Нежить Глава 3
— Меня зовут Чжоу Жун, но не тот «Жун», что в имени сестрички Хуан Жун, а «Жун» — как в «оружии и боевых конях».
— Полтора месяца мы застряли в этом богом забытом городе Т, без гроша полевых надбавок! Боеприпасы на исходе, еды почти не осталось, а заправить машину — всё равно что ограбить банк.
— Как, чёрт возьми, началась эта проклятая эпидемия? Мутация вируса бешенства? Или очередная пакость американских империалистов и их западных союзников, решивших ударить по нашей стране? Ещё пару дней назад мы смотрели «Вечерние новости», а вчера вечером сигнал пропал — и телевидение, и коротковолновое радио. Жалко, конечно. Полгода я не пропускал ни одной серии «Народной команды городских инспекторов» и «Народного управления телерадиовещания». Но хуже всего…
Чжоу Жун щёлкнул зажигалкой, глубоко затянулся сигаретой и обернувшись увидел как товарищи дрожат от страха. Холодный ветер врывался через открытое окно грузовика, завывая в пустом кузове.
— Ушёл… — тихо произнёс один из бойцов. — Только что выпрыгнул через окно…
— Когда? — резко переспросил Чжоу Жун.
— Во время рассказа о «Вечерних новостях».
Капитан замолчал, задумчиво глядя в пустоту. Затем, с лёгкой тоской в голосе, сказал:
— Жалко. Я как раз хотел посоветовать ему восьмой сезон «Народной комиссии по реформам и развитию».
Волна зомби была оттеснена на юго-восток, и теперь по опустевшим улицам бродили лишь редкие живые мертвецы. Молодой парень ловко спрыгнул с подоконника, в несколько шагов прижался к стене и скользнул в разграбленную аптеку.
Белая лампа над головой мигала, отбрасывая зловещие тени на стены, покрытые кровавыми брызгами. Несколько изуродованных тел придавили стеклянную витрину, как застывшие свидетели ужаса, разыгравшегося здесь в первые часы эпидемии.
С ростом движений за равенство рас и полов запрет на ингибиторы феромонов омега в некоторых странах был снят, но они всё ещё оставались рецептурными. Парень, держа карабин наготове, обошёл тело фармацевта, распростёртое на прилавке, и одним ударом приклада разбил стеклянную дверцу шкафа. Увидев знакомые ампулы, он едва заметно выдохнул, быстро вскрыл упаковку, приготовил шприц и ввёл препарат в вену.
Аптеку явно грабили не раз, но в углу ещё оставались припасы: протеиновый порошок, энергетические батончики, бутылки с напитками. Парень подобрал с пола окровавленный холщовый рюкзак, сгрёб в него всё, что могло пригодиться, и даже нашёл две упаковки таблеток для очистки воды.
Закончив, он поднял взгляд и в разбитом зеркале над прилавком увидел своё отражение: мотоциклетный шлем, пропахшая ржавчиной куртка, выцветшие джинсы и высокие ботинки, покрытые коркой засохшей крови.
Внезапно он замер, расстегнул молнию куртки и вытащил из-под воротника небольшой медальон — простой латунный кругляш размером с карманные часы. Щёлкнув крышкой, он открыл старую фотографию, спрятанную под тонким слоем хрусталя.
На снимке молодая пара улыбалась, держа на руках мальчика лет пяти-шести. Женщина, европейка с льняными волосами и янтарными глазами, поражала красотой даже на выцветшей фотографии. Мужчина, чистокровный азиат, выглядел утончённо и интеллигентно, с лицом, которое казалось до боли знакомым.
Это было его собственное лицо.
Парень закрыл глаза, его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. В голове промелькнули обрывочные образы: трясущаяся кабина самолёта, крики, изувеченные тела, разлетающиеся гильзы, холодный блеск металлического чемодана…
Кадр сменился. Холодное серое утро, армейские ботинки хрустят по мокрой траве, а резкий голос командира разрывает тишину, вбиваясь в сознание:
— …Никакого завтра, никакой надежды. Спасения не будет. Любая ошибка — и вы пропали навсегда…
— Вы — последние, кто сражается с нежитью на этой земле!..
Парень мотнул головой, отгоняя видения, и потянулся к виску, но пальцы наткнулись на твёрдую поверхность шлема.
— Осторожно! — послышался крик.
Мощный удар сбил его с ног. Грохот. Инстинкт заставил вцепиться в горло нападавшего, но в ту же секунду помещение наполнилось оглушительным треском выстрелов.
Град пуль разнёс дверь аптекарского склада в щепки. Несколько зомби рухнули на пол, корчась в агонии, пока не затихли в луже тёмной крови.
Чжоу Жун опустил автомат, сплюнул окурок и небрежно затушил его ботинком:
Парень оттолкнул нападавшего, сел, прижимая ладонь к виску, где пульсировала боль.
— Привет, мы только вошли и увидели, как зомби ломятся из склада… — Янь Хао поднялся с пола и протянул парню руку. Тот опёрся на неё, встал и, откинув забрало шлема, коротко бросил:
Янь Хао замер, его взгляд задержался на парне чуть дольше обычного. Щёки молодого бойца слегка порозовели, и он, кашлянув, попытался скрыть смущение:
Чжоу Жун, наблюдая за сценой, с интересом потёр подбородок и ухмыльнулся:
Если бы в конце света проводили конкурс на худшие фразы для знакомства, эта, безусловно, заняла бы первое место.
Парень промолчал. Он закинул рюкзак на плечо, взял карабин, который незаметно прихватил у Янь Хао и, держа оружие стволом вниз, направился к выходу, обходя обоих.
В момент, когда тот проходил мимо, Чжоу Жун вдруг схватил его за руку:
Они застыли лицом к лицу в разгромленной аптеке. Воздух между ними натянулся, словно струна, готовая лопнуть. Чжоу Жун, однако, улыбнулся с притворной скромностью, разведя руками:
— Ну что ты, так говорить — это же ранить моё нежное сердце! Я просто забочусь о безопасности народа и его имущества.
Парень внимательно оглядел Чжоу Жуна с ног до головы. Его первое впечатление оказалось ошибочным. Этот человек явно не был из местных войск. Скорее, солдат удачи, изгнанный из армии, но сохранивший военную выправку и привычку присваивать чужое снаряжение.
— Хватит пялиться. Пойдём с нами, никто не тронет твои две пачки печенья, — Капитан небрежно смахнул с плеча Си Наня кусок засохшей крови, даже не поморщившись. — Мы идём в убежище в центре города. Встретимся с товарищами, заберём гражданских и отправим сигнал для эвакуации. Завтра город Т сотрут с лица земли ядерным ударом. Вот, глянь, мои документы.
Чжоу Жун, в потрёпанных перчатках без пальцев, покрытых пятнами крови, осторожно достал из кармана кожаный конверт. Внутри лежал официальный документ с красной печатью, потёртый, но всё так же внушительный.
Он с гордостью помахал им перед носом незнакомца и, бережно спрятав обратно в бронежилет, продолжил:
— Один ты далеко не уйдёшь. Геройствовать в одиночку — верный путь в могилу. Присоединяйся. Как тебя зовут, кстати?
Парень опустил взгляд и заметил под ногами перевёрнутую коробку из-под лекарств с надписью: «Си Нань, фармацевтическая компания города XX (Юэ 2011XXXX)».
— Си Нань*1, — хрипло произнёс он.
— Их жидкости ядовиты. Укус — это стопроцентное заражение. Смерть, а затем мутация. Скорость превращения разнится: самый быстрый случай — пятьдесят секунд после остановки сердца, самый долгий — больше суток. В этот период тело выглядит как обычный труп, с той же скоростью окоченения и разложения.
— Мои бойцы, — ответил Чжоу Жун, отхлебнув воды из помятой фляги.
В кузове грузовика, покачиваясь от ударов о зомби, преграждающих путь, сидели семь или восемь спецназовцев.
Янь Хао, сидевший рядом с капитаном, достал из-за спины бумажный пакет и молча протянул его Си Наню.
Внутри оказались протеиновые батончики и армейские галеты.
Си Нань небрежно бросил пакет обратно, кивнув на свой рюкзак:
— У меня всё есть. Вы из местных войск?
— Когда вирус только начал распространяться, некоторые решили, что это массовое бешенство. Первые заражённые попали под надзор армии, и местный гарнизон был уничтожен, — Чжоу Жун развёл руками с театральной скорбью. — Если сейчас сунешься в военный лагерь, найдёшь там тысяч десять зомби, вооружённых до зубов. Ад для тех, кто боится толпы.
— Выполняли задание, — тихо вставил Янь Хао.
Парень бросил на него взгляд. Янь Хао сосредоточенно разглядывал пол кузова, его губы сжались в тонкую линию.
— Прибыли по заданию, но не повезло — нарвались на вспышку. Теперь цель другая: идём в убежище спасать гражданских, — небрежно бросил Чжоу Жун. — А ты, малый, что тут делаешь?
Он подозревал, что цель их команды, как и у отряда Тан Хао, — захват омег, этих «стратегических ресурсов» в условиях войны. Но капитан лишь вздохнул с наигранной грустью:
— Не повезло. Объект задания погиб. Похоже, по возвращении нас ждёт взыскание…
— Не факт, что он мёртв, — тихо возразил Янь Хао.
Все взгляды устремились на него. Чжоу Жун хмыкнул:
— Ты бы выжил после падения с девяти километров?
— Жун-Гэ! — крикнул водитель из кабины. — Появилась новая карта дорог, взгляни на маршрут!
Чжоу Жун поднялся, хлопнув Янь Хао по плечу, и направился в кабину.
Си Нань вдруг заметил, что всякий раз, когда он говорил с Чжоу, Янь Хао оказывался рядом: то подаст что-нибудь, то вставит слово, точно невзначай напоминая о своём присутствии.
Янь Хао, скрывая неловкость, кашлянул и протянул пачку мягких сигарет «Чжунхуа»:
Внешность Си Наня была ярко выраженной восточной, но его глаза, унаследованные от матери, сияли янтарным светом. Когда он смотрел не мигая, в этом взгляде чувствовалась холодная, почти нечеловеческая отстранённость.
Он молча разглядывал Янь Хао секунд десять, затем покачал головой:
Боец заметно занервничал. Он неловко улыбнулся, достал сигарету, но не стал прикуривать, а начал вертеть её в пальцах, словно это помогало ему справиться с внутренним напряжением.
Через несколько минут Чжоу Жун вернулся в кузов, неся тяжёлый рюкзак со снаряжением. Он плюхнулся на сиденье с уверенностью человека, привыкшего командовать, и роясь в сумке, проворчал:
— Ну и дела, братцы! Если держать эту скорость, через пару часов будем в убежище. Правда, неизвестно, сколько зомби бродит по центральным улицам. Сейчас я заберусь к пулемёту на крыше, прострелю всё по пути, а вы пока вздремните… — Он вдруг осёкся, поймав взгляд Си Наня. — Эй, малый, что ты на меня так пялишься?
Чжоу Жун открыл металлический ящик с деталями для оружия и небрежно вытащил из отсека рубиновую серёжку. Ловким движением он закрепил её в правом ухе.
Си Нань молчал, его взгляд задержался на серьге.
Он медленно перевёл глаза с уха Чжоу Жуна на ухо Янь Хао. В тусклом свете кузова поблёскивали две одинаковые рубиновые серёжки.
В этот момент всё стало ясно. Си Нань почувствовал, что разгадал их маленькую тайну.
— Прошу прощения, — искренне произнёс он, поднялся, дружески хлопнул Янь Хао по плечу и, не оглядываясь, направился в кабину водителя. Там он молча кивнул шофёру, извиняясь за вторжение, устроился на пассажирском сиденье и закрыл глаза, притворяясь, что дремлет.
Янь Хао, удивлённый, повернулся к товарищам:
В кузове повисла странная, почти осязаемая тишина. Но Си Нань просто кивнул водителю и закрыл глаза.
*1. Имя персонажа 司南 (sīnán), может переводиться дословно: «Управляющий югом». Но более подходящее по смыслу «Указывающий на юг» .
А ещё 司南 — это древнее китайское название компаса. В старину компас указывал на юг, поэтому он ассоциировался с направлением.
Как вы уже заметили, парень взял имя с коробки из-под лекарств.