Искры Преступного Мира Глава 27 Любовные терзания офицера У
— Хозяин, ещё миску лапши и две порции чар-сиу*1!
Уличная закусочная гудела: пьяный смех, звон посуды и обрывки разговоров сливались в привычный вечерний гомон. Посетители, раскрасневшиеся от выпивки, не замечали ночной прохлады, которая пробиралась сквозь тонкие стены. Для первой группы, только что завершившей задание, такой ужин был традицией: скинуться и отметить успех. Это был их первый визит в Гонконг по служебному делу, и, едва освободившись, они устремились на шумные улицы, чтобы насладиться местной кухней.
У Бинь сидел в углу, сжимая в одной руке банку пива, в другой — тлеющую папиросу. Его черты, освещённые тусклым светом фонаря, казались высеченными из камня. В глазах тлела тень, которую не могли скрыть ни дым, ни полумрак. Форменный пиджак валялся где-то в стороне, рубашка была расстёгнута на верхние пуговицы, а галстук, небрежно перекошенный, висел на шее.
Рядом полупьяный товарищ хлопнул его по плечу с такой силой, что У Бинь покачнулся.
— Командир, что за траурный вид? Любовь ушла? Или осёл лягнул? Может, таблетку принести? — Он захохотал, довольный собственной шуткой.
Толпа подхватила веселье. Кто-то, подливая масла в огонь, выкрикнул:
— Да брось, он явно сохнет по той «красотке», что видел днём!
— Какой ещё красотке? Я пропустил?
— Опоздал, брат, она уже ушла! Эх, этот Ло Цзи, тот ещё тип. Даже глазом не моргнул, когда его «девчонку» держали под дулом. Будь я на его месте, один её взор, и я бы растаял, как воск!
— Растаял бы, а как бы тогда её спасал, герой? — раздался новый взрыв хохота.
У Бинь устало провёл ладонью по волосам и тяжело вздохнул.
— Хватит болтать. Если бы тот парень действительно разозлился, вы бы с ним не справились.
Один из коллег, ухмыляясь, потянулся потрогать его лоб.
— Ого, командир, пива почти не пил, а уже бредишь!
Закусочная снова взорвалась смехом. Для некоторых скабрезные шуточки были обязательной частью ужина, и они наперебой подначивали:
— Командир, не теряйся! Бери ту «красотку» себе! Такая краса, грех упускать. Задание закончено, скоро домой, никаких проблем!
У Бинь почувствовал, как в груди закипает раздражение. Он с силой швырнул банку на стол, и та глухо звякнула.
— Да заткнитесь уже, чёрт возьми!
Смех оборвался, и в закусочной повисла неловкая тишина.
В этот момент бумажная дверь с шумом распахнулась, впуская ледяной ветер. У Бинь обернулся. В дверях стоял юноша в сером свитере с высоким воротом и потёртых джинсах. Снежинки на его тёмных волосах таяли, и капли воды стекали по кончикам прядей, впитываясь в кожу. Шея, окружённая влажными локонами, казалась почти фарфоровой, с мягким изгибом. В тусклом свете лампы кожа отливала прозрачной бледностью, и казалось, что под ней проступают тонкие голубоватые вены.
Юноша повернулся, не поднимая глаз, и бросил хозяину:
— Две банки пива, миску риса и пару закусок.
У Бинь замер, не отводя глаз. Это был Линь Фэн.
На нём была та же одежда, что и днём: тонкий свитер, облегающий фигуру, джинсы с низкой посадкой и промокшие ботинки. Облик его был бледным, болезненным, словно он не ел весь день. Обычный человек на его месте давно бы окоченел где-нибудь на улице, но Линь Фэн не замечал ни холода, ни усталости.
У Бинь решительно затушил папиросу о край стола и направился к нему.
За его спиной коллеги зашептались, едва сдерживая смешки:
— Да ладно, я же шутил! Неужели командир втюрился?
— А что, пускай влюбляется. Даже романтично, нет?
— Тихо вы! — Один из них зажал рты двоим. — Не мешайте командиру охотиться!
У Бинь остановился перед Линь Фэном. Тусклая лампочка над головой отбрасывала его тень на юношу. Линь Фэн с треском открыл банку пива и, наконец, поднял взор.
— Сегодня ты меня здорово выручил. Спасибо.
— Не за что, — тихо ответил У Бинь, не отводя глаз.
Линь Фэн сделал глоток, подцепил палочками кусок свинины в кисло-сладком соусе и скривился:
— Это что за ерунда? Лук вместо бамбуковых побегов? За дураков нас держат?
Офицер смотрел, как он ест, и вдруг, неожиданно для самого себя, выпалил:
— Я, знаешь, отлично готовлю свинину в кисло-сладком соусе. Приходи как-нибудь, приготовлю.
Линь Фэн, не отрываясь от еды, пробормотал с набитым ртом:
— С чего бы? Мы что, друзья теперь?
У Бинь открыл было рот, но слова застряли в горле. Его голос дрогнул:
— Ты… правда меня не помнишь, инструктор Линь?
Молчание повисло между ними, тяжёлое, как ночной воздух.
— Ты же инструктор, год за годом вел новобранцев на базе. Сколько их у тебя было: покалечившихся, окончивших базу, всех не упомнить. Как тебе запомнить меня? Я, выходит, зря все эти годы считал тебя своим наставником. Пять лет прошло, а для тебя Ло Цзи, похоже, самый важный в твоём сердце, а остальные, так, пыль под ногами, верно?
Он знал, что не стоит так говорить. Его слова звучали как жалобы обиженного мальчишки, требующего внимания. Это было нелепо, почти унизительно. Гордость трещала по швам, и он уже готов был развернуться и уйти, но Линь Фэн вдруг сказал:
— Ты… номер шестнадцать из выпуска девяносто восьмого, верно?
— Сказал бы сразу номер, кто ж твоё имя помнит?
У Бинь мысленно застонал: Неужели ты правда помнишь людей только по номерам, мой дорогой инструктор?
Линь Фэн сделал ещё глоток пива, проглотил еду и продолжил:
— Кстати, как ты вообще стал копом? Я думал, ты вернёшься в спецподразделение. Наёмником, знаешь ли, зарабатывать побольше, чем полицейским.
— После выпуска мои данные передали в прежний отдел. Какое-то время я работал в Гонконге. А сейчас приехал сюда по особому заданию, заодно взялся за дело, связанное с семьёй Ло.
У Бинь умолчал о главном. Это задание изначально поручили его коллеге из другого отдела. Но, увидев в документах имя Линь Фэна, он настоял, чтобы дело передали ему. Его решимость ошеломила начальство, и они уступили.
Он приехал в Гонконг ради одной цели: увидеть Линь Фэна. Это желание было таким сильным, что затмевало всё остальное.
И он увидел его. Только рядом с другим мужчиной.
— Семья Ло в последнее время в опасности. Похоже, у Ло Цзи есть…
Линь Фэн оборвал фразу, спохватившись. Он не был уверен, знает ли У Бинь о карте. Информацию от Е Ляня он всегда уничтожал сразу после прочтения и не делился ею даже с коллегами, не говоря уже о ком-то вроде У Биня.
Линь Фэн пожал плечами, доел рис и одним глотком допил пиво. Пустая банка с хрустом смялась в его ладони, как бумага.
У Бинь протянул пачку. Линь Фэн вынул папиросу, чиркнул зажигалкой, которую поднёс мужчина, и глубоко затянулся. Тонкая струйка дыма медленно поднялась, растворяясь в тусклом свете лампы, висевшей над стойкой.
У Бинь, собравшись с духом, тихо спросил:
— М? — Линь Фэн лениво взглянул на него, выдыхая дым.
— Серьёзно? Да я скорее мечтаю увидеть его за решёткой.
У Бинь внимательно посмотрел на него.
— Прости, но сегодня, глядя на тебя, я подумал, что ты к нему явно неравнодушен. И не только из-за задания. А потом мне стало страшно. Если бы я тогда не вмешался, ты бы действительно рискнул жизнью? Стоит ли он того? Неужели ты готов… готов…
Он запнулся, не в силах договорить. Готов полюбить того, кто не защитит тебя в минуту опасности?
— Говорю, я его не люблю. Ты, офицер У, слишком много думаешь о личной жизни своего информатора.
У Бинь опустил голову, чувствуя, как жар стыда заливает лицо.
— Прости, — пробормотал он, едва слышно.
В этот момент Линь Фэну вдруг вспомнился тот самый курсант номер шестнадцать. Пять лет назад — высокий, молчаливый парень, покорно тащивший за ним три огромных пакета с закусками, журналами и дисками для приставки. Как верный пёс, готовый выполнить любой приказ. Линь Фэн невольно усмехнулся этой картине, но тут же стёр улыбку с лица.
Он глубоко затянулся и медленно выдохнул дым, глядя куда-то в сторону:
— Знаешь, я просто немного разочарован. Тот человек клялся мне в любви, а когда пришло время доказать слова делом, я понял, что всё это лишь пустой звук. Я ведь почти поверил ему. Никто раньше не говорил, что любит меня… Но теперь ясно: любовь в этом мире, просто игра. Игра для дураков, которые обманывают сами себя.
Линь Фэн удивлённо вскинул бровь, глядя на офицера, чьи глаза были прикованы к полу.
— Мои чувства к тебе… они не изменились за эти пять лет, — голос У Биня дрожал, становясь всё тише, почти растворяясь в шуме закусочной. — Если бы это был я, я бы никогда не поступил, как Ло Цзи. Прошу, поверь хотя бы в мои чувства…
Юноша на мгновение замер, слова У Биня застали его врасплох. Неужели этот рослый, покорный парень всё ещё живёт воспоминаниями о тех днях на базе? Линь Фэн вспомнил, как тогда, пять лет назад, он в гневе избил его, сбросив с третьего этажа на первый. И что, этот парень только сильнее в него влюбился? Это была не юношеская блажь, а что-то настоящее?
Смехотворно. Линь Фэн поднялся, бросил смятую банку на стол и лениво сказал:
Он уже шагнул к двери, но вдруг У Бинь, неизвестно откуда взяв смелость, схватил его за руку:
— Инструктор Линь, для меня ты всегда был недосягаемой мечтой! Прошу, не унижай себя рядом с таким, как Ло Цзи! Продолжай… продолжай быть…
— Быть кем? — Линь Фэн холодно взглянул на него, выдернув руку. — Стоять впереди строя и хлестать вас, новобранцев?
Он затянулся в последний раз и равнодушно добавил:
— Школьные деньки на базе закончились, шестнадцатый. Ты выпустился. Пора проснуться.
У Бинь попытался снова схватить его, но в тот же миг тень мелькнула перед глазами. Удар, быстрый и точный, отбросил его назад. С грохотом он врезался в стену, и воздух вышибло из лёгких.
Линь Фэн, не оглядываясь, вытащил из кошелька купюру, небрежно бросил её на стойку и вышел через тонкую бумажную дверь. Снежная буря поглотила его силуэт.
— Да что за силища у этого парня? Его ноги из стали, что ли?
Коллеги подхватили У Биня, помогая подняться с пола. Голова гудела, в ушах звенело, но он лишь тряхнул головой и хрипло спросил:
Один из коллег, сообразив, кивнул в сторону двери:
У Бинь резко оттолкнул державших его, схватил пиджак и бросился наружу. Снег хлестал по лицу, дорога скользила под ногами, и он едва не рухнул на ступеньках, но, не обращая внимания, поднялся и помчался по следам Линь Фэна, уже почти стёртым метелью.
— Командир! — крикнул кто-то из коллег у двери. — Куда ты?!
Но У Бинь не слышал. Следуя за едва различимыми отпечатками, он растворился в снежной круговерти.
— Эй… — Тот, кто первым пошутил про «красотку», пробормотал дрожащим голосом: — Кажется, командир и правда влюбился в того парня… Скажите, что мне показалось! Он же вроде… с Ло Цзи, нет?
За его спиной повисла тишина. Никто не нашёл, что ответить.
*1. Чар-сиу (叉燒) — маринованная и запечённая свинина в сладко-пряном соусе (мёд, соевый соус, хойсин, «пять специй»). Классическое блюдо кантонской кухни с ярко-красной корочкой. Подаётся как самостоятельное блюдо, начинка для булочек бао или добавка к лапше. Название означает «вилочное жарение» — изначально мясо готовили на вертеле.
Перевод команды Golden Chrysanthemum
Наш тг канал: https://t.me/goldenChrysanthemum