Искры Преступного Мира Глава 48 Охота на крыс
Посреди ночи, когда удушливая жара южноамериканской базы наконец уступила место прохладе, на плацу в высокой траве звучал неумолчный хор сверчков. Лёгкий ночной ветерок приносил свежесть, наполняя сердце покоем и умиротворением.
Линь Фэн метался в постели, не в силах сомкнуть глаз. В раздражении почесав растрёпанные волосы, он стиснул розовую подушку с цветочным узором и принялся ворочаться. Из-под широких шорт, доходивших до колен, виднелись белоснежные, изящные икры, беспокойно скрещенные.
Письмо от Ло Цзи… Мысль об ответе вызывала лишь досаду. Этот человек устроил настоящий спектакль, да ещё и прислал охапку цветов, выставив Линь Фэна посмешищем перед коллегами! Его громкий манифест о вольной холостяцкой жизни рассыпался в прах. Теперь весь девятнадцатый район судачил: инструктор Линь стал прекрасным цветком*1, и никому другому нельзя покушаться. Тьфу! Верните ему его беззаботную, полную свободы юность!
Скрипнув зубами, Линь Фэн перевернулся и уткнулся лицом в одеяло, пытаясь спрятаться от собственных мыслей.
Но… Директор Е Лянь не раз наставлял, что на письма отвечать необходимо. Это вопрос взаимной учтивости, отражение восточных традиций. Пренебречь ответом значило бы выказать невоспитанность, отвергнуть вековые добродетели.
Е Лянь, возможно, и не знал о письме, но что, если он спросит? Или, хуже, решит, что пришло время для очередной нравоучительной лекции? Эта мысль пробирала Линь Фэна до дрожи. Когда директор принимался поучать, его слова били наповал. А ещё… вдруг Ло Цзи, не получив ответа, огорчится? Сильно огорчится?
— Тьфу! — Линь Фэн мысленно отвесил себе пощёчину. — Какое мне дело до чувств Ло Цзи? Этот человек — причина всех его бед, скитаний и неурядиц! Пусть страдает хоть вечность, и то будет мало!
Просто не хочу, чтобы он засыпал меня письмами — убеждал себя юноша, находя наконец разумное оправдание. Если не ответить, Ло Цзи начнёт слать послания одно за другим.
Решительно вскочив с кровати, он включил лампу и схватил лист бумаги. Как написать так, чтобы Ло Цзи понял: он давно забыт, а жизнь Линь Фэна полна радости и свободы? Как заставить его кипеть от досады?
Твоё письмо получил… — начал он, но тут же смял лист. — Зачем упоминать очевидное? Всего одна жалкая строчка!
Взяв новый лист, он застрочил с жаром:
Моя жизнь полна счастья и свободы. В столовой каждый день подают сочные стейки…
Скомкав бумагу, юноша швырнул её в угол. Слишком напыщенно! И с какой стати он должен отчитываться перед Ло Цзи? Тот ему не начальник!
В третий раз он взялся за перо, царапая бумагу с раздражением:
Сегодня я не ужинал и голоден, как волк…
Тьфу! — Линь Фэн мысленно обругал себя. Жара окончательно выжгла ему мозги? Он вскочил, оттолкнув стул, который с противным скрипом проехался по полу. Из соседней комнаты тут же донёсся сонный, но гневный стук в стену — то был инструктор Ян.
— Спать? Вечно ты спишь! Ленивая свинья! В прошлой жизни точно был свиньёй! — рявкнул Линь Фэн, не сдерживая ярости.
Ян, шокированный, затих. Через миг послышался шорох, видимо, он молча вернулся в кровать.
Если ничего не выходит — подумал Линь Фэн — можно переписать письмо Ло Цзи и отправить обратно. Е Лянь так отделывался от любовных посланий своего назойливого начальника. Это ядовито, просто и экономно!
(Ох, Линь Фэн, случай Е Ляня — не пример для подражания!)
Натянув тапочки, юноша выскочил из комнаты.
— Возьму письмо, перепишу, отошлю, и делу конец! — бормотал он, хлопнув дверью так, что эхо разнеслось по коридору. Под серебристым лунным светом он зашагал прочь.
Спустя минуту из соседней комнаты послышался тоскливый стон инструктора Яна:
— Моя бессонница… Только уснул, и вот опять…
На пустынном плацу было тихо. В лунном свете помощник Е Ляня подбежал к директору и, вытянувшись по стойке смирно, доложил:
Е Лянь взглянул на карманные часы и кивнул.
— Учения по экстренному сбору для первого, пятого, одиннадцатого, девятнадцатого и двадцать седьмого районов, верно?
— Так точно! Если курсанты какого-либо района замешкаются, их инструктора завтра ждёт десятикилометровый марш-бросок с полной выкладкой.
Помощник чётко отрапортовал, поднёс свисток к губам и резко дунул.
В ту же секунду пронзительный свист разорвал тишину, эхом отразившись в коридорах общежитий первого, пятого, одиннадцатого, девятнадцатого и двадцать седьмого районов. Здания мгновенно озарились светом, двери распахнулись, и курсанты, кто наспех натягивая форму, кто ещё без штанов, а кто на ходу застёгивая ремень, бросились вниз. Они мчались, как если бы за ними гнался огонь.
И неудивительно! Сам директор Е Лянь лично проводил учения! От инструкторов ещё можно было вытерпеть наказания, сохранив хотя бы крупицу достоинства. Но если за дело брался Е Лянь, первый человек на базе, спасения не жди!
Курсанты стремительно выстраивались на плацу. Даже те, кто замешкался, в считанные секунды заняли свои места. Несколько помощников директора, вооружённых хлыстами, зорко следили за порядком, не щадя тех, кто двигался слишком медленно. Их действия напоминали укрощение строптивого скота.
Сотня человек застыла в полной тишине, нарушаемой лишь прерывистым дыханием.
Е Лянь, одетый в строгую военную форму с накинутым поверх зелёным пальто, не спеша проходил между рядами, сцепив руки за спиной. Его холодный, острый взгляд скользил по лицам курсантов, будто проникая прямо в их мысли, обнажая малейшие слабости. Он смотрел так, словно видел их насквозь, безжалостно и бескомпромиссно.
Обычно Е Лянь не был так суров. Возможно, обилие живых людей, или, скорее, «экспериментальных объектов», как он их мысленно называл, разбудило в нём азарт учёного, изучающего подопытных.
Проходя мимо одного из помощников, он уловил тихий шёпот:
Е Лянь кашлянул и, сохраняя спокойствие, произнёс:
— Двадцать седьмой район замешкался. Завтра сообщите их инструктору Яну!Десятикилометровый марш-бросок с полной выкладкой.
Курсанты двадцать седьмого района побледнели, услышав приговор.
— Сейчас… — Е Лянь взглянул на карманные часы. — Ровно час ночи. Почему я вас вызвал? Сегодня днём я заметил на базе нечто необычное.
Все замерли. Антракс? Вирус? Биологическое оружие?
— Самое живучее, сплочённое и плодовитое существо в истории Земли, — продолжил Е Лянь. — Чья эволюция заставляет человечество, венец природы, чувствовать себя ничтожным. Эти твари, распространившиеся по всем континентам, в прошлом сеяли чуму и холеру. Их безуспешно истребляли, но они выживают. И сегодня я обнаружил их следы в моём кабинете, месте, которое, как я полагал, неприступно даже для атомной бомбы.
Он медленно повернулся, и его голос обрёл торжественную силу:
— На нашей базе завелись крысы.
— Вы, элита, призванная со всего мира, разочаровали меня.
— Не можете справиться даже с крысами! Напомнить, курсанты какого района пытались пробраться в мой кабинет и чуть не подорвались на мине?
— Всем собраться! Забудьте про сон. Ваша задача: уничтожить всех крыс на базе до восхода солнца! — Е Лянь взмахнул рукой, резко опустив её. — Иначе уничтожены будете вы!
Курсанты вытянулись и хором рявкнули:
В разгар великой охоты на крыс девятнадцатый район, как всегда, вырвался вперёд, взяв на себя ключевую задачу уничтожить крысиное гнездо в столовой.
Причина первая: девятнадцатый район славился мастерством штурмовых операций, не раз громя вражеские штабы.
Причина вторая: их воля была несгибаемой. Большинство курсантов, выходцев из народов, закалённых суровой жизнью, не визжали при виде крыс, в отличие от некоторых, привыкших к городскому комфорту.
Причина третья: девятнадцатый район не ужинал и теперь был голоден до головокружения. Они надеялись заодно раздобыть в столовой что-нибудь съестное. Остальные районы, с сочувствием и искренними пожеланиями удачи, поддержали их в этом начинании.
Под покровом ночи отряд девятнадцатого района стремительно продвигался к столовой. У входа штурмовик, оценив обстановку и убедившись, что всё чисто, подал знак рукой.
Остальные, крадучись, заняли позиции в кустах у входа.
— Запомните — прошептал командир через гарнитуру — входим быстро, собираем всё, что можно унести. Резервная группа восстанавливает порядок, чтобы утром персонал ничего не заметил.
— Так точно! — отозвались курсанты.
— Действуем тихо, не задеваем сигнализацию. Если инструктор Линь нас поймает, три дня без еды гарантированы.
— И главное — продолжил командир, понизив голос до шёпота — действуем, как саранча: всё, что можно унести, уносим. Кто знает, когда Линь снова лишит нас ужина.
— Так точно! — отозвались курсанты, сдерживая нервный смешок.
— Штурмовик, открывай дверь. Без шума.
Тот скользнул к двери бесшумно, ступая так осторожно, что даже шорох листвы казался громче. К его удивлению, замок был уже открыт. Дверь поддалась с лёгким толчком, и в тот же миг столовая озарилась ярким светом.
Из угла, где стоял мусорный бак, донеслись шорохи и звуки копошения.
Курсанты девятнадцатого района столпились у входа, вытягивая шеи, чтобы разглядеть происходящее. Беспощадный свет ламп обнажил правду.
У мусорного бака, в перчатках, инструктор Линь Фэн осторожно извлекал из кучи бумаг смятый лист. Развернув его, он поднял глаза.
Курсанты девятнадцатого района и их инструктор окаменели.
Один из курсантов, с острым зрением, заметил: в руках Линь Фэна было то самое любовное письмо, которое он днём небрежно выбросил.
Прохладный ветерок пронёсся по столовой, усиливая неловкость момента.
Линь Фэн, изо всех сил стараясь сохранить ровный тон, выдавил:
— Если я скажу, что мы пришли ловить крыс, вы поверите?
После десятка секунд гробовой тишины раздался яростный рёв, от которого, казалось, задрожали стены:
Спустя несколько дней, тянувшихся для Ло Цзи бесконечно, на его стол легло обычное авиаписьмо. Дворецкий, проверив конверт, аккуратно положил его рядом с тарелкой.
Ло Цзи вскрыл письмо, чувствуя, как сердце колотится, готовое выпрыгнуть из груди.
На белоснежной бумаге было всего несколько строк. Линь Фэн, уверенный, что нашёл идеальный способ выразить пренебрежение, переписал письмо Ло Цзи, как делал Е Лянь, отбиваясь от начальника.
И вот что предстало перед глазами Ло Цзи:
Дорогой Ло Цзи, надеюсь, у тебя всё хорошо.
Я всё ещё здесь и жду, когда ты вернёшься.
Ло Цзи, схватившись за сердце, отшатнулся и рухнул в кресло с громким стуком.
«Любимый» — это слово, которое он сам написал! — Линь Фэн, как ты посмел так себя назвать? Или… проблема вовсе не в этом?
*1. 名花有主 (míng huā yǒu zhǔ) «знаменитый, прекрасный цветок (名花) имеет хозяина (有主)». Устоявшаяся метафора, означающая, что привлекательная, желанная женщина (за которой многие ухаживают) уже занята: у неё есть возлюбленный или муж. Символизирует смену статуса с «свободна» на «в отношениях/замужем». В данном контексте относится к Линь Фэну.