Искры Преступного Мира Глава 13. Тренировочная база наёмников, Часть третья(Предупреждение)
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
Тропический ветер, пропитанный влагой Амазонки, обжигал кожу под палящим солнцем. Полуденный свет слепил глаза, и даже вблизи было трудно разглядеть лица, скрытые тенью спутанных черных прядей.
— Я не уйду… — тихо произнёс У Бинь. — Это наша первая встреча. Ты не знаешь, кем я могу стать. Люди меняются… Я не выполню этот приказ.
— Ты понимаешь, что ждёт за неподчинение моему приказу?
Линь Шао замолчал, взвешивая слова. Затем, резко развернувшись спиной, бросил холодно и ровно:
— Напади. Если сумеешь коснуться моей руки — победа твоя.
Повторять не пришлось. У Бинь бросился вперед. Его нога метнулась в стремительном ударе, целясь в опущенную руку инструктора. Но тот оказался проворнее: почти неуловимым движением он уклонился, и его рука, подобно клинку, устремилась к груди У Биня.
Удар в область ключицы был бы смертельным. Одно точное движение могло расколоть кость, разорвать сосуды, и через считанные секунды жизнь оборвалась бы в агонии.
Боевая выучка Линь Шао, отточенная годами на грани жизни и смерти, не допускала ошибок. Каждое движение было выверено, каждая атака несла в себе смерть.
У Бинь едва успел увернуться, но юноша не останавливался. Его удары рассекали воздух с пугающей точностью, и за кажущейся небрежностью скрывалась смертельная угроза. Мужчина перекатился по земле, уходя от удара ногой. Сапог юноши врезался в угол стены и та содрогнулась — по камню паутиной побежали трещины. Половина стены рухнула с глухим грохотом, подняв облако пыли.
— Хочешь продолжать? Я слышу твое тяжёлое дыхание.
У Бинь стиснул зубы. Пот заливал глаза, смешиваясь с пылью. Выпускник элитной подготовки британских спецподразделений в Гонконге, он не был готов к изнуряющей жаре Южной Америки. Несколько минут боя — и его грудь сдавило, дыхание сбилось, а сердце колотилось так, что готово было разорваться.
Он сжал кулаки и выдавил сквозь зубы:
Линь Шао обернулся. Ветер взметнул его волосы, открывая взгляд — холодный, звериный, с прищуренными глазами, в которых не было ни тени жалости. В следующую секунду его нога обрушила удар чудовищной силы. Мужчина отлетел далеко назад.
— У! — крикнул Уорик, рванувшись вперед, но его тут же перехватил помощник инструктора. Стокилограммового здоровяка одним движением отбросили обратно.
Громкий удар. У Бинь рухнул в грязь на краю плаца. Не успел он опомниться, как тяжёлый сапог юноши придавил его грудь. Инструктор скрестил руки, глядя сверху вниз с ледяной усмешкой, и слегка надавил ногой.
Хрустнули рёбра. Мужчина сдавленно выдохнул от боли.
— Неплохо для новичка. Но для меня ты всё равно слабак. Сюда берут только тех, кто отслужил в резерве минимум три года. Неужели все твои тренировки — пустая трата времени? Бесполезный мусор.
У Бинь стиснул зубы, боль раздирала грудь, но он выдавил:
— Докладываю, сэр, я не мусор!
Лицо Линь Шао, обманчиво мягкое исказила ярость. Он наклонился ниже, усиливая давление сапога:
— Новичок, ты не годишься для Девятнадцатой зоны. Ты не годишься даже для одиночного боя. У тебя нет того, что мне нужно от моих людей. Уходи, или я сделаю из тебя калеку, и ты вылетишь сам.
Вес сапога вдавливал У Биня в землю. Он едва выдавил:
В строю новобранцев послышался ропот. Два помощника инструктора рявкнули, заставляя всех заткнуться. Трое других окружили Линь Шао:
— Сэр Линь, вызвать директора? Вышвырнуть его?
Мужчина попытался подняться, но сапог Линь Шао держал его. Инструктор молчал. Наконец он медленно произнёс:
— Если прямо сейчас, при всех, на китайском скажешь, что ты бесполезный мусор, я оставлю тебя здесь.
— Даже мое последнее предложение тебя не устраивает?
— Я… не… мусор… — слова вырывались с трудом. — Ты не понимаешь… это… честь… честь солдата…
Он говорил по-английски. Трое помощников опустили глаза, предчувствуя неизбежное. Послышался резкий хруст. У Бинь закричал, задыхаясь от боли.
Два ребра сломались под сапогом Линь Шао.
— В карцер, — бросил инструктор, отшвырнув корчащееся тело, как ненужный хлам. — Без еды, без воды, без лекарств. Когда одумается, пусть найдёт меня.
Он развернулся и зашагал к плацу, не оглядываясь:
— Остальные! Смирно! Равняйсь!
Трое помощников подхватили мужчину. Один из них, рыжеволосый, пробормотал с досадой:
— Думал, он его прикончит на месте. А удар-то лёгкий.
— Может, потому что земляк? Даже начальство иногда жалеет своих, — отозвался другой.
— Тьфу, тащить его в карцер… А я хотел бы остаться и погонять новичков.
— Хватит ныть. Без воды и лекарств он до вечера не протянет. Не трать на него силы.
У Бинь пришёл в себя в карцере. Боль пронизывала тело, казалось, он прошёл через ад и вернулся обратно. Каждый вдох отдавался мучительной вспышкой в груди — сломанные рёбра возможно задели легкое. Жар лихорадки сжигал изнутри и горло пересохло.
Карцер был крохотной каменной клеткой: без окон, только узкая дверь и ледяной цементный пол. Тусклый свет пробивался сквозь дверную щель, едва рассеивая мрак.
Вдруг дверь скрипнула. У Бинь с трудом разлепил глаза и увидел знакомые сапоги. Дверь с грохотом захлопнулась.
Эти сапоги. Один из них сломал ему рёбра.
— Очнулся? — Линь Шао опустился на край койки, глядя на У Биня с презрением. В его руке мелькнула бутылка воды, которую он лениво подбрасывал. — Лежишь тут, как побитая собака, и всё ещё смеешь говорить о чести?
У Бинь тяжело дышал, не в силах ответить.
— Моё предложение ещё в силе. Скажи: «Я бесполезный мусор» — и я выпущу тебя. Позову врача. Хочешь воды, верно? Вот она.
Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как эта тропическая жара. Лихорадка мутила сознание, но голос Линь Шао пробился сквозь туман:
— Ты, должно быть, ненавидишь меня. Считаешь бесчеловечным подонком, попирающим твою честь, твоё достоинство. Но именно из-за этой гордыни ты мне не подходишь. Ответь: что самое страшное может случиться, если одиночный боец провалит задание?
Губы У Биня, сухие и растрескавшиеся, едва шевельнулись:
Он сменил позу, устраиваясь удобнее и продолжил подбрасывать бутылку:
— С древних времён одиночные бойцы выполняли задачи, где ошибка стоила не только жизни. Разведка, доставка секретных данных, прорывы — их работа делала их ценной добычей для врага. Попав в плен, они сталкивались с такими пытками, что смерть была милосердием. И сейчас ничего не изменилось. То, что ты видишь в новостях — отрезанные уши, крики о жестокости — лишь тень настоящего ада. Есть методы, которые заставят тебя молить о конце.
У Бинь с трудом приоткрыл глаза. Линь Шао, небрежно скрестив ноги, посмотрел на него с насмешкой:
— Тебя могут отдать стае собак, пока ты не начнёшь выть вместе с ними. Или заставят смотреть, как твою руку жарят в кипящем масле, приправляют специями — и подают тебе же на ужин…
Мужчина закашлялся, подавившись сухим рвотным спазмом. Боль пронзила грудь, но он не отвёл взгляда.
— Не веришь? Один из моих людей прошёл через это. Ты бы наверное, сломался и покончил с собой. А он выжил. Сбежал. Теперь живёт здесь, на базе, и не жалуется.
— Можешь ненавидеть меня за то, что я растоптал твою гордость. Но знай: сегодня я раздавил твоё самолюбие, чтобы завтра оно спасло тебе жизнь. Подумай об этом.
У Бинь, свернувшись калачиком на холодном полу, смотрел в пустоту. Юноша перешагнул через него и вышел, с грохотом захлопнув дверь.