Ша цин Глава 14 Чёрно-белая игра
В конференц-зале чикагского отделения ФБР проектор погас, завершив демонстрацию улик и фотографий с мест преступлений. В полумраке наступила тишина.
Когда свет вспыхнул, руководитель группы по делу серийных убийств, прозванных «Шахматы», Альфред нарушил молчание хрипловатым голосом:
— У нас катастрофически мало зацепок. Их едва хватает, чтобы дать отделу поведенческого анализа хоть какую-то отправную точку.
Роб, сидевший напротив, продолжил:
— Нападение на ночной улице или выстрел через тюремную стену, это еще можно назвать бесследным. Но убийство в офисе Управления по борьбе с наркотиками, без свидетелей и записей с камер, это уже за гранью возможного.
— Ни свидетелей, ни видеозаписей, ни единой улики, указывающей на личность убийцы. Никаких зацепок, за которые можно ухватиться. Этот преступник действует с пугающей точностью, его планы выверены до мелочей, а исполнение холодное, расчётливое, будто он не человек, а машина для убийств, — голос молодого агента Майна, темнокожего парня с усталыми глазами, становился все тише, пока не растворился в отчаянии.
— Эй, не сдавайтесь раньше времени! — Лео постучал костяшками пальцев по столу, его голос зазвенел, пытаясь встряхнуть команду. — В этом мире нет идеальных преступлений. Если это дело рук человека, в нём есть изъян. Иногда разгадка в мелочи, вроде забытого волоска. Перепроверьте всё: места преступлений, улики, оружие, машины, камеры, возможных свидетелей. Даже окурки в трещинах асфальта. Переверните всё вверх дном! И поторопите аналитиков с психологическим профилем, пусть дадут хоть что-то.
Альфред, собравшись с мыслями, начал складывать бумаги:
— Я возьму пару человек и еще раз осмотрю место преступления. Майн, отправляйся в криминалистику, проверь, нет ли новых находок. Лео, на тебя надежда с аналитиками.
Лишь около полуночи, Лео и Роб, измотанные и потные, вернулись на виллу у озера. Усталость придавила их так, что о еде они даже не вспоминали. Пожелав друг другу спокойной ночи, они приняли холодный душ и разошлись по комнатам.
Лео ворочался в постели, но сон не шёл. Его взгляд то и дело цеплялся за стену над столом, где висел эскиз предполагаемого портрета «Ша Цина», наброски, привезённые из Портленда. В серебристом свете луны, льющемся из окна, три лица на бумаге смотрели на него с пугающей притягательностью, точно хищники, затаившиеся в темной чаще, готовые заговорить.
— Ша Цин, почему ты всегда на шаг впереди? Почему находишь этих убийц раньше нас? — прошептал Лео, не ожидая ответа. — Ты чуешь их, как зверь чует добычу? Или это твой охотничий инстинкт?
Сон окончательно ускользнул. Решив взять из холодильника банку пива, Лео встал и направился к кухне. Проходя мимо комнаты Ли Бицина, он заметил мягкий свет, пробивающийся из-под двери. Час ночи, а он не спит? Опять засиживается допоздна, — подумал Лео, нахмурившись, и легонько постучал.
Дверь была не заперта. Войдя, Лео застал хозяина комнаты врасплох. Тот обернулся с удивлением. Перед ним возвышалась стена, некогда белая, а теперь увешанная газетными вырезками, испещрёнными красными и синими маркерными пометками: кругами, точками, линиями.
Лео сразу узнал этот хаотичный коллаж. В офисе отдела уголовных расследований ФБР тоже была такая доска. Карта дела, усыпанная фотографиями и заметками.
Ли Бицин, сжимавший маркер и делавший пометки, выглядел растерянным:
— Это я должен тебя спросить, — отрезал мужчина, подходя к стене, усыпанной вырезками. Все они касались четырех чикагских убийств. Было ясно, что парнишка одержим этим делом. Опять его страсть к детективным загадкам, — с раздражением подумал Лео и строго добавил:
— Я же предупреждал, не лезь в дела полиции. Это не твоё. Держись подальше от моего расследования, Бицин.
— Почему? Я не мешаю вам. Да, это не моя работа, но это мой интерес, и ты не можешь просто так его запретить! Ты сам разрешил мне «вставлять свои пять копеек», разве нет?
— Да, разрешил. Но это было до того, как серийный убийца выбрал тебя своей целью! — голос Лео задрожал от гнева. — Ты обещал не лезть на рожон. И что? Если бы не «Ша Цин», убивший Рейджа в последний момент, ты бы уже лежал мёртвым в зарослях роз! Когда ты пошел за ним, зная, что он убийца, ты хоть на секунду задумался о последствиях? — в глазах Лео вспыхнули искры гнева, смешанные с тревогой и болью. — Ты действуешь наперекор всему. Неужели ты не понимаешь, как это заставляет волноваться тех, кто рядом? А если бы что-то случилось, как бы я смотрел в глаза Молли?
Ли Бицин опустил голову. После долгого молчания он тихо ответил:
— Прости, я снова нарушил обещание… Но я не могу сидеть сложа руки, Лео. Ты ведь знаешь это чувство, когда что-то внутри толкает тебя вперед, когда разум, эмоции, сама кровь в жилах кричат: «Действуй!» Это сильнее меня.
Мужчина замолчал, затем глухо произнёс:
— Я жалею, что согласился присматривать за тобой по просьбе сестры. Моя работа опасна, ты знаешь. Если забота о тебе угрожает твоей жизни, может мне стоит отпустить тебя.
— Ты ошибаешься. Даже без тебя я мог бы столкнуться с Рейджем или кем-то ещё. Честно, мне не раз попадались такие типы, будто на моем лице написано «лёгкая добыча». — Парень поднял взгляд, и в его глазах мелькнула растерянность. Грустный вздох сделал его похожим на тёплую рисовую клёцку, облитую сладким сиропом*1, невинный, безобидный, вызывающий симпатию.
Мысль о том, чтобы оставить Ли Бицина без присмотра, рухнула. Если бросить его одного, будет только хуже. По крайней мере, я могу его защитить. А если он останется один на улице, к кому он пойдет? — подумал Лео.
— Если мои увлечения правда доставляют тебе столько хлопот, я уеду, — решительно заявил юноша. — Найду другую языковую школу, закончу университет. И если доктор Клемонт всё ещё готов написать мне рекомендацию, я приму его предложение и буду работать с ним.
Эти слова задели Лео за живое.
Нет, я точно не хочу, чтобы ты стал моим коллегой, даже в другом отделе! — Лео устало потер виски и тяжело вздохнул.
— Ладно, ты победил. Я больше не буду запрещать тебе копаться в этом деле, но с одним условием: только идеи, никаких действий!
— Договорились! — Ли Бицин мгновенно просиял, схватил мужчину за руку и потащил к столу.
Только тогда Лео заметил шахматную доску. Чёрно-белые деревянные фигуры застыли в ожидании, готовясь к невидимой битве.
— Я несколько дней изучал эти статьи и хотел обсудить с тобой свои мысли, но ты вечно занят, — с жаром начал Бицин, усаживая Лео в кресло. Его первые слова ошеломили агента:
— Четыре убийства, четыре шахматные фигуры. Я заметил закономерность: в двух случаях с огнестрельным оружием на местах оставляли чёрные фигуры, а в двух, с перерезанным горлом или ударом в шею — белые. Почему два разных метода? Обычно у серийных убийц почерк неизменен, это их подпись, способ заявить о себе. Тот, кто убивает голыми руками, может сменить нож на пистолет, стремясь к большей мощи. Но зачем мастеру огнестрела переходить на перьевую ручку? Орудие, требующее совсем других навыков?
Юноша замолчал, переводя дыхание. Заметив, что агент задумчиво смотрит на шахматную доску, он продолжил:
— Шахматы игра противостояния. Что, если убийц двое? Один играет за чёрных, другой за белых. Они соревнуются, каждый со своим методом, выбирая цели по заранее оговоренным правилам.
Мужчина моментально уловил суть:
— Продолжай. Это связано с фигурами, с выбором жертв, верно? Три пешки, один конь?
— Точно, — Ли Бицин аккуратно взял с доски фигуры и выложил их перед Лео. — Три пешки: дорожный полицейский, городской патрульный, тюремный охранник. Один конь — начальник офиса Управления по борьбе с наркотиками. Фигуры соответствуют их ролям в обществе. Это не просто убийства, это игра. Город их шахматная доска, а жизни — фигуры в противостоянии чёрных и белых, холодного оружия и огнестрела.
Лео нахмурился. Гипотеза парня звучала пугающе правдоподобно. Если он прав, ФБР столкнулось с противником редкого калибра: двумя профессионалами, чьи методы отточены, а сердца холодны, как лёд. По сравнению с ними обычные убийцы, пьяницы или жертвы тяжелого детства, казались безобидными котятами рядом с бенгальскими тиграми. И самое тревожное... Их двое.
Ли Бицин, увлеченный своей теорией, продолжил:
— Ещё я заметил странности в интервалах между убийствами. Второе произошло на следующий день после первого, третье через восемь дней, четвертое — через три. Числа 1, 8, 3, это случайность или код? Жаль, у меня слишком мало информации! — он посмотрел на мужчину с сожалением и жаждой в глазах. Наклонившись, он крепко сжал его плечи. — Мне нужны материалы дела: отчеты с мест преступлений, результаты вскрытий, анализы улик, секретные детали, а не эти газетные выдумки!
Он был так близко, что их дыхание почти сливалось. Лео ощутил неловкость от вторжения в личное пространство. Он мог бы отстраниться, но почему-то не сделал этого. Тепло ладоней юноши на его плечах растекалось по коже, словно ток, пробираясь в грудь и заставляя сердце сжиматься. Что-то мягкое и острое, будто кошачьи коготки, нежно царапало его изнутри. Горло пересохло, казалось в нём вспыхнул пожар.
А Бицин, не замечая смятения, подливал масла в огонь, тряся его за плечи с почти детской мольбой, похожей на голос младшего брата, умоляющего старшего купить бейсбольную перчатку:
— Лео, ты слушаешь? Ты же можешь это устроить, правда? Доступ к материалам, как в Портленде. Клянусь, я не создам проблем, а принесу пользу!
Мужчина не выдержал и отодвинул кресло, освобождая плечи. Когда тепло их касания исчезло, он выдохнул с облегчением, пытаясь унять странное волнение в груди. На миг он даже забыл ответить.
— Лео? — недоумённо спросил Ли Бицин.
— …Составь профиль и передай его аналитикам поведенческого отдела, — после долгого молчания ответил агент. — Если они одобрят, я возьму тебя с собой.
— Ура! — парень радостно улыбнулся. — Я сейчас же начну! — он бросился за бумагой и ручкой.
— Стоп! — Лео схватил его за руку. — Не сейчас. Сначала выспись, восемь часов. Завтра у тебя будет время.
Решительный тон заставил Ли Бицина нехотя пожать плечами:
— Ладно, иду спать. Завтра занятий нет, закончу, сразу отдам тебе.
Лео отпустил его руку и добавил:
— Ложись и выключи свет. Тогда я уйду.
Юноша, лишившись последней надежды, послушно выключил свет, забрался в постель и укрылся одеялом, оставив лишь тусклый свет прикроватной лампы.
— Спокойной ночи, Лео, — помедлив, он тихо добавил: — Ты в последнее время плохо спишь?
Мужчина слегка вздрогнул, но небрежно отмахнулся:
— Круги под глазами, — с искренним сочувствием ответил Ли Бицин. — Ты совсем замотался. Береги себя, выспись как следует.
— Можно подумать, ты намного старше, — пробубнил тот из-под одеяла. — Я ведь почти твой зять…
Агент хотел улыбнуться, но улыбка не пришла. Уходя, он услышал нежное пожелание:
— Спокойной ночи, Лео. Приятных снов.
Мужчина замер на мгновение, а затем закрыл дверь.
Вернувшись в свою комнату, Лео был уверен, что сон не придёт. Даже в изнеможении он спал лишь три-четыре часа, прерываемый кошмарами и тревогами. Два года назад он думал, что справился с этим, но покой длился недолго. Теперь он снова тянулся к таблеткам, которые клялся бросить. Их действие слабело, а времени посетить своего лечащего врача не было.
После этого дела возьму отпуск и схожу к доктору, — решил он, достал из шкафчика над раковиной пузырек, вытряхнул две таблетки, проглотил, подумал и добавил ещё две.
Ложась в постель, он почувствовал, как накатывает сонливость. Восемь часов без снов достаточно, чтобы дать отдых измученным нервам. Ни убийцы, которых он преследует, ни загадочный Ша Цин, ни старые призраки не проникнут в его разум.
Проснувшись, он снова станет тем Лео — энергичным, решительным агентом ФБР, бескомпромиссным борцом за справедливость.
*1. Танъюань (汤圆) — традиционные китайские клёцки из клейкой рисовой муки, часто с сладкой начинкой (кунжут, арахис, красная фасоль). Подаются в тёплом сиропе или имбирном бульоне, особенно во время Праздника фонарей (Юаньсяо Цзе). В некоторых регионах (например, в Сычуани) их также готовят с пикантными начинками.