Нежить Глава 42
Дверь с грохотом распахнулась. Ромуэль коротко кивнул вооружённым подчинённым, стоявшим во дворе.
Женщина-Альфа обернулась, её взгляд остановился на командире. Тот выглядел измождённым: пропитанная потом рубашка липла к телу, зрачки потускнели, выдавая едва сдерживаемые эмоции.
— Полковник, вы… — начала она, но осеклась.
— Сыворотка правды, — отрезал Ромуэль.
Джейн удивилась, но быстро взяла себя в руки, подавляя смятение. Она молча достала шприц и протянула его командиру.
Ромуэль, не говоря ни слова, захлопнул за собой дверь.
Си Нань выглядел так, будто его только что вытащили из ледяной пучины. Влажные от пота волосы прилипли к его мертвенно-бледному лицу. На шее и запястьях проступали синеватые жилы, а под закрытыми веками виднелись пугающие синие узоры.
Но Ромуэль знал, что это бесполезно. Организм Си Наня был натренирован сопротивляться даже электрошоку.
Он выбил воздух из шприца, сжал запястье юноши и, стиснув зубы, одним резким движением ввёл всю дозу сыворотки.
Сыворотка была разработана ещё до его поездки в Китай, но её действие оставляло желать лучшего. Она не давала точных ответов, иногда вводила в заблуждение, а эффект мог проявляться лишь через неделю, постепенно раскрывая обрывочные воспоминания. Для допроса это был ненадёжный инструмент, и Ромуэль прибег к нему только от безысходности.
Си Нань, погружённый в полубред, начал сопротивляться. Наручники звенели, врезаясь в кожу, но Ромуэль с силой прижал его к кровати.
— Где антитела? — Он грубо повернул потное лицо Си Наня, не позволяя тому отвернуться. — Противоударный контейнер, который был с тобой после крушения самолёта. Где он?
Си Нань простонал, его веки дрожали, но взгляд оставался пустым.
— Ты ввёл это себе? — Ромуэль задавал вопросы на китайском, затем на английском, заставляя Си Наня смотреть ему в глаза. — Ты использовал антитела?
антитела… универсальные антитела…
Юноша тяжело дышал, будто тонул в бездонном море. Вода заполняла его тело, проникая через кожу, сдавливая лёгкие, заглушая звуки.
— Их нет, — послышался скорбный женский голос.
В его смятённом сознании он стал совсем маленьким. Двенадцать апостолов взирали на него с цветных витражей церкви. Чтобы разглядеть белый крест, пронзающий небеса, ему пришлось запрокинуть голову.
Женщина в чёрной вуали сжимала его руку. Они стояли перед гробом из тёмного соснового дерева.
— Я вытащила его из ада, но не смогла вернуть к жизни. Он ни жив, ни мёртв. Он бродит по моей лаборатории день за днём, осень за зимой, издавая одинокие, полные тоски вздохи…
Слёзы катились по её прекрасному лицу, орошая белый цветок, приколотый к груди.
— Ящик Пандоры открыт. Бедствия, чума, вирусы и страдания вырвались наружу с хохотом. Они покроют землю до прихода зимы и уничтожат мир до наступления весны.
— Я бессильна. Нет лекарства, чтобы это остановить. Я могу лишь снова закрыть ящик…
Женщина шагнула к священнику, взяла из его рук чёрный ларец и извлекла пробирку, наполненную изумрудно-зелёной жидкостью. Она бережно положила её на гроб, а затем выдернула из стены пылающий факел.
Маленький Си Нань в страхе отступил назад.
В свете пламени пробирка мерцала, завораживая и пугая своей смертельной красотой.
— Наказание за кражу огня богов будет уничтожено в пламени, — прошептала она.
Внезапно двери церкви с грохотом распахнулись. Женщина обернулась, и пуля, рассекшая воздух, выбила факел из её рук.
Солдаты хлынули внутрь. Крики и проклятия заглушили всё. Си Наня сбили с ног в толпе, а военные, как стая волков, бросились к женщине и вырвали пробирку из её рук.
— Докладываю, вирусная сыворотка изъята! — прокричал один из них.
— Беги! — пронзительно крикнула женщина сквозь хаос. — Беги!
Воспоминания смешались в калейдоскопе обрывочных образов.
Си Нань помнил лишь, как дрожала земля, или, может быть, это он сам, спотыкаясь, отступал назад. Перед тем как сознание угасло, он увидел, как солдат открыл противоударный контейнер и в клубах белого пара осторожно поместил туда изумрудную пробирку.
Незначительная деталь, но она врезалась в память, выжженная калёным железом: на крышке контейнера была эмблема белого орла с распростёртыми крыльями.
В лаборатории на металлическом потолке был выгравирован рельеф белого орла.
Последняя капля изумрудной жидкости из шприца вошла в позвоночник. Затем, через несколько минут тишины, под напряжёнными взглядами учёных, мёртвое тело дрогнуло, издав глухое рычание из глубины груди.
Послышались аплодисменты. Учёные поздравляли друг друга, обнимались, но внезапно зал наполнился криками ужаса. Живой мертвец, шатаясь, рухнул на пол и вцепился в ближайшего лаборанта, впившись зубами в его лодыжку.
Послышались крики и звуки борьбы, лаборатория покрылась кровью. Люди бросились к выходу, топча друг друга.
Си Нань стоял за стеклянной стеной на верхнем ярусе лаборатории, наблюдая сверху, как толпа колотила в запертые двери, крича в отчаянии. Живой мертвец отбросил изувеченный труп и, оставляя за собой след чёрной крови, пополз к людям.
Он поднял пистолет, но помедлил. Лишь голос за спиной заставил его действовать.
Си Нань нажал на спуск. Послышался лёгкий свист, и зомби, оказавшийся в шаге от толпы, рухнул с простреленной головой, разбрасывая ошмётки по полу.
— Что ты делал? — холодно спросил подошедший.
Си Нань молча отбросил пустой пистолет, поправил манжеты и направился к выходу.
Но в тот момент, когда они поравнялись, Ромуэль схватил его за воротник и с силой прижал к стеклянной стене. Его взгляд впился в равнодушные глаза Си Наня.
— Ты мог выстрелить сразу, как только понял, что эксперимент провалился. Почему ты медлил?
— Ты специально смотрел, как того лаборанта разрывают заживо, потому что он пытал тебя в детстве, верно? — произнёс Ромуэль.
Их взгляды скрестились. Си Нань долго молчал, но наконец его губы дрогнули, сложившись в едва заметную улыбку. На его бледном лице она казалась обманчиво мягкой, почти нежной, но лишь для тех, кто не знал, какой холод таился в его глазах.
— Вы опять разорвали мой рапорт с просьбой уничтожить вирус и прекратить эксперименты, верно?
Брови Ромуэля дрогнули, но он не успел ответить.
— Ничего страшного, — продолжил Си Нань, не давая ему вставить слово. — Это всё равно в последний раз.
Он вырвался из хватки и направился к двери. Ромуэль, глядя ему вслед, повысил голос:
— Сколько раз тебе повторять, Ной! Вирус «Пандора» это прорыв! Он дарует человечеству вечную жизнь, власть над смертью! Отныне богов не будет, мы сами станем вечностью!
— Эксперимент твоей матери провалился, потому что она не смогла разгадать последний код вируса, этот ключ к бессмертию. В ящике Пандоры осталась лишь надежда. И теперь человечество должно её выпустить. Если мы продолжим, последний код будет…
— Ничего такого не существует, — спокойно перебил Си Нань. — Это не надежда.
Ромуэль, скрестив руки, нахмурился. Си Нань слегка повернул голову, и в этом ракурсе его сходство с матерью стало поразительным; то же неуловимое обаяние, тот же ледяной огонь в глазах.
— Последнее, что осталось в ящике Пандоры, это иллюзия. В мифах она открыла путь к царству Аида, в подземный мир.
— То, что вы делаете, открывая ящик заново, приведёт к тому, что последний код вируса уничтожит человечество. Он утащит весь мир в ад.
Си Нань замолчал, а затем вдруг улыбнулся.
— Впрочем, какое мне до этого дело? Я ведь всё равно не умру.
Ромуэль остолбенел, глядя, как юноша уходит.
Молния рассекла чёрные тучи, и ливень хлынул на землю. Могильные плиты, пропитанные дождём, отливали угольно-чёрным блеском.
Вертолёт с рёвом пошёл на снижение. Несколько фигур в штатском, китайцы с фонарями в руках, спрыгнули в вязкую грязь кладбища. Си Нань не обернулся. Он стоял перед надгробием, шепча едва слышную молитву. Его холодные губы двигались медленно, а пальцы сжимали медный медальон на груди. Капли дождя стекали с края капюшона, падая тонкими струями на землю.
Лучи фонарей приближались, шаги в шуме ливня звучали осторожно, настороженно. Наконец кто-то кашлянул и хрипло произнёс на китайском:
Тот же голос, стараясь быть деликатным, продолжил:
— Господин Го, как и было условлено, поручил нам передать вам кое-что.
Человек шагнул вперёд, разбрызгивая грязь, и протянул букет белых роз, промокших под дождём.
Си Нань прервал молитву. Под взглядами окруживших его людей он медленно вытащил одну розу и, наклонившись, воткнул её в землю перед надгробием.
Это действие, заранее оговорённое, заставило всех выдохнуть с облегчением. Человек, передавший букет, не смог скрыть волнения:
— Здравствуйте! Мы долго пытались наладить с вами контакт, но всё не получалось. Господин Го завершил приготовления, и человек, отвечающий за изолятор на базе «Белый Орёл», уже на месте…
Си Нань заговорил, и его китайский, к удивлению собеседника, оказался безупречным:
Тот растерялся, но быстро ответил:
— Личный доверенный человек господина Го.
Никто не понял, что он имел в виду. В кладбищенской тишине, нарушаемой лишь шумом дождя, повисло тяжёлое молчание.
Спустя мгновение Си Нань заговорил снова, медленно и холодно:
— В ваших вооружённых силах есть секретное подразделение высшего уровня под номером сто восемнадцать. Оно состоит из восьми отрядов.
Но Си Нань, не обращая внимания на его слова, продолжил тем же бесстрастным тоном:
— В сто восемнадцатом отряде есть капитан по фамилии Чжоу. Я требую, чтобы этот человек вместе с единственным внуком замминистра Го лично встретили меня на месте. Если, выйдя из самолёта, я не увижу их обоих, я сочту, что моя личность раскрыта, и убью встречающего, забрав цель. Если во время эвакуации моя безопасность или безопасность цели будет под угрозой, я сначала убью внука замминистра Го, а затем исчезну.
— И после этого вы никогда не найдёте меня в бескрайнем море людей.
Си Нань развернулся, его сапоги заскрипели в грязи.
Главный из штатских твёрдо ответил:
— Без проблем. Все ваши требования будут выполнены, мы немедленно передадим их господину Го.
— Ваш господин Го знает, что я никому не доверяю…
Под взглядами людей в штатском он двинулся прочь, его голос растворился в шуме ливня:
— Я хочу, чтобы меня встретил только тот, кого я указал.
Лето. Ему было пятнадцать. В тропическом лесу буйно росли деревья, а солнце отбрасывало лучи, пробивающиеся разноцветными бликами сквозь густую листву. Молодой спецназовец спал, скрестив руки под головой. Его лицо, покрытое грязью и камуфляжной краской, всё равно выдавало резкие, мужественные черты: высокие скулы, прямой нос, угловатую линию подбородка.
Юноша крался по мягкому ковру из опавших листьев, стараясь не издать ни звука. Он присел рядом со спящим, затаил дыхание и, зажав в пальцах крохотного муравья, потянулся к его носу, чтобы положить насекомое.
Но в последний момент спецназовец, не открывая глаз, молниеносно перекатился, одним движением повалив юношу на землю и прижав к себе. Не давая опомниться, он принялся безжалостно щекотать его шею и подмышки.
— Ха-ха-ха… — юноша задыхался от смеха, отбиваясь изо всех сил. — Я виноват, виноват! Угощу тебя фруктами… Ха-ха-ха!
Он выудил из кармана горсть алых фруктов, но не успел договорить, как спецназовец выпрямился и с насмешливой улыбкой достал из своего кармана плоды покрупнее и ярче.
— И это, по-твоему, фрукты? — бросил он, глядя на ошарашенного юношу.
Костёр пылал, отгоняя мошкару и освещая тёмную чащу. Юноша сидел у огня, скрестив ноги, лениво счищая кожуру, и протянул с лукавой интонацией:
— Почему твои фрукты слаще моих?
Его губы, испачканные соком, алели в отблесках костра. Спецназовец, сооружая гамак, то и дело бросал взгляды на беспечное лицо юноши и, наконец, буркнул:
— Кто знает? Я за ними несколько километров топал, а ты ещё нормальную еду есть отказываешься.
— Не буду я есть эту энергетическую бурду, — отрезал юноша.
— Разборчивый какой, — хмыкнул спецназовец, проверяя гамак на прочность.
Юноша, лениво подпирая щёку рукой, наблюдал за его суетой.
— Братишка, ты уже несколько ночей караулишь. Может, сегодня я посторожу?
— Ты-то? А если зверь придёт и утащит тебя?
Спецназовец расхохотался, потрепав юношу по волосам.
— Не хочу спать в гамаке, — пробормотал тот, переворачиваясь у костра и задумчиво жуя фруктовую косточку.
— Да, холодно. Но я ничего с этим не могу поделать.
Юноша ловко проскользнул вокруг костра, его движения были проворными. Он увернулся от попытки спецназовца подхватить его и закинуть в гамак.
— Малой! — тот поднёс руку ко лбу, скрывая улыбку. — Ну что тебе надо?
В свете костра глаза юноши сверкнули. Он улыбнулся, хитро и чуть лукаво:
— Я посторожу здесь, дай мне ружьё, а ты иди спать.
Не успел он договорить, как спецназовец плюхнулся рядом с костром и поманил его:
Юноша подвинулся ближе, и в тот же миг спецназовец подхватил его, притянул к себе и крепко обхватил ногами в камуфляжных штанах. Не давая вырваться, он укутал его своей тёплой тактической курткой, плотно закрыв даже шею, чтобы ни один сквозняк не проник внутрь.
— Фокус готов, — коротко бросил он. — Спи.
Затылок юноши прижали к широкой, крепкой груди. Он оцепенел, чувствуя, как тепло чужого тела отгораживает его от ночного холода. Ровное, мощное биение сердца спецназовца сливалось с потрескиванием костра. Где-то вдалеке завывал ветер, но он был таким далёким, словно больше не касался их мира.
Юноша осторожно вдохнул. В воздухе витал запах молодого, сильного Альфы, с лёгкой примесью пота и земли. Впервые в жизни этот запах подарил ему чувство покоя, укрыв от одиночества и опасности.
— Я ещё не спросил, как тебя зовут, — пробормотал он, уже засыпая.
Спецназовец, держа оружие и настороженно вглядываясь в тёмный лес, ответил:
— Хм? Участникам и заложникам нельзя обмениваться именами. Против правил.
Тот вздохнул, прижимая юношу чуть ближе.
— Ладно, ладно… Только никому не говори.
— Чжоу И, Чжоу Эр, Чжоу Сань, Чжоу Жи*1…
— Чжоу Жун! — Спецназовец закатил глаза и легонько шлёпнул его по голове, но это действие было скорее ласковым. — Жун, как «вооружённый солдат».
Юноша удовлетворённо хмыкнул, зарываясь глубже в куртку.
— Если будет опасность, зови Жун-Гэ, — добавил Чжоу Жун. В свете костра его лицо чуть покраснело, и он прошептал: — Зови Жун-Гэ, и где бы я ни был, я приду за тобой.
Неважно, как далеко… Я всегда найду тебя.
Спустя одиннадцать лет, в центре города Т, захваченного зомби. Си Нань поймал трос, спущенный с вертолёта, и Чжоу Жун, обхватив его за талию, вместе с ним рухнул в бронемашину. Позади мотоцикл, крутясь, врезался в толпу зомби, и оглушительный взрыв разорвал воздух.
Они обнялись, падая в укрытие, тяжело дыша.
— Фамилия Чжоу, Жун, как «вооружённый солдат». А ты?
В тусклой комнате одноэтажного дома Си Нань корчился от боли. Его тело, покрытое следами электрошокера, было мокрым от холодного пота, пропитавшего простыни. Он хрипло дышал, каждый вдох давался с трудом, что казалось воздух был пропитан ядом.
Долгие годы разлуки, горы и реки между нами…
Как ты обещал… Пожалуйста, приди за мной ещё раз.
*1. Услышав фамилию спецназовца «Чжоу» (周), юноша намеренно начинает перебирать варианты его полного имени, основанные на днях недели: «Чжоу И» (周一, Zhōu Yī) — Понедельник (досл. «Чжоу Один»), «Чжоу Эр» (周二, Zhōu Èr) — Вторник (досл. «Чжоу Два»), «Чжоу Сань» (周三, Zhōu Sān) — Среда (досл. «Чжоу Три»), «Чжоу Жи» (周日, Zhōu Rì) — Воскресенье (досл. «Чжоу День»). Получается этакий забавный каламбур.