Ша Цин Глава 20 Временный союз
Ша Цин затаился во мраке. Для него темнота была старым союзником, но порой — и коварным врагом, готовым обернуться пособником опасности. Всё зависело от того, хватит ли силы укротить её. Он всегда делил мир на охотников и добычу, но грань между ними была зыбкой. Можно всю жизнь оставаться добычей, но вечно быть охотником — почти невозможно. Таков был порядок вещей. Мир напоминал гигантскую монету, подброшенную в воздух и бешено вращающуюся: орёл или решка — всё решалось в миг падения.
Сейчас, скрываясь в тенях, Ша Цин гадал, на какой стороне монеты он окажется в следующую минуту.
Как только свет погас, его добыча должна была спуститься в распределительную комнату, чтобы проверить генератор. Один человек или, возможно, двое — Ша Цин надеялся, что один. Учитывая ранение Кавалериста, скорее всего, это будет Дьявол. Нужно действовать молниеносно, пока второй не заподозрит неладное, и покончить с бывшим чемпионом подпольных боёв.
Ждать пришлось недолго. Спустя семь минут железная дверь со скрипом отворилась. Луч фонарика рассёк тьму, ощупывая пространство. Вошёл Элан. В одной руке он сжимал фонарь, в другой — свой излюбленный нож «Бешеный пёс». На поясе покачивался пистолет FN57. Его шаги были чёткими, настороженными, готовыми в любой момент перейти в атаку.
Убедившись, что комната пуста, Элан приблизился к генератору, присел и начал осмотр. Его взгляд остановился на оборванном спиральном кабеле, измочаленном, казалось изгрызенном крысами.
— Проклятые твари, — пробормотал он, поднимаясь за новым кабелем.
Всё это время Ша Цин, затаив дыхание, следил за ним из темноты. Элан, поглощённый задачей, потерял бдительность. Чтобы заменить кабель, он убрал нож в карман на бедре.
И вот, когда свет внезапно вспыхнул, резкий переход от мрака к яркости ослепил Дьявола. В этот миг Ша Цин нанёс удар.
Серая молния без звука рассекла воздух, оставив лишь мимолётный след. Удар был стремительным и беспощадным, будто ядовитая змея вонзила клыки в добычу.
Этот «укус» едва не стал смертельным. Лишь инстинкты, закалённые в суровых сибирских лагерях, и сверхъестественное чутьё спасли мужчину. В последнюю долю секунды он дёрнулся, и вместо сердца клинок вонзился в его левую руку. Трёхгранное лезвие с долами*1 легко прошло сквозь мышцы, не давая ране затянуться. Кровь хлынула потоком. Элан взревел от боли, выхватил «Бешеного пса» и успел блокировать следующий удар.
Искры брызнули, два лучших боевых клинка, столкнувшись, вырвались из рук. В этот момент Дьявол разглядел нападавшего.
— Трёхгранный штык! — прорычал он, зажимая рану и глядя на черноволосого мужчину с тёмными глазами. — Китаец! Ненавижу китайцев!
Ша Цин увидел, как Элан, подобно разъярённому зверю, ринулся в атаку. Мощный удар ногой устремился к виску убийцы с ужасающей скоростью.
Такой удар был смертельным. Тяжёлая травма головы, кровоизлияние, конец. Ша Цину пришлось уклоняться, лавируя в вихре стремительных атак. Техника подпольных боёв была незамысловатой: девять из десяти ударов — ногами. Лучшие бойцы владели приёмами, позволяющими атаковать с любого угла, из любой стойки. Ближний бой был редкостью, но именно эти простые удары — боковые, высокие, в прыжке — обладали сокрушительной мощью. Один точный удар мог раздробить кости, порвать мышцы или убить на месте.
Стиль Ша Цина был иным. Он предпочитал ближний бой, точечные удары по суставам, уязвимым точкам, вызывающим нестерпимую боль и лишающим противника боеспособности. Но разница в телосложении делала прямое столкновение невозможным. Нельзя рассчитывать, что человек, уступающий противнику в двадцати килограммах, выдержит открытую схватку.
Элан, прозванный Дьяволом, был словно из стали. Его устойчивость к ударам казалась сверхчеловеческой. Он мог принять три удара, лишь бы нанести один. Ша Цин знал: один точный удар мужчины в уязвимую точку — и половины жизни как не бывало.
Элан мог ошибаться, подставляться, но Ша Цин не имел права на промах. Это была самая изнурительная схватка в его жизни.
Дьявол выл от боли, его суставы были вывернуты, точки поражены, но он не сдавался. Ша Цин, истощённый, пропускал удары. Его тело покрылось синяками, кости ныли, рёбра грозили треснуть. Холодный пот пропитал одежду, дыхание стало рваным, сердце билось в агонии, в глазах темнело. Он знал: это признаки истощения после запредельной нагрузки.
Но напротив всё ещё стоял этот белый гигант. Несмотря на мучительные вопли, Элан бросался вперёд с яростным упорством.
Разум Ша Цина кричал: Уклоняйся! — но тело, обессиленное, не поспевало. Он едва успел отшатнуться, когда огромный огненный шар, размером с баскетбольный мяч, пронёсся по воздуху и врезался в грудь бойца.
Пламя пробудило в Элане первобытный ужас. Шрамы от ожогов на его руке вспыхнули фантомной болью, захватив разум. Огонь! Жгучая мука! Смерть! Пламя поглотило его, утягивая в кипящую бездну.
Будь рядом психолог, он назвал бы это посттравматическим расстройством. Но Элану уже не суждено было узнать диагноз.
Чёрная тень взмыла в воздух, развернувшись вокруг себя. Длинная нога с хрустом обрушилась на лицо бойца — идеальный удар в прыжке! Кровь и осколки зубов брызнули во все стороны. Дьявол, пошатываясь, отступил, врезавшись в железную стойку.
Тень метнулась вперёд, скользя, как призрак. Левая нога наступила на грудь Элана, правая с силой ударила по челюсти. В фонтане крови и хрусте ломающихся костей фигура оттолкнулась, сделала сальто назад и потеряв равновесие, грохнулась на пол.
Боец, сбитый двумя мощными ударами, рухнул.
Ша Цин, не теряя ни секунды, прыгнул вперёд. Острым локтем, собрав остатки сил, он врезал в висок Элана. Тот, придавленный к земле, дёргался в конвульсиях. Тёмная кровь текла из носа, рта и ушей.
— То… ни… — прохрипел он, с трудом выдавливая звуки. В его светло-жёлтых глазах застыли неверие и отчаяние, прежде чем взгляд угас.
Ша Цин, всё ещё напряжённый, не расслаблялся. Противник был слишком опасен. Он схватил голову Дьявола и с силой крутанул. Послышался хруст. Шея вывернулась под неестественным углом. Позвоночник был сломан.
Эта сцена пробудила воспоминание. Федеральный агент, в ошеломлении, вспомнил: точно так же была свёрнута голова ночному патрульному. Дьявол, мастер ломать черепа и сворачивать шеи, сам получил удар по голове и сломанную шею. Око за око?
Лео, оцепенев, смотрел на Ша Цина. Этот серийный убийца, охотящийся на других убийц, сидел на теле своей добычи, медленно восстанавливая дыхание.
Через миг он поднялся, подобрал окровавленный штык Type 56 и спрятал его в рукав. Затем подошёл к Лео и протянул руку, помогая встать.
— Ты не послушал меня и вернулся, и это чертовски бесит. Но всё же… спасибо. Ты спас мне жизнь. Теперь мы квиты.
— Ты убил его, — мрачно произнёс Лео, констатируя приговор.
— Мы. Видишь, как всё устроено? Ты — блюститель закона, твои убийства — не преступление. А я? Мне не хватает формы, и за то же самое я — преступник. Закон — лицемерная сука: в мантии она одна, без мантии — совсем другая. Тот, кто принимает её за богиню, — просто глупец.
Лео сжал губы, его лицо стало холоднее льда.
Внезапно в кармане мёртвого Элана зазвонил телефон. Ша Цин нагнулся, достал мобильник, взглянул на экран и ответил. Его голос стал точной копией голоса бойца с лёгким еврейским акцентом:
— Всё в порядке, кабель оборвался. Уже починил, какого чёрта ты ноешь из-за ерунды? Тебя самого пора отлупить, Кавалерист. Жди, сейчас поднимусь и надеру тебе зад!
Он оборвал звонок, повернулся к агенту и, встретив его удивлённый взгляд, вздохнул:
— Похоже, уговаривать тебя уйти бесполезно. Ну что, разберёмся с ним вместе?
— Он должен предстать перед судом и ответить за свои преступления. Он должен раскаяться, а не умереть без боли от пули.
— О, как высокопарно! Короче, ты просишь не убивать его, чтобы нацепить наручники и отвести в суд, как собачку? — с насмешкой бросил Ша Цин. — Думаешь, такой отморозок просто сдастся?
— Если он поймёт, что выхода нет, и сдастся, я запрещаю тебе его убивать.
— А если будет сопротивляться? — с вызовом спросил Ша Цин.
— Отлично, похоже, у нас временный союз, — улыбнулся убийца. — Значит, пока я в безопасности, и мне не стоит бояться, что ты приставишь дуло к моей спине и крикнешь: «Замри»?
— Пока я не поймаю Кавалериста, да, — осторожно кивнул Лео.
Ша Цин вытащил из-за пояса Элана пистолет FN57, проверил затвор и протянул его мужчине:
— Держи. Он лучше твоего казённого «Глока». Мощность, пробивная сила, магазин — всё на уровне. Патроны военные, уделывают полицейские бронежилеты. Знаешь, как называют эту штуку в бандах? — Он сделал паузу, и уголок его губ дрогнул в насмешливой улыбке. — «Убийца копов».
Лео крепко сжал рукоять и холодно ответил:
— Знаю. Двое моих коллег погибли от такого.
Под ледяным взглядом агента Ша Цин стёр с лица улыбку. Он вернулся к телу Дьявола, одним движением ножа отсёк его большой палец и не оглядываясь, вышел из распределительной комнаты.
Мужчина молча последовал за ним, держась на расстоянии трёх шагов. По пути они не проронили ни слова.
Поднявшись на верхний этаж, двое остановились перед массивной металлической дверью. Рядом поблёскивала панель с биометрическим замком. Ша Цин достал из потайного кармана щепотку флуоресцентного порошка, посыпал им клавиатуру и посветил ультрафиолетовой ручкой. Шесть кнопок, хранивших следы пальцев, вспыхнули ярким светом. Вставив компактный декодер, он за пару секунд взломал код. Затем приложил отрезанный палец Элана к сканеру, и дверь с глухим шипением раздвинулась.
Оба мгновенно отступили, прижавшись к стенам по краям проёма, и осторожно заглянули внутрь. Ша Цин вытащил из-под рёбер «Беретту» M9, сжав её в левой руке. Правую ладонь он сложил чашей и поднял над головой, бросив взгляд на Лео.
Жест спецназа: «Прикрой». Лео коротко кивнул.
Они двинулись вперёд: Ша Цин скользил первым, агент следовал за ним, бесшумно перетекая от одного укрытия к другому.
Зал оказался пуст. Кавалериста здесь не было. У окна, где колыхались белые занавески, на мраморной столешнице стояла шахматная доска. Партия близилась к финалу, чёрные и белые фигуры вели яростную борьбу. Белый конь, ранее стоявший на F5, пал под ударом чёрной пешки. Эта фигура, вырезанная из серовато-белой кости, зловеще возвышалась в центре доски, будто ждала, дабы кровь поверженного врага окропила её в финале игры.
Лео смотрел на пешку с отвращением, как на таракана, копошащегося на кухонном столе. В двух предыдущих встречах он был так близко к этому символу смерти — костяному коню, что даже сейчас чувствовал леденящий холод гибели. Гримаса невольно исказила его лицо.
Чья-то рука нежно сжала его плечо — действие, полное поддержки. Лео обернулся и встретил взгляд Ша Цина. В его тёмных глазах, обычно холодных и лживых, мелькнула тень тепла, но тут же исчезла.
В этот миг мужчина вдруг понял, что знает этого человека. Не по досье, не по тревожным снам, не по фотографиям, увешивающим стены его кабинета. Ша Цин был частью его жизни. Может, он стоял рядом в очереди за кофе? Или с улыбкой извинился, задев его машину на перекрёстке? Или обогнал на утренней пробежке, бросив пару слов?
Лео был уверен: их пути пересекались. Но где? Когда? Память молчала.
Дежавю? Иногда разум играет с нами, заставляя видеть знакомое в чужом, словно два незнакомца, связанные призрачной нитью прошлой жизни.
Ша Цин, где же мы встречались?...
Короткий миг задумчивости прервал низкий голос:
— Очнись, Лео. Нельзя терять время. Надо найти Кавалериста, и быстро.
Агент вздрогнул, стыдясь своей слабости. Чтобы скрыть неловкость, он нагнулся к сумке под столом, достал конфискованное снаряжение и начал экипироваться.
— Думаешь, он сбежал? — спросил он, стараясь звучать небрежно.
— Я не выдал себя по телефону, он не должен ничего заподозрить, — ответил Ша Цин, но в его голосе скользнула тень сомнения. Помолчав, он добавил: — Есть вариант: он спустился к пленникам. Скоро поймёт, что комната пуста. Разозлится и попробует связаться с Дьяволом. Но, увы, в аду связь не ловит. — Он взглянул на Лео, и в его глазах читалось: мы потеряли преимущество.
Тьма накрыла всё, обостряя слух до предела — дыхание, стук сердца, шорох одежды. Оба мгновенно укрылись за ближайшими предметами, сжимая оружие с патронами в патронниках.
— Он вырубил генератор? — шёпотом спросил агент.
— Нет, скорее, только свет, — ответил Ша Цин. — Он знает своё логово как свои пять пальцев. Возможно, у него прибор ночного видения. Теперь мы против гадюки, стреляющей из засады, в лабиринте коридоров с кучей ловушек. Повезло так повезло.
— Нельзя оставаться здесь. Он увидит палец Элана и всё поймёт. Надо спуститься, — сказал Лео.
— В кромешной тьме? Чёрт возьми.
— Включи свой фонарик. После того, как я отойду.
— О, агент, ты коварнее, чем я думал! Хочешь сделать из меня мишень, а потом пожинать плоды?
— Если бы это сработало, сегодня был бы мой день.
— Если даже твой пол — фальшивка, я ещё подумаю, соглашаться ли, — выпалил Лео и осёкся, чувствуя, как жар прилил к лицу. Благо тьма скрыла его смущение.
— …Грязный ублюдок! — неожиданно ответил женский голос, звонкий и кокетливый.
Лео едва сдержал смех. Талант Ша Цина к мимикрии был феноменален.
Короткий обмен репликами разрядил напряжение, помогая привыкнуть к слепоте. Не сговариваясь, они замолчали и, ориентируясь по памяти, осторожно двинулись к выходу.
Трёхгранное лезвие с долами*1, трёхгранный штык Type 56 представляет собой классический образец игольчатого штыкового оружия второй половины XX века. Его конструкция восходит к штыкам XIX века, но адаптирована для современного автоматического оружия.