Ша Цин Глава 25 Искра
Тело, наполовину погребённое в илистом дне озера, заставило сердце Лео замереть. Девочка лет десяти, с тонкими руками, связанными за спиной верёвкой, и тяжёлым беговым поясом на талии. Её лицо, распухшее от воды, побелело, как меловой камень, и застыло в немом ужасе. Серо-голубые глаза, широко распахнутые, смотрели в пустоту, словно всё ещё искали спасения.
Лео, не теряя времени, вернулся в деревянный домик и вызвал местную полицию. Ли Бицин остался у озера, сидя на шатком деревянном настиле. Он обхватил колени руками и уткнулся лицом в ладони. Его плечи дрожали — даже видавший виды агент не мог остаться равнодушным перед такой трагедией. Что уж говорить о нём.
Полиция Нью-Джерси прибыла лишь через час с лишним — удалённость места давала о себе знать. Командовал отрядом офицер Иден. Проверив документы Лео, он отнёсся к нему с уважением, смешанным с лёгкой настороженностью, и принялся расспрашивать о находке. Формальности завершились быстро: тело извлекли из воды, бережно уложили в чёрный мешок и погрузили в полицейский фургон. Часть офицеров осталась осматривать берег, другие отправились к судмедэксперту.
Ли Бицин, всё ещё бледный, но уже собранный, подошёл к Идену который тихо беседовал с агентом:
— Советую тщательно обследовать дно озера, — произнёс он, глядя офицеру прямо в глаза.
Иден, не сразу уловив, какое отношение этот молодой человек азиатской внешности имеет к ФБР, нахмурился:
— Я надеюсь — всем сердцем надеюсь, — что ошибаюсь, — юноша говорил медленно, взвешивая каждое слово, — но всё же прошу: проверьте дно. Тщательно. Боюсь, она не единственная жертва.
— Ты намекаешь на серийное убийство?
Он привык патрулировать шоссе, а не разбираться с преступлениями такого масштаба. Серийные убийства в Нью-Джерси не случались уже семь лет. И почему именно теперь, во время его дежурства? Такие дела притягивали прессу, как магнит, начальство начинало давить, а убийцы оказывались хитрыми и безжалостными. Для Идена, мечтавшего о спокойной службе, это грозило стать настоящим кошмаром.
Какие у тебя доказательства? — Иден с трудом сдержался, чтобы не выпалить эти слова, но харизматичный, как кинозвезда, глава уголовного отдела ФБР, похоже, полностью доверял суждениям этого человека. Черноволосый агент нахмурился и произнёс:
— Вам следует расширить периметр оцепления и для начала эвакуировать туристов. Если это действительно дело рук серийного убийцы, я беру расследование под свой контроль.
Иден, измотанный тревогами, был только рад сбросить с плеч эту горячую проблему. Он тут же кивнул:
— Хорошо, я немедленно отправлю людей прочесать дно озера, но оно слишком большое, и я не могу гарантировать, что мы ничего не пропустим.
— Делай всё, что можешь, — коротко бросил агент.
Поиск мог занять несколько дней. Оставаться в домике у озера стало невозможно: жёлтые полицейские ленты и снующие повсюду офицеры убивали всякую надежду на отдых.
— Что дальше? — спросил Ли Бицин.
— Либо возвращаемся в Нью-Йорк, либо ищем поблизости городок, где можно остановиться, — ответил Лео.
Юноша выбрал второе, хотя Нью-Йорк был в двух шагах. Образ маленькой девочки, чьи волосы цеплялись за его ноги в воде, преследовал его, точно призрак. Даже сейчас он ощущал холодное прикосновение к лодыжке — будто детская рука всё ещё сжимала её.
Он вздрогнул. Прохладный горный ветер пробирал до костей. Мужчина, заметив это, снял куртку и накинул её на плечи Ли Бицина:
— Уже стемнело. Переночуем здесь, а завтра уедем.
К ночи полиция оставила лишь ленты оцепления и пару дежурных, остальные разъехались до утра.
Ли Бицин сидел у окна, глядя на чёрную гладь озера, отражавшую звёзды. Лео подошёл к нему:
— Прости, наш отпуск, похоже, накрылся.
— Это не твоя вина, — тихо ответил парнишка. — И… я ещё не поблагодарил тебя за то, что спас мне жизнь.
— Разве между нами нужны церемонии? — усмехнулся Лео. — К тому же, как говорят в Китае, за великую милость не благодарят словами*1.
— Верно. Но у этой поговорки есть продолжение: «Отплатить собой».
Мужчина замер. Его сердце сбилось с ритма, дыхание стало неровным.
— Что… ты имеешь в виду? — спросил он, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри всё бурлило.
Юноша склонил голову, разглядывая его. Серьёзное лицо федерального агента, красивое, словно высеченное из мрамора, казалось хрупкой витриной, за которой сверкал бриллиант. Так и хотелось разбить её одним ударом.
Шутка зашла слишком далеко, и Ли Бицин напомнил себе, что пора остановиться. Но какая-то неведомая сила тянула его дальше, как поезд, сходящий с рельсов. Его пальцы, будто сами по себе, поманили Лео ближе. Тот сделал шаг, затем ещё один. Юноша зацепил пальцем пуговицу на его рубашке, медленно притягивая его к себе.
Лео поддался, не в силах сопротивляться. В голове гудели тысячи голосов, но ни один не складывался в слова. Магия? Ловушка? Радость и мучения сплелись в тугой узел. Это был дьявольский экзамен, испытывающий его выдержку.
Они сблизились так, что мужчина видел своё отражение в зрачках Ли Бицина, ощущал лёгкое дрожание его дыхания. Шутка ли это? Или нечто большее? Юноша, который краснел от одного слова «гей», вряд ли стал бы так играть. Намёк? Проверка? Мысли Лео путались, разум рассыпался, и лишь одно желание проступало всё яснее.
Но в последний момент, когда чувства готовы были хлынуть через край, Ли Бицин вдруг отклонился. Его губы скользнули мимо щеки мужчины, а пальцы извлекли из его волос мёртвую водомерку.
— У тебя в волосах был жук, — серьёзно сказал юноша, держа насекомое двумя пальцами. Его лицо было таким невинным, что Лео чуть не задохнулся от досады.
— …Не обращай внимания! Что ты говорил?
— Забыл… А, про поговорку. Это значит, что я теперь твой — делай что хочешь: жарь, вари, туши*3.
Мужчина молчал, глядя на него.
— Это не смешно, парень, — наконец выдавил он. — Напоминает дело трёхлетней давности. Серийный убийца, готовивший своих жертв. Когда я его поймал, он как раз посыпал перцем суп из костей.
Ли Бицин прикрыл рот ладонью, сдерживая смех:
— Нет, за ужин. Я сварил суп. С перцем.
— Боже… — Лео устало потёр виски. — Ты неподражаем, Ли Бицин.
— Из рыбы с этого озера? Нет уж, не хочу гадать, чем её кормили.
— Тогда хот-доги из микроволновки.
— Остатки обеда из машины? Ладно, погрызу.
Напряжение, едва не вырвавшееся из-под контроля, растаяло в лёгкой болтовне. Искра, вспыхнувшая было, угасла, засыпана пеплом обыденности.
Хорошо, что не переступили черту, — подумал Лео, ощущая странную смесь облегчения и лёгкой досады.
Хорошо, что я вовремя остановился, — мелькнула мысль у Ли Бицина, и в его груди смешались то же облегчение и тень сожаления.
На следующее утро полиция штата сообщила: личность погибшей установлена. Рене Дул, девять лет, из маленького городка Уотер-Кэньон. Агент и юноша решили отправиться туда. Что до других возможных жертв, Иден обещал связаться, как только дно озера будет полностью обследовано.
Невзрачный дом в Уотер-Кэньоне встретил их унылым пейзажем: потрескавшаяся краска на стенах, покосившаяся ограда, жёлтые полицейские ленты, трепещущие на ветру. Местные офицеры уже оцепили участок и выводили женщину средних лет. Она была грузной, с пустым, отрешённым взглядом. Коротко остриженные золотисто-каштановые волосы казались тусклыми, а лицо, быть может, когда-то привлекательное, теперь выглядело иссушённым, словно жизнь выпила из него все краски, оставив лишь тяжёлую полноту.
Лео предъявил удостоверение и завёл разговор с худощавым полицейским.
— Её зовут Беллери. Мать погибшей. Хотя «мать» — слишком громкое слово, — с отвращением сказал полицейский, бросив взгляд на женщину.
— Она не заслуживает этого звания. Издевалась над детьми, била, морила голодом, едва одевала. А два года назад… — он понизил голос, — утопила своего шестимесячного сына в ванне.
— И её не осудили? — в голосе Лео звенела холодная ярость.
— Врачи поставили шизофрению. Её признали невменяемой, отправили в клинику. В мае её выпустили, решили, что она «поправилась». Вернувшись, она через местную церковь вернула опеку над дочерьми. До того за ними присматривал отец, Берис. Если бы девочки остались с ним, старшая… — он запнулся, — она была бы жива.
— Вы считаете, Беллери убила Рене?
— Для неё это не составило бы труда, — с мрачной иронией отозвался полицейский. — Ванна просто стала побольше. А шизофрения — удобный щит. Ещё пару лет в клинике, и она снова выйдет. Чтобы добить последнюю дочь.
Ли Бицин, стоявший за спиной агента, чувствовал, как кровь стынет в жилах. Мать, способная утопить собственного сына? Её сердце — яд змеи, жало скорпиона, пламя ада? Он хотел верить, что она больна, что разум её покинул. Но легче от этого не становилось.
Беллери, шаркая ногами, направилась к полицейской машине. Никто не смотрел на неё с сочувствием — даже она сама казалась равнодушной к происходящему.
Лео, с лицом, застывшим от мрачной решимости, подошёл к дому. В тени крыльца, у ветхих ступенек, скорчилась маленькая фигурка — девочка лет пяти, сжавшаяся в комок. На ней было грязное белое платьице, тонкие руки обхватывали колени. Двое полицейских, присев рядом, мягко уговаривали её, но она молчала, неподвижная.
Младшая дочь, — с болью подумал мужчина. Сестра и брат мертвы, мать — чудовище. Для этой малышки мир — сплошной кошмар, из которого нет выхода. Он шагнул к ней, движимый порывом.
Внезапно девочка подняла голову, будто почувствовав его взгляд. Их глаза встретились.
Густые светло-золотистые волосы, слегка растрёпанные, напоминали морские водоросли с очаровательными кудряшками. Голубые глаза, чистые, как небо после грозы. Она была похожа на ангела, сошедшего с небес.
Агент отшатнулся, его лицо побелело, словно вся кровь отхлынула.
Ли Бицин, заметив его состояние, схватил его за руку:
— Лео? Что с тобой? Ты бледный, как… — он осёкся, не решаясь сказать «призрак».
— Дэбби, не бойся, мы защитим тебя, — мягко уговаривала девочку женщина-полицейский.
Имя ударило агента, как выстрел. Его лицо стало ещё бледнее, глаза потухли, будто жизнь покинула его.
— К машине, — Ли Бицин, охваченный тревогой, потянул его за руку. Мужчина позволил себя увести.
В машине юноша буквально затолкал его на заднее сиденье.
— Лео! — в панике он хлестнул его по щеке. — Очнись!
Щека вспыхнула алым, но взгляд мужчины ожил. Искра вернулась в его глаза.
Ли Бицин тут же пожалел о своём порыве. У Лео недавно была операция на челюсти — как он мог ударить его по лицу? Лучше бы по плечу, по руке, по чему угодно!
— Ты в порядке? — спросил он, вглядываясь в того с тревогой. — Что случилось?
— Нет. Уже лучше. Хочу просто отдохнуть…
Ли Бицин, видя его измученный вид, не стал спорить. На краю улицы маячила вывеска мотеля «Зелёный сезон». Не обращая внимания на его скромный вид, юноша припарковал машину и потащил Лео в холл.
— Номер! — бросил он женщине за стойкой.
Та, с густо накрашенными ресницами и яркой помадой, окинула их оценивающим взглядом:
— Неважно! — отрезал он, теряя терпение.
— Один или два? — женщина нахмурилась, её красные губы скривились в недовольной гримасе.
Лео был не в себе, и Ли Бицин собирался за ним присмотреть.
— Две односпальные или одна двуспальная? — не унималась женщина.
Парнишка, окончательно выйдя из себя, хлопнул ладонью по стойке, разнеся в щепки пластиковый держатель с буклетами:
Испуганная женщина торопливо достала ключ и протянула его. Ли Бицин выхватил его, швырнул на стойку пачку купюр и повёл мужчину наверх.
Женщина потянулась к телефону, собираясь вызвать полицию, но, пересчитав деньги, обнаружила, что сумма щедро превышает счёт. Удовлетворённо хмыкнув, она отложила трубку и принялась заполнять регистрационную карточку: «Джек Смит, Том Уилсон, адрес…»
*1. 大恩不言谢 (dà ēn bù yán xiè) «За великую милость не благодарят словами». А в ответ Лео получает:
*2. 自当以身相许 (zì dāng yǐ shēn xiāng xǔ) Дословно: «Само собой следует отдать своё тело взамен» (в смысле — «отдать себя телом/жизнью в знак благодарности»). Это не самостоятельная идиома, но устойчивый литературный штамп, особенно в контексте исторических/рыцарских романов (武侠 wǔxiá): Когда герой спасает героиню, она часто говорит эту фразу, предлагая выйти за него замуж в знак благодарности.
*3. (人为刀俎，我为鱼肉) — «Они — нож и доска, я — рыба» — устойчивое выражение, обозначающее полную беспомощность перед чужой волей. Подразумевает ситуацию, когда одна сторона обладает абсолютной властью, а другая не может сопротивляться, подобно рыбе, которую режут на кухне.