Ша Цин Глава 65 Сотни уловок, тысячи замыслов
Рафаэль очнулся от кошмара, в котором на него взирал огромный немигающий глаз, но пробуждение оказалось страшнее сна. Над ним нависала тёмная фигура, а к горлу прижимался холодный острый предмет, готовый в любой миг оборвать его жизнь. Крик застрял в груди, и он, сдерживая панику, потянулся к кнопке вызова медперсонала, привилегии, дарованной ему в шестом блоке тюрьмы как парализованному ниже пояса.
Но в тот же миг острие вонзилось в тыльную сторону его ладони, пригвоздив её к простыне.
— Тсс, — фигура прижала ладонь к его рту, заглушая стон. — Веди себя тихо, мистер Сток. Сотрудничай, и я оставлю тебя в живых.
Он дрожал от боли, холодный пот струился по вискам, но годы в мафии научили его сохранять хладнокровие. Кивнув, Рафаэль подавил страх, вглядываясь в силуэт. От него веяло опасностью, острой, как лезвие, и тяжёлой, словно запах пролитой крови. Он знал этот мрак и понимал, сейчас лучше подчиниться.
Фигура убрала руку. Рафаэль жадно вдохнул и, осторожно подбирая слова, спросил:
— Тебя прислал Рипер? Я уже гнию в этой дыре, а он всё не успокоится?
— Тише, — холодно отрезал силуэт. — Ваши семейные дрязги меня не волнуют.
Рафаэль выдохнул с облегчением:
— Я здесь за информацией. Об одном человеке.
— Наслаждающийся? — Он нахмурился. — Никогда не слышал такого имени.
— Подумай хорошенько. Это псевдоним. Может, он не называл себя так при тебе, но вы были близки. Ты знаешь его привычки, его тёмные дела, о которых шепчутся а преступном мире. Может, видел его подпись в конце письма…
Слова фигуры разожгли в памяти Рафаэля одно имя.
— Назови его, — приказал силуэт. — У тебя одна секунда, чтобы выбрать имя или жизнь.
Фигура бесшумно втянула воздух, затем медленно выдохнула, сдерживая бурю, готовую сокрушить всё на своём пути. Рафаэль почувствовал, как сжалось горло. Необъяснимый ужас, сильнее боли в пронзённой руке, сковал его грудь.
После долгого молчания силуэт глухо спросил:
— Мы не общались годы. Наше знакомство было мимолётным…
Его прервал холодный палец, прижатый к центру лба. Рафаэль умолк.
— Я знаю больше, чем ты думаешь. Вы были не просто знакомыми. Вы были любовниками. Те дела на Западном побережье, что он провернул, остались скрыты не только благодаря его хитрости, но и потому, что ты прикрывал его своим влиянием, верно?
Рафаэль остолбенел, лишившись дара речи.
— Он использовал тебя. А когда ты проиграл борьбу за власть в банде, он бросил тебя, как ненужный хлам. Более того, он продал тебя Риперу за кругленькую сумму, и вот ты здесь. Верно?
— Ты всё ещё тоскуешь по нему, но ненависть сильнее, ты мечтаешь найти его, всадить пулю в его подлое сердце, но у тебя нет сил. Верно?
— Теперь у тебя есть шанс. Дай мне зацепку, любую информацию о нём. Мои возможности превзойдут твои самые смелые ожидания. А взамен я подарю тебе миг, когда он, умирая, услышит твоё имя. Хочешь увидеть его лицо в тот момент?
Заворожённый шёпотом демона, Рафаэль прищурился. В его глазах загорелся лихорадочный блеск.
— Это будет великолепно, — хрипло выдавил он, погружённый в горькие воспоминания и ядовитое предвкушение. Его голос сорвался на надрывный смех, полный боли и безумия. — О, я хотел бы увидеть это собственными глазами.
Фигура вытащила из-под подушки ингалятор и сунула его Рафаэлю в рот.
Стиснув зубы, Рафаэль выдернул из ладони воткнутую ручку. Его смех, полный боли, дрожал между радостью и страданием, когда фигура, не показав лица, растворилась во мраке.
В тюрьме острова Райкерс, в пятом блоке, камера 1317 ненадолго опустела, но вскоре её обитатель вернулся. Охранник запер дверь и поспешил удалиться. Едва Ша Цин успел разложить вещи на койке, как за решёткой послышались уверенные шаги.
— Надеюсь, ты не зря заставил меня вытаскивать тебя из шестого блока, — Тимоти небрежно прислонился к решётке, но в его расслабленной позе сквозила угроза. Он чуть повернул голову и продолжил: — Лучше скажи, что ты уже разобрался с кровавой картой Рафаэля Стока.
Ша Цин улыбнулся краешком губ:
— Сегодня я последний в прачечной.
Вечер близился к концу уборки, и Ша Цин, неся корзину с грязным бельём, шагнул в пустую прачечную. Как он и ожидал, помещение было безлюдным. Лишь Тимоти, развалившись на длинной скамье, лениво листал книгу.
— Я думал, ты будешь терпеливее, «Крёстный отец». Хоть бы дождался, пока я разгадаю код, — бросил юноша.
Тимоти отложил книгу и поднялся.
— Достаточно того, что ты добыл. Остальное я решу сам.
Он протянул руку с царственной небрежностью, милостиво дозволяя подданному коснуться его пальцев.
— Давай её сюда. Пятая часть твоей доли будет в сохранности.
Убийца, однако, лишь хитро улыбнулся и покачал головой:
— Знаешь, у меня предчувствие. Как только оно окажется в твоих руках, я не доживу до утра. С твоими методами найдётся сотня способов убрать меня без шума. Не хочу так рисковать.
Улыбка Тимоти застыла, превратившись в ледяную гримасу. Его бровь угрожающе приподнялась, предвещая бурю:
— Если ты сейчас не отдашь, я гарантирую, что ты не доживёшь даже до ужина.
— Пятая часть, сто миллионов долларов, — Ша Цин замолчал, наблюдая, как темнеет лицо Тимоти. — Сумма, ради которой такой отчаянный тип, как я, готов выложиться по полной. — Он вытащил из кармана массивное кольцо и принялся небрежно подбрасывать его в воздух. — Но, честно говоря, золото и деньги куда заманчивее. А эта штука? Слишком вычурная. Даже если расплавить, много не выручишь.
При виде кольца Тимоти побледнел. Его голос дрогнул от изумления:
— Как оно оказалось у тебя? Алессио? Проклятье, этот глупец отдал тебе даже «Печать»?! Мерзавец! Вы оба…
Он на миг закрыл глаза, сдерживая ярость, но холодная угроза всё равно проступила на его лице.
— Отдай кольцо! — прорычал он, чеканя каждое слово.
— Без проблем, — легко согласился Ша Цин. — Но в обмен оно побудет у меня ещё пару дней. Идёт?
Тимоти молчал, его серо-голубые глаза сверкали ледяной злобой. Ша Цин понял, это молчание, знак согласия. Подбросив кольцо, он кинул его Тимоти с насмешкой:
— Не злись, «Крёстный отец». Подумай иначе, это ведь хорошая новость. Твой брат, похоже, не так уж дорожит этой «Печатью», раз поручил мне передать её тебе. Он сказал, что, пока не затронуты ключевые интересы, ваши братские узы останутся нерушимыми. А для меня это плюс, ведь Алессио доверяет мне больше, чем я думал, раз вручил такую ценность. Итог: ты получил свой «Скипетр», я — его «сердце». Все довольны, не так ли? Неужели ты и правда хочешь убить меня и разбить сердце своему милому братишке?
Тимоти поймал кольцо. Его лицо оставалось непроницаемым, но взгляд пылал яростью. Наконец, он выдавил одно слово:
Ша Цин лишь развёл руками, ухмыляясь:
Тимоти почувствовал, как виски запульсировали от гнева. Он надел кольцо на большой палец правой руки и, сдаваясь, бросил:
— Неделя. Разгадай код и найди тайный сейф старика Вогена.
— Слушаюсь, ваше величество, — юноша театрально поклонился, изящно изогнув руку.
Тимоти, всё ещё кипя от злости, развернулся и ушёл. Двое его людей, молчаливо стоявших у двери, последовали за ним. Прачечная опустела, оставив Ша Цина одного.
В награду за твою ловкость, подарок на прощание, под плиткой в прачечной пятого блока. Ищи хорошенько, — вспомнились ему слова Гана.
Ша Цин улыбнулся, окинув взглядом помещение. Что мог оставить профессиональный убийца? Нож? Пистолет? Или нечто более изощрённое?
За ужином Ша Цин заметил, что место Волчьей Дубины пустовало. В другом углу отсутствовал и Марво, чёрный толстяк. Кинниг, баюкая раненую руку, объяснил с ухмылкой:
— Из-за той драки начальство решило проучить обе банды. Дубину и Марво засадили в карцер. Раньше чем через пару недель не вернутся. Нам ещё повезло, боссу дали лицо сохранить. По правилам, их могли на пару месяцев запереть. Но какая разница? Тюрьма везде тюрьма. Зато мы в той заварушке здорово накостыляли хромым! До сих пор кайфую, вспоминая. Эх, когда уже следующая разборка? Скукотища…
Юноша отвёл взгляд от Киннига, скользнув по лицам других заключённых. Бесконечные дни в неволе и безнадёжная тьма без солнца придавали их лицам тусклый, безжизненный оттенок. Лишь запах крови мог ненадолго встряхнуть их оцепеневшие души. Они были как крысы, запертые на свалке, готовые рвать друг друга за кусок объедков и даже наевшись, продолжать убивать, потому что, кроме бойни, они не знали, чем занять себя.
Ша Цин отодвинул стальной поднос с едой и направился к телефону в конце коридора. Проведя ID-картой, он набрал номер адвоката Каннинга. Игнорируя его льстивые приветствия, убийца прекрасно знал, какую славу и деньги принёс Каннингу его процесс, он резко сказал:
— Шаниэль связывался с тобой за подробностями моего дела, верно? Передай ему: пусть маленький волчонок притащит фрисби за наградой. Я приготовил косточку.
Повесив трубку, Ша Цин обернулся и заметил фигуру в углу коридора. Это был Саймон, молодой охранник, который, похоже, уже какое-то время наблюдал за ним, не решаясь подойти. Его лицо колебалось между желанием поздороваться как ни в чём не бывало и стремлением выплеснуть переполнявшие его эмоции.
Увидев нерешительность Саймона, Ша Цин на миг задумался, не отказаться ли от части своего плана. Но сомнение быстро ушло. Он шагнул к охраннику:
— Можешь звать меня просто Саймон, — тихо ответил тот.
— Хорошо, Саймон, — кивнул Ша Цин. — Мне нужна твоя помощь.
Глаза надзирателя загорелись, и его невзрачное лицо озарилось живым светом:
— Что? Серьёзно? Говори, что я могу для тебя сделать!
Юноша склонился к уху Саймона, его голос понизился до шёпота, а лицо в тусклом свете ламп было бледным, как саван мертвеца.
Спустя неделю Тимоти перехватил Ша Цина на прогулочном дворе.
— Время вышло, — отрезал он. — Разгадал код? Если нет, отдай мне.
Убийца, не сбавляя шага, бросил через плечо:
— Приходи вечером в мою камеру.
В девять вечера заключённые выстроились вдоль жёлтой линии в коридоре для переклички. После неё двери камер захлопнулись, свет в коридоре погас. Тимоти, отступив на пару шагов, скользнул в соседнюю камеру. Охранник, проводивший перекличку, сделал вид, что не заметил его манёвра, и молча запер дверь.
В полумраке камеры угадывался силуэт человека, сидящего на краю койки. Когда глаза Тимоти привыкли к темноте, он шагнул ближе:
— Говори. Хватит играть в свои игры.
Ша Цин прервал его, подняв руку:
— Код не разгадан. По уговору, карта твоя, бери и разбирайся сам. Но моя пятая часть остаётся за мной.
Тимоти усмехнулся, скрывая раздражение, и молча протянул руку.
Ша Цин поднялся, снял с шеи металлическую цепочку и протянул её вперёд. В тот миг, когда пальцы Тимоти сжали пластину, убийца резко дёрнул её на себя, а затем с силой врезал коленом в живот соперника.
Тимоти, застигнутый врасплох, согнулся от боли, издав сдавленный стон. Но годы в мафии закалили его. Превозмогая удар, он замахнулся для контратаки. Однако в тот же момент Ша Цин перехватил его запястье. Мир закружился перед глазами Тимоти, подбородок и грудь с грохотом ударились о металлическую раму кровати, в ушах загудело. Спустя несколько секунд он пришёл в себя, но его руки и лодыжки уже были стянуты шнурками за спиной, лишая малейшей возможности пошевелиться.
Неужели всё так просто закончилось, — подумал Тимоти, всё ещё не веря. Его арсенал боевых приёмов, отточенный годами, остался невостребованным.
Смятение окутало его разум. Все признаки страха и настороженности, что Ша Цин так искусно демонстрировал, оказались мастерской игрой? Как хищник, затаивший дыхание перед прыжком, он раскрыл свою истинную натуру в решающий момент.
Ша Цин сел верхом на поясницу Тимоти и снял с его пальцев цепочку, вернув её на шею.
— Не унывай, «Крёстный отец», — сказал он, хлопнув Тимоти по плечу с насмешливой фамильярностью. — По сравнению с кулаками, этим примитивным инструментом, ты, как я слышал, куда искуснее с пистолетом.
— Чего ты добиваешься? — процедил Тимоти, приходя в себя. — Хочешь прикарманить деньги? Думаешь, в одиночку справишься с целой бандой? Ты хоть понимаешь, что такое мафия, идиот?
— Конечно, понимаю, — небрежно отозвался убийца. — Это сила, которую даже я не стал бы раздражать без нужды. Но я не могу позволить тебе следить за мной, как камере наблюдения. Это разрушит мои планы.
Говоря это, он подхватил Тимоти и перетащил его на кровать, укрыв одеялом с ног до головы. Его движения были лёгкими и заботливыми, он даже подоткнул края одеяла, подчёркивая уважение к статусу соперника.
Тимоти, впервые в своей бурной жизни, ощутил горький привкус беспомощного поражения.
— Ты труп, Элвис! — прорычал он. — Я буду преследовать тебя до конца, разорву в клочья, и даже Алессио не остановит меня…
— Будь рациональнее, крёстный отец, — перебил Ша Цин с раздражающе спокойной интонацией. — Тратить силы на месть какому-то беглецу ради уязвлённой гордости? Это не принесёт ни тебе, ни твоей банде выгоды. И, кстати, забудь про пятьсот миллионов. Тайного хранилища никогда не существовало. Это я придумал и распустил слухи. А правда, как ты и сказал, в том, что семь кровавых пластин, лишь ошейники, которые старый Воген надел на своих приёмных сыновей, чтобы держать их в узде.
Тимоти чуть не задохнулся от ярости. Его невнятное бормотание утонуло в складках одеяла. Убийца, не теряя времени, заклеил ему рот скотчем и направился к двери.
Через несколько минут послышались шаги. Железная дверь скрипнула, и в проёме показалась фигура Саймона. Он нервно спросил:
Ша Цин кивнул, указав подбородком на кровать.
Саймон посветил фонариком. Из-под одеяла торчал лишь затылок.
— Думаю, не догадаются, — ответил он.
В час ночи должна была пройти проверка, но надзиратели редко заходили в камеры, лишь светили фонариком через решётку, убеждаясь, что заключённый на месте. В камере 1316 юноша набил под одеяло подушки, создав видимость спящего. А дежурный надзиратель, подкупленный Тимоти, и вовсе не стал бы проверять его камеру.
Это давало Ша Цину не меньше десяти часов свободы. Если всё пойдёт гладко, времени хватит с запасом.
Саймон вывел Ша Цина из блока. В укромном уголке он передал ему форму надзирателя. Используя свою карточку, они беспрепятственно покинули пятый сектор, сели в машину надзирателей и направились к западной части острова Райкерс.
Ночной «десятый сектор» вовсе не утопал во мраке. Огромная баржа, надстроенная пятью этажами, возвышалась у берега, как древний морской исполин. Прожектора, скользившие по её белоснежному корпусу, отражались ослепительными бликами, выхватывая из тьмы припаркованную машину и двух надзирателей, вышедших из неё.
Ша Цин чуть опустил козырёк фуражки, скрывая глаза. Саймон, щурясь от яркого света прожектора, подал условный знак, и луч тут же скользнул в сторону.
Они направились к причалу. Даже у самой воды всё было огорожено колючей проволокой. Остров Райкерс напоминал неприступную крепость, где любой намёк на вторжение или побег пресекался на корню.
— Электрическая сетка не установлена только на перилах внешней палубы баржи, — пояснил Саймон, доставая карточку другого цвета. — Баржа, закрытая зона, туда заключённым не попасть. Эту карту я получил на прошлой неделе, когда подменял дежурного в десятом секторе. Её ещё не аннулировали, так что она откроет дверь на палубу.
— Идём со мной, — предложил убийца. — Ты же понимаешь, когда всё раскроется, тебя найдут. Я не хочу, чтобы из-за меня ты сел в тюрьму.
— Я не создан для жизни в бегах, как ты. У меня не хватит сил. Рано или поздно меня поймают или убьют. Лучше я останусь здесь и приму наказание по закону.
Ша Цин замолчал, затем продолжил, глядя ему в глаза:
— Получается, я втянул тебя в это, использовал. Но ещё не поздно. Один крик или сигнал тревоги, и ты можешь всё остановить, спасти себя. Подумай, Саймон, это несправедливо по отношению к тебе. Ты и так сделал для меня больше, чем нужно. Даже если вернёшь меня в пятый сектор, я не буду в обиде.
— Если говорить о несправедливости, то этот проклятый мир был несправедлив к Салии, к нашей семье! — резко оборвал его Саймон. — Я сам решил помогать тебе. Теперь изображать невинную жертву, которую ты обманул? Прости, не могу. Ша Цин, я твой сообщник, и делаю это добровольно, с радостью. Даже если меня осудят, я считаю, что оно того стоит. Это моё решение, и даже ты не вправе заставить меня отказаться.
Он горько усмехнулся и добавил:
— Или ты хочешь меня принудить?
Убийца тяжело вздохнул и крепко обнял его.
— Ты никому не должен. Это они тебе должны, — Саймон вложил карточку в его руку. — Иди. Моя машина не может стоять здесь слишком долго, это вызовет подозрения. Дальше, сам.
Ша Цин бросил на него последний взгляд, полный невысказанных слов, и направился к барже.
Он сумеет подняться на палубу, перелезть через перила и бесшумно нырнуть в воду, сбежав с острова Райкерс. Неподалёку, под толщей воды, его ждала гражданская мини-субмарина. На этот раз она не уплывёт раньше времени, как гидросамолёт с острова Луны: её владелец ради «пятьсот миллионов» из кровавых пластин готов продать душу самому дьяволу, не говоря уже о каких-то законах.
Тимоти услышал, как железная дверь снова скрипнула. Он отчаянно бился связанными ногами, пытаясь сбросить одеяло. Край, закрывающий лицо, откинулся, и перед ним возник силуэт Саймона.
— Мм-мм… Развяжи меня! — промычал Тимоти, извиваясь. Шнурки впились в кожу, лишая возможности освободиться.
— Подожди немного, — бросил Саймон, оглядывая камеру в поисках чего-то полезного.
Вскоре его взгляд упал на самодельный нож, трофей, проигранный одним из подручных Волчьей Дубины в партии шашек. Саймон видел его у Ша Цина перед «войной».
Взяв нож, он приблизился к кровати. Тимоти, напрягая связанные конечности, потянулся навстречу, ожидая освобождения. Но вместо этого холодное острие вонзилось в его спину. Ледяной укол разлился по телу, и лишь затем накатила волна мучительной боли. Глаза Тимоти расширились от неверия.
Саймон изо всех сил прижимал его, чтобы тот не бился в агонии. Лишь когда сопротивление ослабло, он, обессиленный, сполз на пол у кровати. Тяжело дыша, он чувствовал, как сердце разрывается от давления. Страх и напряжение затопили разум, а в ушах звенел глухой звук текущей крови, терзающий его барабанные перепонки. Саймон зажал уши руками, дрожа от ужаса.
Спустя вечность звуки стихли. Саймон, превозмогая слабость, забрался на кровать, чтобы проверить. Легендарный главарь мафии был мёртв. В тёмной камере тюрьмы, накануне своего освобождения, он угас. Даже в момент смерти его глаза оставались широко распахнуты, бросая яростный вызов невидимому кукловоду.
Саймон постепенно взял себя в руки. Он снял с большого пальца Тимоти кольцо, оставил нож рядом с телом и накрыл его одеялом. Стянув тонкие резиновые перчатки, он засунул их вместе с кольцом в карман, запер железную дверь и покинул блок. В пустой дежурке он достал из ящика телефон и набрал номер:
— Дело сделано, он мёртв… Я использовал нож Ша Цина, на нём его отпечатки. Даже если их нет, найдутся свидетели, что нож был его… Не знаю, где Ша Цин, после отбоя я его не видел… Сначала отпусти их, только тогда я отдам кольцо… Сначала освободи моих родителей, или я выброшу кольцо в море, чёрт возьми, понял?!
Взревев от отчаяния, он с силой швырнул телефон на пол, рухнул на корточки и, закрыв лицо руками, тихо зарыдал в темноте.
Перед панорамным окном федерального изолятора в Нью-Йорке Алессио лишь презрительно фыркнул, не придавая значения слабым угрозам, доносившимся из трубки. Он знал, пока старики Саймона в его руках, тот не посмеет ослушаться. Если ради них Саймон способен предать благодетеля, то и жизнь Тимоти вместе с кольцом он покорно принесёт на блюде.
Прощай, брат, — мысленно произнёс Алессио с лёгким сожалением, пожав плечами. — В другой жизни, в обычной семье, я бы хотел быть тебе хорошим братом. Но увы…
Что до Ша Цина, его ждёт участь козла отпущения. Месть семьи Белларди обрушится на него градом пуль.
— Пора, — надзиратель, сопровождавший Ша Цина, постучал дубинкой по двери, напоминая о времени отправления.
Ша Цин спрятал кольцо во внутренний карман белья и направился к выходу. Алессио, не сдержав порыва, схватил его за запястье. Пока Ша Цин не вырвался, он наклонился ближе и шепнул, почти касаясь его уха:
Взгляд Алессио потемнел, в нём на миг мелькнула тень тревоги, но тут же её вытеснил жгучий блеск амбиций.
— Я ведь предупреждал, остерегайся всех.
Он распахнул окно, впуская в комнату ледяной зимний воздух. Глубоко вдохнув, Алессио выдохнул недосказанное: