Песнь Резни Глава 9
Студенты представились Вэй И, который казался им самым надёжным. Все они учились в Сучэнском университете. Только Цзи Ипэн, красивый и богатый парень, жил в собственной квартире за пределами кампуса. Остальные проживали в общежитиях на территории или рядом с ним.
Ту, что первой встретила Бао Тоу, вооружившись шваброй, звали Сюэ Цин. Она была третьекурсницей. Её подруга, длинноволосая Цюй Сяоюэ, училась с ней на одном факультете и жила в одной комнате. Цзи Ипэн был её парнем, и в тот день ему откровенно не повезло. Обычно он ночевал дома, прогуливал занятия, редко появлялся в университете, но именно сегодня утром приехал к ней по делам и угодил прямо в начало превращения. Двое других парней, которые стояли рядом с ним, звались А-Дун и А-Сяо. Они были его друзьями и подручными. Тот парень с обломком метлы, которого все звали Толстяк, оказался первокурсником и жил в одной комнате с высоким тощим парнем в очках по прозвищу Обезьяна.
Превращение, судя по всему, началось накануне вечером в соседнем общежитии. Стеклянные двери на первом этаже были заперты, зомби не могли выбраться наружу. Но утром, когда студенты пошли на занятия, кто-то из любопытства подошёл к двери и увидел, что она вся изнутри залита кровью. Зомби, заслышав движение, выбили стекло и хлынули наружу.
Этой семёрке невероятно повезло. Толстяк с Обезьяной пришли в столовую на завтрак. Когда начался ад, они в суматохе забились в угол одной из комнат. Остальные пятеро как раз спорили на спортплощадке, вовремя заметили неладное, но прорваться через главные ворота было уже невозможно. Сюэ Цин быстро сориентировалась, вывела всех сюда.
С виду она была мелкой и худенькой, но оказалась самой хладнокровной из всей компании. В свободное время она любила смотреть фильмы ужасов, насмотрелась их настолько, что набралась опыта выживания. Она быстро сообразила, что единственный способ убить тварь, это разнести ей голову. Она повела группу на третий этаж столовой, в офис управляющей компании, где располагался финансовый отдел с крепкими железными дверями. По пути они наткнулись на Толстяка и Обезьяну. Под командованием Сюэ Цин они зачистили остатки зомби на этаже, забаррикадировали вход, собрали провизию и воду, просидели так до самого утра, пока наконец не появились Бао Тоу и остальные.
Ни Восточный штаб, ни Центральный, ни Юго-Западный с Жун Цзы во главе пока не отвечали. Слишком много народу, к тому же ни одной машины. С такой оравой без транспорта выбраться из кампуса, где бесчинствуют зомби, почти невозможно. Всем оставалось только сидеть в относительной безопасности и ждать спасения.
День тянулся бесконечно. Толстяк с Обезьяной забились в угол, думая о своём. Вэй И стоял у окна, то и дело поглядывая на «хомяка» и стараясь держаться уверенно. Однако во взгляде проступала тревога. Цюй Сяоюэ становилось всё хуже. Сюэ Цин уложила её на застеленный газетами стол, шептала, шутила, пыталась отвлечь подругу. Цзи Ипэн нервно ходил туда-сюда по комнате. А потом сел на стул с мрачным видом. Достал крутой телефон, как назвала его Сюэ Цин. Нахмурившись, парень начал играть в игру, будто это могло унять тревогу. Двое его друзей наблюдали за ним.
В маленькой душной комнате снова и снова звучала одна и та же простая игровая мелодия из телефона. Оттого она казалась ещё более жуткой в этой тяжёлой тишине.
Бао Тоу протирал свою драгоценную винтовку, оглядывая всех присутствующих. Когда-то в Нечэне Цзян Ли точно так же притворялся обычным выжившим, и затесался в группу. Теперь нужно было снять подозрения с каждого. Источник заражения ведь точно доставили в штаб Хайчэна, но тогда почему превращение началось в университете Сучэна? Может, это были обычные зомби, сбежавшие из больницы? Или здесь тоже завёлся свой король зомби? Он прячется среди выживших студентов?
Нет, вряд ли он среди этих ребят. Ситуация в Сучэне была совсем не такой, как в Нечэне. Тогда всё перекрыли, а здесь город не блокировали и уж тем более университет. Королю зомби незачем притворяться человеком только потому, что он не может выбраться из кампуса. К тому же, если бы он затесался в группу ради живой плоти, за полдня в одной комнате кто-нибудь обязательно пострадал бы, ведь никто из них не смог бы ему противостоять. Но все остались целы.
Что до Вэй И, он достаточно узнал его за последние дни. Хоть он и туповат, тщеславен, любит казаться главным, но долг исполняет. Реакция на гибель напарника у него была вполне нормальной.
Оставался только этот прибывший истребитель. Он числился Центральным-05, и похоже потерял память. Выглядел глуповато, хотя боевые навыки у него были неплохие. Хоть вёл он себя странно, но появившись здесь, он уже успел спасти и Вэй И, и самого Бао Тоу.
Бао Тоу нахмурился, пересчитал боеприпасы. Гранатомётных зарядов осталось три, ручных гранат штук пять. Обычных патронов пока было достаточно, но с таким расходом надолго их не хватит. Он хорошо понимал, что когда они закончатся, огневая мощь просядет, придётся туго. Поэтому он сунул один из запасных магазинов обратно в рюкзак. Там, где не страшен шум, лучше пускать в ход пистолет Бог Грома.
Он достал его из-за пояса и принялся протирать, как вдруг невольно перевёл взгляд. Пятый опять молча смотрел на него, не отрываясь. Бао Тоу даже ругаться поленился, просто закатил глаза.
Ночь опустилась глубокая и зловещая. Тяжёлые тучи закрыли луну, электричества уже давно не было, и в комнате стояла сплошная темнота. Среди тихого дыхания вдруг послышался слабый, протяжный скрип, дверь медленно и осторожно приоткрылась. Цюй Сяоюэ выглянула наружу, одной рукой придерживая живот, а другой опираясь о стену, осторожно вышла.
Чья-то рука перехватила её запястье, она едва не вскрикнула, но Сюэ Цин уже зажала ей рот.
Цюй Сяоюэ выдохнула с облегчением.
— Ты куда? — Сюэ Цин притворила дверь, увела её в коридор.
— Меня опять тошнит, не могу уснуть, — сказала девушка. — И голова кружится.
— Температура, наверное, — Сюэ Цин потрогала её лоб.
— Я схожу в туалет, — слабо ответила та. — Меня сейчас вырвет.
Она не хотела блевать прямо в коридоре, чтобы не разбудить Цзи Ипэна. Он бы опять наорал.
Сюэ Цин поддержала её, они сделали несколько шагов в темноте, как вдруг впереди, в слабом отблеске уличного фонаря, мелькнул крупный силуэт. Низкий голос резко бросил:
Обе девушки едва не подпрыгнули. Цюй Сяоюэ снова чуть не закричала, Сюэ Цин в холодном поту зажала ей рот. Присмотревшись, она поняла, что такой рост может быть только у Бао Тоу.
— Ты… ты! — выдохнула она с яростью.
— Какого хрена вы по ночам шастаете? Валите в комнату! — процедил он.
Он выбрался в коридор подежурить, так как не доверял никому и не хотел спать в одной комнате со всеми. Он устроился напротив окна, откуда пробивался свет. Слева он видел дверь, за которой спали студенты, и железную дверь в конце коридора. Справа была лестница, по которой они спустились с крыши. Всё было под контролем. Но на тебе! Две дуры, что пошли на «ночной променад».
— Ей плохо, я веду её в туалет, — сказала Сюэ Цин, кивнув в сторону конца коридора.
Бао Тоу пережил четырнадцать дней заточения в Нечэне. Там каждую ночь кто-то умирал, их прикрывал барьер Цзи Илина. А здесь их защищала только железная дверь, поэтому он терпеть не мог, когда кто-то ходил поодиночке. Объяснять он не стал, просто рявкнул:
— Нельзя! Если плохо, вернись спать! А если по нужде надо, иди за дверь!
— Как ты можешь так говорить? — Сюэ Цин взбеленилась. Этот тип был ей противнее даже Цзи Ипэна, хотя когда он нагрубил тому, она в душе даже обрадовалась.
— Хватит трепаться! Назад! — Бао Тоу выпрямился, в темноте он казался огромным и жутким.
Увидев, что они не двигаются, он подтолкнул Цюй Сяоюэ. Та испуганно дёрнулась, и её тут же вырвало. Сюэ Цин разозлилась и замахнулась кулаком, чтобы ударить его в лицо, но Бао Тоу перехватил её руку. Она взвыла, её крохотный кулак в его ладони был сжат как пельмень. Тогда она пнула его в пах. Бао Тоу, который ещё не встречал девчонку, способную на такое, инстинктивно отшатнулся. Она попала только по его поясной сумке. На ощупь та была мягкой, и Сюэ Цин решила, что попала куда надо. Она схватила подругу и уже привычным манёвром собиралась ударить и сбежать, но Бао Тоу вытянул руку, ухватил обеих за волосы и дёрнул. Они закричали.
Цюй Сяоюэ согнулась, её снова стошнило. Бао Тоу всё это время хмурился, дожидаясь, пока она закончит. Когда она затихла, сказал всё тем же тоном:
— Закончила? Отлично. Пошли назад.
Но Бао Тоу было плевать на их чувства. Он подхватил обеих за шиворот, как орёл цыплят, и потащил обратно в комнату. Внутри уже все проснулись и смотрели на него. Он рявкнул:
— Чего уставились? Сидеть тихо! А ты, следи за ними! — это уже было адресовано Вэй И. — Забудь про сон!
Он захлопнул дверь, обернулся и наткнулся на Пятого. Тот стоял прямо за спиной. Бао Тоу уже привык к его выходкам. Этот парень не просто потерял память, у него, видимо, мозги не в порядке. Весь день таскался за ним как привязанный. И когда Бао Тоу вышел подежурить, Пятый тоже вылез следом. Я тебе что, батя?
Бао Тоу сплюнул, тихо ругнулся «псих», отодвинул его с дороги и вернулся на своё место. Но под ногу ему попалась мокрая лужица, оставленная Цюй Сяоюэ. Он выругался, потёр подошвой об пол, да пересел в другое место. Пятый бесшумно подошёл следом, встал у стены на расстоянии. Его яркие глаза даже в темноте блестели, казалось, они светились сами по себе.
Через какое-то время Бао Тоу не выдержал:
— Ты, блин, опять на меня смотришь? Тебе что надо, извращенец?
Пятый помолчал, а потом ответил совершенно не по теме:
— Цзи Ипэн не заботится о Цюй Сяоюэ, а Сюэ Цин заботится.
Он слышал имена только один раз, но уже запомнил всех и разобрался в их отношениях. Однако сплетни, да ещё и такие, Бао Тоу были не интересны. Ему было плевать, кто кого любит. Он грубо сказал:
— Я вижу это. И ещё я вижу, что ты тогда на самом деле хотел их защитить. Ты грубил, но на самом деле переживал, верно?
Его голос звучал уверенно, но с ноткой сомнения, будто он проверял догадку. Бао Тоу внезапно взбесился, то ли от этих дурацких предположений, то ли от стыда, что его раскусили. Он и сам не понял. Лицо помрачнело, он встал и приставил дуло к голове Пятого.
— Какое тебе дело! Я тебе говорю, отстань! Думаешь, раз спас, значит, теперь можно всё? Отрежу язык и запихну тебе, блять, в глотку!
Пятый молчал. Бао Тоу уже решил, что тот струсил, но он вдруг сказал:
— Почему ты не используешь тот пистолет?
Он смотрел на пистолет у пояса Бао Тоу. Если бы за стеной не было зомби, Бао Тоу разбил бы кулаком стену от ярости или, как тот и просил, выхватил бы пистолет и разнёс ему голову. Но вместо этого он только прорычал сквозь зубы:
— Какое твоё дело? Заткнись, твою мать! Ещё слово, и я выбью тебе зубы, да запихну их в уретру!
Пятый опустил глаза, снова помолчал и вдруг, словно ему было плевать на смерть, сказал:
— Ты не сделаешь этого. Ты, наверное, очень добрый.
По коже пробежали мурашки. Бао Тоу передёрнуло, внутри всё перевернулось. Он выхватил пистолет, взвёл курок, прорычал сквозь зубы, но не нашёл слов. С трудом сдерживая странное желание убить, выдавил:
Пятый снова замолчал. Было ясно, что он не раскаялся, а просто думает, что ещё ляпнуть. Бледные губы приоткрылись.
Бао Тоу убрал пистолет и ударил его кулаком в живот.
Пятый согнулся пополам, вцепившись в живот. Лицо в лунном свете побледнело ещё сильнее. Он с трудом поднял взгляд и посмотрел на Бао Тоу всё с тем же невинным недоумением.
Бао Тоу с хрустом потёр кулак. Чувство удовлетворения разлилось по груди.
Бао Тоу довольно кивнул. Некоторым людям нужен такой метод лечения! Он снял наручные часы, кинул Пятому:
— Ты дежуришь первую половину ночи, я — вторую. В три тридцать разбудишь!
Опыт Нечэна и пяти лет после научил его одному: ешь, когда хочешь, спи, когда можешь, а работу, которую могут сделать другие, перекладывай на них. Нечего, блять, изображать из себя народного героя и «сгореть» на работе!
Он сел у стены, прижал винтовку к груди и мгновенно вырубился.
Ему снова приснилась та резня, что случилась много лет назад. Он шёл по улице с игрушечным пистолетом в руке. В те дни зомби ещё не могли выходить днём.
Улицы внезапно стали широкими, тихими и бесконечными, повсюду валялись битые стёкла и опрокинутые витрины, стояли брошенные машины, под ногами хлюпали кровавые лужи и разбросанные человеческие внутренности. Под солнцем простиралось его личное королевство.
Он чувствовал себя очень одиноко, как и все предыдущие пятнадцать лет его жизни.
Он один обшарил уличные ларьки, собрал еду, воду и оружие для защиты. Один зашёл в тёмный магазин, разыскал новейшие игровые приставки, картриджи и набил карманы батарейками. Один вернулся в пустой дом, где в гостиной лежали гниющие тела родителей и бабушки. Он прыснул освежителем воздуха, прошёл в свою комнату и, жуя чипсы да запивая их колой, стал играть.
Никто не будил его утром, не гнал в школу, не говорил, что хватит играть, пора делать уроки. Никто не спрашивал, холодно ли ему, голоден ли он. Зимой никто не варил ему тёплую кашу, летом не ставил холодный сливовый напиток.
Он потерял всё это не из-за катастрофы. У него этого никогда и не было.
Бабушка его любила, но была слаба здоровьем. За ней ухаживали сиделки. Кроме денег, которые она, как и родители, постоянно давала ему, кроме боли и сожаления в её глазах вместо родительского холода, она не могла дать ему ничего больше.
Ему не нужны были другие люди. Не нужно было ни о ком заботиться, и никому не нужно было заботиться о нём. Не нужно было ничего бояться и ни на что надеяться.
Герои в его играх всегда ходили в одиночку. Если в команде появлялись напарники, то на следующем уровне они расходились или становились парой, но это означало, что игра кончается и следующего уровня уже нет.
Он продолжал игру. Он хотел жить, играть дальше и чтобы всегда был следующий уровень.
Как-то в полдень, когда мутации стали особенно сильными, несколько зомби загнали его в угол. Тогда его и спас улыбающийся парень.
Хорошо, одиночные игры больше не в моде. Теперь в моде онлайн. В онлайне главное — командная игра, и нужен мастер, который поведёт.
У него появились братья: Суй Бянь, Цай Чжи, Цай Я, Гу Лянми. А Жун Цзы? Нет, эта рожа кирпичом бесит!
А потом они уходили поодиночке или парами. Те, кто оставался, появлялись перед ним рука об руку, и он снова видел, что он всё ещё один.
Так даже лучше. Он по-прежнему один. Ему нравится быть одному. Делать что хочешь, без запретов, без привязанностей.
Убийства и взрывы, в игре и в реальности, стали его жизнью.
В кровавом угаре ему часто казалось, что он будто отделялся от самого себя и смотрел сверху, как его рука разит врагов, как горят налитые кровью глаза. В такие мгновения он чувствовал, что эта война с зомби была не просто частью его жизни, она будто сидела в нём гораздо дольше, чем само его тело, глубоко въевшись в кости.
Но чего-то не хватало. Огромная пустота зияла внутри, словно место для целого мира.
Он поднимал игрушечный пистолет и один за другим взрывал головы зомби. Перед глазами стояла кровавая пелена, в ушах гремел гул.
Он проснулся в холодном поту и тут же почувствовал прохладу на щеке, а рядом с собой совершенно незнакомое дыхание.
Бао Тоу ещё не открыл глаза, но приклад в правой руке уже нанёс удар на автомате, однако промахнулся. Он разлепил веки, глаза не сразу привыкли к слабому свету, перед ними всё плыло, но в мгновение ока он понял, что противник ушёл в сторону. Левая рука мгновенно выхватила нож из-за голенища и рубанула наотмашь.
Раздался слабый звук разрезаемой плоти. Противник глухо охнул. Бао Тоу прижал его раненую руку, резко бросил на пол, заломил и дёрнул. Раздался хруст.
Противник затих и перестал сопротивляться.
Холодный пот, выступивший во сне, собрался в капли и упал на лицо того, кто лежал под ним. Бао Тоу перевёл дыхание и присмотрелся. Под ним был Пятый, лицо его скрывалось в тени и казалось размытым, но даже так было видно, что глаза плотно закрыты. Того слабого света, что раньше мерцал в темноте, больше не было.
Бао Тоу опешил. Отпустил его, чуть отстранился и взял правую руку Пятого — ту самую, что только что лежала у него на лице. Она безвольно свисала, а в холодной ладони был зажат комок оторванной от одежды ткани.
Пятый медленно убрал руку, опустил глаза и, опираясь на стену левой, поднялся.
Бао Тоу застыл в шоке, по телу побежали мурашки.
— Тебе снился кошмар, — голос Пятого звучал тихо и ровно. — Я вытирал тебе пот.