Искры Преступного Мира Глава 3 Вот так
Три дня Линь Фэн метался в лихорадке на широкой кровати. Его выворачивало от малейшей попытки что-либо проглотить, пока желудок не опустел, извергая лишь горькую желчь. Он лежал в забытьи, казалось, душа и тело разорвали связь. Холодная, отстранённая часть его существа витала где-то под потолком, равнодушно созерцая бледную, измождённую оболочку, утопающую в смятых простынях.
Близость смерти манила, как извращённое наслаждение. Это чувство пропитывало каждую клетку, от кончиков нервов до глубин сознания, подобно медленному утоплению, когда вода мягко обволакивает тело. Оно поглощало целиком, заставляя забыть о боли, страхе и мире за стенами этой комнаты. Линь Фэн растворялся в нём, отдаваясь без остатка.
Годы отчаяния истощили его. Жизнь давила тяжёлым камнем: мрак сгущался вокруг, борьба за выживание изматывала душу. Еда не лезла в горло, сон не приносил покоя, нервы звенели, как перетянутые струны. Эта бесконечная война с самим собой была хуже смерти. И теперь, в этом почти потустороннем состоянии, его душа, свободная от оков тела, парила в пустоте, не скованная ничем.
В горячечном бреду юноше чудилось, что он возвращается в прошлое. Перед глазами вставали разрушенные ворота дома семьи Линь, а пронизывающий ветер завывал в ушах, унося воспоминания о счастливых днях. Всё, что когда-то было родным и тёплым, теперь казалось миражом — цветком, отражённым в воде, или луной в зеркале. Один порыв ледяного ветра — и всё рассыпалось с хрустом.
Холод пробирал до костей. Этот цепкий, пронизывающий ветер впивался в тело, высасывая последнее тепло. Кровь в жилах стыла, грозя превратиться в лёд.
Ло Цзи подхватил Линь Фэна и прижал к себе. Хрупкое тело юноши, такое лёгкое, что его можно удержать одной рукой без малейшего усилия. Он взял его ладонь и нахмурился.
— Ты весь горишь, — пробормотал он, качая головой.
Линь Фэн приоткрыл глаза и бросил на него взгляд.
Мужчина рассмеялся, и его раздражение тут же сменилось теплом:
— Ну конечно, во всём я виноват. А ты сегодня хоть что-нибудь ел? Управляющий сказал, ты днём даже вставал и читал книги. Выглядишь не так уж плохо.
— Ты ушёл, мне стало скучно, — прозвучал мягкий голос юноши с едва уловимой улыбкой. Даже его поддразнивания растворились в воздухе. — Ты весь день где-то пропадал, не взял меня с собой, оставил одного умирать. И даже твои книги мне не дал почитать, да?
— Я был в компании, где же ещё.
— Врёшь, — Линь Фэн потянулся к воротнику рубашки Ло Цзи и вытащил длинный волос. Поднёс его к свету, внимательно разглядывая. — Хм, с бордовым отливом. Яркий цвет. Только юная девушка осмелится так красить волосы. У неё, небось, ещё и кожа белая?
Мужчина выхватил волос и отшвырнул его в сторону.
Линь Фэн был слишком проницателен, чтобы не уловить намёк. Его губы тронула усмешка.
Ло Цзи когда-то женился в Америке. Брак был делом расчёта, устроенным его отцом, — дочь влиятельного гонконгского магната. Поговаривали, она была женщиной с характером, не чуралась интрижек, но всегда поддерживала мужа. Её помощь стала решающей, когда Ло Цзи вернулся из Штатов и укрепил своё положение. Первым делом он передал ей солидный пакет акций. Их отношения были прозрачны, как бухгалтерская книга: всё чётко, всё по расчёту.
Ло Цзи поднялся, ослабил галстук и небрежно бросил:
— На этот раз угадал. Она приехала на собрание акционеров. Кстати, похоже, она собирается задержаться. Так что тебе нельзя здесь оставаться.
Юноша, босой, подошёл к нему сзади. Привстав на цыпочки, он помог снять рубашку и, наклонившись к его уху, тихо рассмеялся.
— И куда ты меня спрячешь? Я ведь пришёл из дома Фан Тяньхэ. Если выйду за эту дверь, вернусь к нему. Как тебе такой расклад?
Ло Цзи обернулся и посмотрел на него через зеркало:
Линь Фэн легонько прикусил мочку его уха:
— А ты проверь, осмелюсь ли я.
Ло Цзи резко развернулся, подхватил его на плечо и в несколько шагов швырнул на кровать. Одним движением он сорвал с юноши просторную пижаму — тот до сих пор носил старые вещи Ло Цзи, так и не обзаведясь своей одеждой. Наклонившись, гангстер вдохнул запах, пропитавший кожу Линь Фэна, — его собственный, густой и терпкий.
В каждом человеке живёт жажда обладания, но в мужчинах, таких как Ло Цзи, она пылала особенно ярко. Этот запах, эта принадлежность действовали на него, как искра на порох. Он грубо перевернул Линь Фэна, прижал к кровати и, едва успев подготовить, вошёл с жадной поспешностью.
Жар, исходивший от тела юноши, был почти невыносимым. Ло Цзи невольно выдохнул от удовольствия.
Линь Фэн, стиснув зубы, сморщился от боли, его голос задрожал:
Мужчина, не останавливаясь, наклонился к нему:
— Ещё раз посмеешь мне такое сказать?
— Вот увидишь… сам всё поймёшь…
Тёплый свет лампы падал на лицо красавца, покрытое испариной. Его прямой нос и тонкие губы отбрасывали лёгкие тени. Кожа, как старинный фарфор, излучала мягкое, хрупкое сияние.
Эта картина разожгла в Ло Цзи пожар. Дела компании, семейные интриги — всё отступило, сгорело в этом неудержимом пламени желания.
Когда лихорадка Линь Фэна отступила, мужчина отвёз его на небольшую виллу неподалёку от главного дома семьи Ло. У ворот было два ключа: один он оставил себе, другой передал управляющему. Юноше ключа не досталось.
Ло Цзи умел читать людей. Линь Фэн, несмотря на внешнюю хрупкость и робость, был далеко не так прост. В нём таилась дьявольская искра, тщательно скрытая, но всё же заметная для такого опытного человека, как Ло Цзи. Было ясно: этот юноша не боится его гнева. Порой он намеренно испытывал границы, то прячась за маской покорности, то внезапно проявляя дерзость, от которой холодело в груди.
Мужчине нравился этот маленький демон. Но он не собирался давать ему шанса переступить черту. Если дело дойдёт до разрыва, их хрупкая связь рухнет. А нынешнее равновесие его вполне устраивало.
Не успел гангстер отъехать от виллы, как телефон зазвонил. Линь Фэн, судя по голосу, только что проснулся и сказал лениво, почти мурлыча:
— Ты где? Я уже по тебе соскучился.
— Не прошло и десяти минут, а ты уже не можешь без меня? Давай, возвращайся в дом и отдыхай. На улице жарко, не стой во дворе.
— Я и так в доме. Только что видел, как твоя машина проехала по дороге.
Ло Цзи никогда не встречал никого, кто был бы так привязчив. В груди защекотало, будто котёнок скрёбся когтями.
— Ладно, будь послушным. Я еду в компанию, но вечером вернусь к тебе.
Линь Фэн сидел на подоконнике второго этажа, одной рукой сжимая телефон, другой прикрывая глаза от слепящего солнца. Его взгляд следил за чёрным «Ягуаром», пока тот не скрылся за поворотом дороги.
— Хорошо, не забудь вечером, — тихо рассмеялся он и сбросил звонок.
Слуг он уже выгнал из комнаты. Дверь с шумоизоляцией была плотно закрыта. Юноша задвинул стеклянную створку окна, и его улыбка угасла:
— Офицер Фан, вы мастер своего дела. В этом дворе несколько уровней охраны, а вы сумели проскользнуть так, что никто ничего не заметил.
Фан Тяньхэ бесшумно выступил из-за дверцы шкафа:
— Почему ты не следовал плану? Из-за тебя вся операция спецгруппы пошла насмарку. Что ты собираешься делать?
— Если бы я следовал плану, ты бы уже был мёртв, офицер Фан.
Фан Тяньхэ замолчал, не находя слов.
— Я ненавижу одного человека из семьи Ло, — медленно продолжил Линь Фэн. — У меня была спокойная жизнь в Южной Америке, но этот человек всё разрушил. Я злопамятен, офицер. Пять лет я ждал шанса свести счёты, но возможности не было. Спасибо вам, полиции. Без вашей помощи я бы никогда не проник в дом Ло.
— Даже если у тебя счёты с семьёй Ло, ты не можешь просто так ломать планы полиции! Ты знаешь своё досье. Если продолжишь действовать на свой страх и риск, даже губернатор не сможет тебя прикрыть. Понимаешь?
Юноша внезапно наклонился так близко, что его дыхание почти коснулось лица Фан Тяньхэ:
— Офицер Фан, это что, ваша забота обо мне?
Мужчина посмотрел ему в глаза:
— Я забочусь о безопасности каждого своего информатора.
— Какой же вы образцовый полицейский.
— Не стоит, это слишком громкие слова.
Парень протянул руку и мягко провёл пальцами по щеке Фан Тяньхэ:
— Хороший полицейский, будьте осторожнее на следующем задании. Смотрите, у вас тут царапина…
Фан Тяньхэ, не ожидавший такого, резко оттолкнул его. Линь Фэн отступил, споткнувшись, но тут же выпрямился и расхохотался:
— Офицер Фан! Я же просто проявил заботу, чего вы так всполошились? Боитесь, что я вас съем? Или, может, уложу в постель?
Его смех был ядовитым, как цветок, распустившийся в тёмной комнате, куда не проникал солнечный свет. Фан Тяньхэ почувствовал, как сердце пропустило удар. Он резко поднялся, распахнул окно и спрыгнул вниз, не оглядываясь.
За его спиной звенел хохот Линь Фэна — цепкий, проникающий в кости, как яд, от которого невозможно избавиться. Даже на расстоянии этот звук эхом отзывался в ушах, не позволяя вырваться. Мужчина перелез через стену двора, но из-за мимолётного замешательства едва не оступился.
Линь Фэн пугал. Он обладает холодной, почти хирургической точностью в понимании человеческой природы. Люди для него были марионетками, чьи нити он дёргал с лёгкостью, играя с их слабостями так, как ему вздумается.
Солнце пекло немилосердно, и на висках Фан Тяньхэ проступили капельки пота. Он понимал, что сотрудничество с Линь Фэном было ошибкой, но остановить всё теперь не решался. Парень знал слишком много. Выросший в высших кругах криминального мира, он с лёгкостью добывал секреты и богатства, до которых полиция не добралась бы и за десятилетия. Без него разрушить империю семьи Ло — главного криминального клана Гонконга — было бы почти невозможно.
Ло Цзи задержался из-за собрания. Выйдя из зала правления, он увидел Юй Лишань. Она, в элегантном платье от кутюр, с глубоким вырезом, искусно подчёркивающим её фигуру, ожидала у дверей. Ей за тридцать, но кожа сияла, как у юной девушки, а яркий макияж лишь усиливал образ утончённой, властной женщины.
Её брак с Ло Цзи был делом расчёта, устроенным его отцом, но эта умная и родовитая невестка никогда не нравилась старику. Тот предпочитал женщин скромного происхождения, тихих и покорных, таких, как мать Ло Цзи. Она знала об этом и старалась как можно реже появляться в главном доме семьи Ло. Даже став хозяйкой после того, как Ло Цзи унаследовал семейный бизнес, женщина не переехала туда, а наведываясь лишь изредка, когда считала нужным.
Ло Цзи знал о её похождениях, но их брак был удобным соглашением. Каждый жил своей жизнью, и это равновесие их устраивало. Пока они оставались мужем и женой, союз их семей обеспечивал стабильность. Для криминального авторитета, только укрепившего свои позиции в Гонконге, эта поддержка была жизненно важной.
— Пойдём, я забронировала столик в ресторане. Поужинаем и поедем домой.
Ло Цзи на миг замер, вспоминая, что на прошлой неделе обещал Юй Лишань этот вечер. Днём, когда звонил Линь Фэн, он совершенно об этом забыл.
Он кивнул и повернулся к помощнику:
— Позвони Линь Фэну, скажи, что я сегодня не вернусь.
Ло Цзи, не ответив, шагнул в лифт.
Женщина бросила взгляд на его лицо и тут же всё поняла. Секретарь шепнул ей, что Ло Цзи, едва заняв кресло главы правления, пару раз не появлялся в офисе по утрам. Поговаривали, он увлёкся юным красавцем, который так его околдовал, что мужчина даже простил людей из компании наёмных убийц, не став с ними разбираться.
Юй Лишань мысленно усмехнулась. Прячешь от меня свои интрижки? Да мне плевать на твои романы. Пока она оставалась хозяйкой дома Ло, такие мелочи, как любовники, её не волновали.
Юноша скучал за обеденным столом, ожидая возвращения Ло Цзи. Днём, когда Фан Тяньхэ оттолкнул его, он весь день прокручивал в голове планы мести, придумывая всё более изощрённые способы отплатить за это.
Управляющий постучал в дверь и тихо произнёс:
— Господин Линь, господин Ло сказал, что сегодня не вернётся. Просил вас поесть и не ждать его.
— У него была назначена встреча с госпожой. Господин Ло сказал, что забыл вас предупредить.
Управляющий, признаться, был удивлён. Ло Цзи всегда держал своих любовников в строгих рамках: приходил и уходил, когда хотел, не утруждая себя объяснениями. А этот юноша, едва появившись, похоже, сумел добиться от босса чего-то большего. В его голосе по телефону даже сквозило небольшое чувство вины.
Управляющий промолчал, не понимая, почему молодой человек произнёс её имя с такой неприязнью.
— Понял, — Линь Фэн поднялся. — Аппетита нет. Пойдем прогуляемся во дворе.
Управляющий последовал за ним. У лестницы юноша спустился на несколько ступеней, но вдруг обернулся и улыбнулся:
— Знаешь, все эти годы я часто получал травмы. Ломал кости, разбивал голову до крови.
Управляющий замер, не понимая, к чему он клонит.
— Я ужасно боюсь боли. В детстве родители баловали меня, я был капризным, не выносил даже малейшего дискомфорта. Но потом, когда боль становилась невыносимой, я раз за разом повторял себе: однажды я заставлю тех, кто виновен, заплатить сторицей. Эта мысль помогала. Боль отступала, я переставал её чувствовать.
Управляющий ощутил смутное беспокойство:
Юноша поднял руку, заставив его замолчать. Это движение было изящным, отточенным, как у человека, воспитанного в строгих традициях высшего общества.
— Не говори ничего. Смотри, — он улыбнулся. — Вот так.
В следующий миг его нога соскользнула, и он рухнул вниз по только что навощённой лестнице. Тело с грохотом покатилось по ступеням.
Управляющий замер, глядя, как Линь Фэн скатывается на пол. Его сердце бешено заколотилось, и ноги подкосились. Лишь через несколько секунд он, задыхаясь, закричал:
Дверь распахнулась, и в комнату вбежали слуги и охранники. Увидев юношу, лежащего в луже крови, несколько девушек вскрикнули: