Ша Цин Глава 64 Тёмное прошлое (Предупреждение)
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
Он босиком сбежал по ступеням крыльца, оставляя позади то, что уже нельзя было назвать домом. Здание пылало, извергая волны жара, как гигантский фейерверк, озаряющий ночь зловещим светом.
Он мчался, не оглядываясь. Мокрые от пота волосы липли ко лбу, на нём всё ещё была старая футболка и шорты, служившие пижамой. В этом жалком виде он походил на щенка, вылезшего из грязного пруда. Без цели, без направления, он просто бежал, пока не врезался в прохожего, который собирался сесть в машину. От удара его отбросило назад, и он рухнул на бетон.
— Эй, малец, глаза где? Так нестись, смерти искать! — грубо рявкнул тот.
— Да ладно, всего лишь ребёнок, — вмешался второй, стоявший рядом. В сравнении с могучим спутником, этот, с льняными волосами и суровыми чертами лица, говорил мягче. Он протянул руку, помогая мальчику подняться, но тут же заметил на его худых руках россыпь синяков и шрамов, старых и свежих. — Ты ранен? Может, в больницу отвезти?
Мальчик отдёрнул руку, пряча её за спину, и вперил в незнакомца насторожённый взгляд.
— Не надо, — пробормотал он. Боясь погони, он тревожно оглянулся через плечо и спросил: — У вас есть запасная пара обуви?
Незнакомец перевёл взор на его босые ноги, с которых сочилась кровь из свежих царапин.
— Лишней обуви нет, но вот деньги, держи, купи себе что-нибудь.
Мальчик помедлил, но всё же взял купюру. Обнаружив, что карманов у него нет, он сжал её в кулаке.
— Спасибо, — тихо сказал он, будто стыдясь чужой помощи, но вынужденный принять её. — Я верну долг.
Мужчина едва заметно улыбнулся.
— Договорились. Если ещё встретимся.
Мальчик кивнул и устремился прочь. Тот, кого он задел, чернокожий громила, проворчал с недовольством:
— Странный пацан. Что, на разводку нацелился?
— Не придирайся, Фаланга, — ответил светловолосый. — Ты видел следы на его теле? Побои от палки, ремня, ожоги от сигарет… Ему лет четырнадцать, не больше. Жалкий малыш.
— Жалких всегда давят, и правильно.
Они сели в машину и проехали пару сотен метров, когда заметили на обочине горящий дом, уже почти обратившийся в руины. У ворот стояли мужчина и женщина средних лет, судя по всему, хозяева. Они кричали, ругались, задыхаясь от ярости.
— Я же говорил, не бери его в дом! Он, неблагодарный волчонок! — орал мужчина, потрясая кулаками перед растрёпанной женой.
Та в долгу не осталась, толкнув мужа в грудь.
— Теперь-то что толку орать? Почему ты его не запер как следует?
В проезжающем мимо внедорожнике мужчина бросил на Фалангу насмешливый взор.
— Похоже, мой маленький подопечный не так уж прост, а?
Сирены пожарных машин доносились издалека. Фаланга посмотрел на спорящих в отблесках пламени хозяев и хмыкнул.
— Ладно, признаю, пацан не совсем безнадёжен. Но всё равно тощий, как тростинка, жалкий заморыш. Я в пятнадцать был в два раза крупнее.
— Ты так и не понял, — ответил спутник. — Для мужчины мускулы важны, но не они решают всё. Мне понравились его глаза, знаешь, как у дикого волчонка.
— Да брось, Капитан, — Фаланга оскалился. — Ты то же самое говорил, когда притащил Квика. Мы что, теперь приют для зверушек?
Лео вышел из двухэтажного дома на обочине. Следуя адресу, который дал Фаланга, он ночью вернулся в Лос-Анджелес и нашёл это место.
В доме жила семья из пятерых человек и двух собак. Хозяин работал бухгалтером, его жена вела домашнее хозяйство. Оба были чисты перед законом, без судимостей. Они переехали сюда семь лет назад и знали только, что дом тогда был почти новым. Что происходило раньше, им было невдомёк.
Агент обошёл соседей, и только старуха, жившая неподалёку, смогла упомянуть кое-что интересное.
— Помню, лет одиннадцать-двенадцать назад этот дом сгорел дотла, — начала она, перебирая воспоминания. — Там жили супруги, фамилия… Логан, точно. Мистер Логан был полицейским, строгим, но не сказать, чтобы совсем уж неприятным. Детей у них не было, так они удочерили девочку из приюта. Та, бедняжка, умерла от болезни. Они погоревали, а потом взяли мальчика. Симпатичный такой, азиат, но очень замкнутый, почти не говорил. Логан говорил, что у него, мол, аутизм.
Лео достал из кармана фотографию, синтезированную на компьютере, показывая изображение азиатского мальчика лет семи-восьми.
— Посмотрите внимательно. Это тот самый ребёнок?
Старуха долго щурилась, разглядывая снимок.
— Похож, но тот был постарше, лет тринадцать-четырнадцать. И выглядел похуже, болезненным.
— А что с пожаром? Как он случился?
— Кто ж знает, — пожала плечами старуха. — Логан сказал, что из-за проводки. Но я-то помню, в ту ночь они в своём дворе орали, проклинали мальчишку, говорили, что это он поджёг дом. С тех пор я его больше не видела. Логан сказал, что тот сбежал. Они искали его, но потом всё заглохло.
— Последний вопрос: вы не знаете, из какого приюта они его взяли?
Лео поблагодарил её и сел в машину. Открыв спутниковую карту, он нашёл три приюта неподалёку и решил начать с ближайшего.
Фаланга говорил, что именно здесь они встретили пятнадцатилетнего. Если азиат, усыновлённый Логанами, это и есть юный Ша Цин, то зачем он поджёг дом приёмных родителей? И как он вообще оказался в приюте до этого? Лео вёл машину, погружённый в размышления.
Строгий отец-полицейский, подозрительные причины пожара, исчезнувший после него приёмный сын… В этом ворохе, казалось бы, бытовых мелочей таились ключевые фразы, недостающие кусочки пазла. Выделить их, связать воедино и восстановить правду, одна из главных задач агента бюро расследований.
Но к чёрту долг службы, это лишь отговорка! Его поиски не имели к работе никакого отношения. Это было личное: он не просто хотел приблизиться к Ша Цину, но не знал, как войти в его мир. Он так отчаянно стремился прикоснуться к его прошлому, понять его душу. Он хотел узнать, как тот надевал лживые, хитрые маски, превратив невинного ребёнка в хладнокровного убийцу с окровавленными руками.
И что потом? Он не раз задавался этим вопросом. Что изменится, если он всё узнает? Чего он вообще добивается? Эти мысли терзали его, вызывали гнев, боль и сомнения, но теперь он больше не мучился. Да, в прошлое он не может вмешаться, но в его будущее хочет. Он потратил почти два месяца, чтобы прийти к этой ясности. Нападение в комнате для допросов в тюрьме не стало решающим, но было кульминацией всех накопленных чувств.
До сих пор его отношение к Ша Цину оставалось двойственным: часть его, зовущаяся «Лео», неудержимо тянулась к нему, утопая в страсти, а часть, зовущаяся «агент», никогда не забывала о долге и всегда была настороже.
— Может, Фаланга прав, и я, чёрт возьми, псих, — Лео усмехнулся, глядя в зеркало заднего вида, где отражалось его мрачное, решительное лицо. Когда он принимал решение, он никогда не оглядывался.
Второй раз он столкнулся с тем самым светловолосым в тёмном баре. Он только что расколотил пивную бутылку и осколком ударил в глаз пьяному громиле, который прижал его к дивану в укромном углу и полез разрывать одежду. Мужчина заорал, схватившись за лицо.
Два дружка громилы тут же кинулись на него. Он ловко проскользнул под рукой одного из них и устремился к заднему выходу, но у двери мужского туалета снова врезался в Фалангу.
На этот раз чернокожий молчал. Двумя ударами он вырубил преследователей, оставив их валяться на мокром полу.
Фаланга схватил его за шкирку, как котёнка, и потащил в свой уголок.
Капитан и Квик играли в кости на диване. Аврора, мужчина с яркими серьгами и кольцами в носу и губе, смешивал коктейль, уговаривая Сноу выпить. Увидев, что Фаланга приволок юного парня в форме официанта, все уставились с удивлением.
Капитан же сразу его узнал и улыбнулся.
Под взглядами всех присутствующих мальчишка неловко потёр носком пол и вытащил из кармана горсть мятых купюр, положив их на столик.
— Это всё, что у меня есть. Остальное верну, когда получу зарплату.
Аврора небрежно обнял его за плечи. Серьги и кольца сверкали под неоновым светом, отчего у парнишки слегка закружилась голова.
— Ого, какой хорошенький малыш! Давай, посиди с братишкой, выпьем по паре стаканчиков, а долг я за тебя закрою.
— Извините, я не пью с гостями.
— А что насчёт переспать со мной?
Смех толпы обрушился на него. Лицо его потемнело, и он сжал кулак, метя в челюсть Авроре. Тот лениво перехватил его запястье, будто ловя вялый бейсбольный мяч. Но это был лишь отвлекающий манёвр, парень тут же вскинул колено, целя в пах. Аврора успел блокировать удар второй рукой и хохотнул:
Не успел он договорить, как лицо его оказалось облитым вином. Пока правая рука атаковала, левая незаметно схватила со стола бокал. Три действия одновременно, ложь и правда вперемешку, и Аврора, недооценивший противника, потерял лицо.
Толпа разразилась насмешливыми возгласами.
Аврора вытер себя рукавом. Его взгляд, хоть и спокойный на вид, искрился холодной яростью. Капитан поднялся и подошёл ближе.
Мужчина фыркнул и отвернулся. Капитан посмотрел на парня.
— Ну что, поджигатель, какие планы? Сдашься в полицию или заявишь, что тебя бил приёмный отец?
Парень поджал губы и ответил с ледяной зрелостью, не вязавшейся с его возрастом:
— А смысл? Мой приёмный отец, коп. А насчёт сдачи, я не считаю, что сделал что-то не так. Почему я должен каяться? Я и так проявил сдержанность, не подсыпав им снотворное в выпивку перед тем, как поджечь дом.
Капитан рассмеялся и, не удержавшись, взъерошил ему волосы.
— Вот это дух! Настоящий боец. Спокойствие, решимость, непреклонность, это ценнее любой силы или навыков. Силу можно натренировать, навыки отточить, но такое сердце, дар свыше. Что скажешь, не хочешь в мою команду? Я дам тебе силу и умения, которых тебе не хватает. Пять лет, нет, три года, и я выкую из тебя клинок, что разрубит всё на своём пути.
Парнишка склонил голову, задумавшись. В этом действии мелькнула тень детской наивности, но она тут же утонула в глубокой тьме его глаз. Осторожно, взвешивая слова, он спросил:
— Эти сила и умения помогут мне выследить зло, что прячется во тьме? Уничтожить тех, кого я ненавижу?
— Конечно, мы профи, — влез Квик.
— Специалисты по устранению, — холодным тоном добавил Сноу.
— Непревзойдённые мастера, летаем в небесах, ныряем в бездну, нет нам равных… — Аврора затянул ритм R&B, красуясь.
— Мы, «Полярные лисы», — подвёл итог Капитан.
Второе посещение приюта принесло Лео удачу, он нашёл человека, знавшего подробности. Это был администратор лет пятидесяти, с ясным умом и бойкой речью.
— Да, это он, Рой Лин, по-китайски Линь Цинчжу. Попал к нам в 1997 году, ему было девять. Запомнился мне хорошо, — сказал он, сверив фото с архивными записями.
— Девять лет? Его кто-нибудь усыновил? — спросил агент.
— Когда он поступил, состояние у него было неважное. Слышал, что его семью убили, и он больше года провёл в психиатрической клинике для детей. Когда немного окреп, его перевели к нам. Красивый, умный мальчик, но из-за психических проблем многие семьи отказывались его брать. Вот, смотрите, записи: в десять лет одна семья взяла его, но через три месяца вернула. Он по ночам кричал, бил всё в комнате, громил подоконники… Потом его брали ещё несколько семей, но нигде он не задерживался надолго. Последний раз, в 2002 году, в четырнадцать лет. Его усыновили Логаны. Там он пробыл дольше всего, почти год. Потом их дом сгорел, мальчик сбежал, и с тех пор о нём ни слуху ни духу. Мы искали, но без толку.
Лео коснулся пожелтевших страниц архива. Его пальцы слегка дрожали. Сухие строчки документов источали гнетущую тьму, боль и отчаяние. Снова и снова его наполняли надеждами, и снова и снова предавали, отбрасывали, как ненужную вещь. Как жестоко это для ребёнка! Неужели ни одна из этих семей не могла дать ему чуть больше тепла и терпения? А тот странный пожар… Если, как кричали Логаны той ночью, его устроил он, что же довело его до такой ярости, что он был готов сжечь весь мир?
— Вы проводили регулярные проверки семей?
— И в тот год, что он жил у Логанов?
— Ну… Мистер Логан был полицейским, не стал бы нарушать закон. Мы не так часто навещали, да и мальчик впервые задержался в семье так надолго…
— То есть, если Логаны и правда издевались над ребёнком, вы бы этого не заметили? Или сделали бы вид, что всё в порядке, радуясь, что избавились от обузы?
— Н-нет, что вы! Если бы такое было, мы бы забрали ребёнка. Дети ведь не виноваты!
— Я продолжу расследование. Узнаю, действительно ли его избивали, и как умерла удочерённая ими девочка. Надеюсь, вы и дальше будете «сотрудничать».
— Конечно, мы сделаем всё, что в наших силах! — поспешил заверить администратор.
Агент не бросал слов на ветер. Он вернулся в район Логанов и начал опрашивать соседей. Из их обрывочных рассказов сложилась картина: вероятность того, что Логаны издевались над приёмными детьми, составляла более восьмидесяти процентов. Затем он отправился в полицейский участок Лос-Анджелеса, чтобы проверить Стива Логана, но тот три года назад вышел на пенсию и уехал с женой за границу.
Поскольку допросить их было пока невозможно, Лео переключился на трагедию, упомянутую администратором, убийство семьи, после которого Рой попал в приют.
Архив полицейского участка пострадал от потопа, и часть старых бумажных дел, включая уголовные, погибла. Лео пришлось разыскивать полицейских, работавших тогда. Одни перевелись, а другие ушли на пенсию. После долгих поисков он нашёл одного из тех, кто вёл дело.
Седой старик, прикованный к инвалидной коляске, вспоминал с болью и гневом:
— Убийца всё спланировал. Жестокий, безжалостный. — Он стиснул зубы, будто прошлое, спустя двадцать лет, вновь ожило перед глазами, пропитанное тошнотворным запахом крови. — Он сначала сближался с семьёй жертв, втирался в доверие. Тайком угрожал: подбрасывал письма, убивал их питомцев, пугал. А на людях притворялся другом, защитником. В тот день он нанёс удар... Сначала размозжил голову хозяину, Лину, бейсбольной битой. Потом убил и расчленил его жену, Лию Ли, и надругался над её телом. А затем изнасиловал их сына, которому не было и восьми. Если бы не случай, сигнализация украденной неподалёку машины сработала, спугнув его, мальчик тоже не выжил бы.
— Когда я увидел ту сцену, я поклялся, что убийца ответит по закону! Но… но мы не смогли его поймать… Это наша, полицейская, беспомощность! Судя по почерку, это был не первый его случай. Дерзкий, опытный, с чётким рисунком действий, он точно убивал и раньше. Серийный убийца! Я написал об этом в отчёте, но начальство не придало значения. Тогда как раз шли выборы мэра, никто не хотел раздувать панику из-за слухов о маньяке… Дело повисло, никто не требовал расследования, и его засунули в пыльный архив… Но я никогда не забывал этот случай. И того выжившего мальчика. Его взгляд, как острый шип, вонзился мне в сердце. Я до сих пор корю себя, что не настоял на своём…
Слова старого полицейского прошли мимо ушей черноволосого агента.
Сейчас разум Лео был захвачен деталями дела, которые внезапно показались до боли знакомыми. Он где-то видел их! Но где? Где…
Внезапно он вскочил и выбежал из дома, бросившись по улице.
Книжный магазин! Где тут ближайший книжный?
Он хватал прохожих, яростно выспрашивая дорогу, пока кто-то не указал на угол улицы. Запыхавшись, он ворвался в магазин, отыскал в разделе бестселлеров переиздание в твёрдом переплёте: «Шёпот у кровати больного» Роя Ли. Бросив продавцу купюру, он выбежал наружу.
Под деревом на углу улицы он лихорадочно сорвал пластиковую обложку и пролистал книгу до нужной страницы:
…Она рыдала, кричала, утопая в яде боли и страха, бесконечного, бездонного.
Её лицо, прижатое ладонью к подоконнику, исказилось, и только глаза, полные ужаса и растерянности, выглядывали из-под спутанных волос, теряя фокус от непрерывного дрожания.
Перед глазами мелькали осколки света и тени. Тёмная лужайка за окном тянулась к далёким кустам, похожим на чудовищ, и растворялась в ещё более глубокой тьме.
Голова матери смотрела на неё с травы, с длинными, как паутина, чёрными волосами, с круглыми, немигающими глазами, точно только что выкопанный гриб.
Она смотрела. Все ухмылки, похоть и насилие, все мольбы, крики и боль, она впитывала взглядом. Просто смотрела.
Не смотри на меня так! Не надо… — она умоляла, проклинала, звала её, но ответа не было.
Алые губы матери исказились в безмолвном крике.
Она слышала её вопли. Сколько бы лет ни прошло, она всё равно слышала их, день и ночь, эхом разносящиеся над этим двором, над этим домом…
В этом вымышленном триллере жертвой была наивная, милая девочка. В реальном же деле, такой же невинный мальчик.
Этот ребёнок выжил в пучине человеческой жестокости и зла. Никто не восстановил справедливость, никто не понёс наказания, никто и ничто не могло утешить души погибших. Он остался один, снова и снова принимаемый с фальшивым теплом и отвергаемый, пока не утратил всякую надежду. Из отчаяния он выковал путь к силе, и по этой кровавой, изломанной дороге он шёл без оглядки, не сворачивая.
И в итоге он стал убийцей убийц, прозванным «Ша Цин».
Как и сам Лео, он был разорван надвое: одна его часть, фанатичный мститель, убивающий без колебаний; другая, безобидно пряталась в строках его книг.
Свои кошмары он укрыл в книгах, подсознательно надеясь, что кто-то заметит, поймает и уничтожит его. Но он ошибся.
Его боль была на виду у всего мира, но никто не обратил внимания, никто не принял её всерьёз. Его публичная личина сияла славой, но душа, погружённая во тьму, оставалась одинокой, как ни у кого другого.
Вот оно, прошлое Ша Цина. Доволен ли ты, Лео? — спросил он себя, и книга выпала из его рук.
Ша Цин очнулся от кошмара, вскочив, как загнанный зверь.
Пот пропитал его спину, он тяжело дышал, не в силах успокоиться… Почему прошлое, которое он так старался забыть, вновь всплыло? Он знал все психологические уловки: гипноз, внушение, да что угодно, лишь бы запереть тёмные воспоминания в глубинах разума.
Но теперь они, уродливым, упрямым чудовищем, ползли по его сознанию. Он слышал звуки их злобного терзания, их жадного пожирания всего, что он с таким трудом собирал, чтобы выглядеть нормальным человеком.
Он прижал ладони ко лбу, будто мог загнать монстра обратно в клетку.
Спустя долгое время он выдохнул.
Нагнувшись, юноша вытащил из-под подушки три металлических ключа. Он украл их из ящика дежурной медсестры перед отбоем. Они открывали дверь его камеры, железную дверь в коридоре и камеру Рафаэля Стока.
Четыре тридцать утра, время, когда сон всех сковывает крепче всего. Убийца решил действовать.