Ша Цин Глава 58 Могила
Признание «убийцы серийных убийц» всколыхнуло общество. Новостные каналы упивались сенсацией, а общественное мнение раскололось на враждующие лагеря. Интернет-форумы и социальные сети бурлили спорами, где вопрос «Можно ли оправдать насилие насилием?» сменился загадкой: «Почему он признал вину, имея всё шансы на оправдание?». Теории заговора, обвиняющие в тайных махинациях то ЦРУ, то федеральное правительство, множились с каждым часом. У здания, где работали Лео и Роб, толпились репортеры, жаждущие новых заголовков. Центр содержания под стражей, окружённый фанатами и протестующими, напоминал осаждённую крепость, готовую пасть под напором людского прилива. Казалось, ещё немного, и придётся вызывать спецназ с вертолётами.
В офисе Роб, склонившись над экраном ноутбука, с раздражением листал новости.
— Допрос с пристрастием? Полная чушь! Его же не в Гуантанамо держат! А это что!? «Секреты тайной сделки»? Откуда вы вообще это берёте, гении пера? — напарник возмущённо фыркнул и взглянул на Лео. — А ещё пишут, что ты с Ша Цином…
Лео опешил, чувствуя, как сердце пропустило удар.
— Ой, прости, ляпнул, — Роб неловко хмыкнул. — Это просто фанфик от слэшеров.
— Слэшеры? — Лео в недоумении приподнял бровь.
Роб украдкой посмотрел на напарника. Тот казался спокойным, его взгляд был ясным, будто тени прошлого наконец отступили. Пожалуй, можно говорить прямо.
— Ну, фанаты, которые гадают, кто из вас с Ша Цином… э-э… «сверху», а кто «снизу». Целая армия, в основном девчонки.
— Я всё ещё не совсем понимаю.
— Да про вас двоих, кто в паре… ну, актив, а кто пассив.
Лео уставился на него с таким изумлением, что Роб замахал руками, отгоняя невидимую угрозу.
— Не я это придумал, клянусь! Всё из-за этой чёртовой книги, «Шахматы жизни и смерти». Каннинг продал отрывки за бешеные деньги, и интернет просто взорвался. Издательства дерутся за права на роман, а фандом уже плодит тонны фанфиков. Все старые книги Роя Ли раскупили, допечатывают новые тиражи.
— Безумный мир, — Лео глубоко вдохнул, чувствуя, как воздух застревает в груди. Неужели толпы людей фантазируют о романе между агентом ФБР и подозреваемым из-за какого-то романа? Чёрт возьми, неужели Ша Цин написал там что-то, чего не должен был? Про пулю, зажатую в зубах, или про то, что было потом? Лео с тоской подумал, что репутация ФБР теперь точно под ударом.
— Ага, раньше фанатки слали серийным убийцам любовные письма, а теперь делают сайты и «шипперят» парочки, — напарник саркастически ухмыльнулся. — Прогресс, что уж.
Лео устало подпер лоб ладонью и тихо застонал.
— Да ладно, — Роб ободряюще хлопнул его по плечу. — Это всего лишь фантазии каких-то девчонок, на твою работу и жизнь это не повлияет. И я, само собой, никому ни слова. Хотя, если честно, мне и самому любопытно, кто из вас, ну, знаешь, сверху?
Лео не нашёл сил даже для стона. Схватив свёрнутую газету, он с размаху треснул Роба по голове.
— Что там у спецназа? Ли Бицина спасли?
— Только что сообщили! Спасли, доставили в больницу на обследование. Вроде в порядке, только слегка не в себе. Жаль, но те, кто его охранял, сбежали задолго до штурма. Никого не поймали, а могли бы вытрясти хоть что-то про Ша Цина.
— Даже если бы поймали, ничего бы не узнали. Он всегда просчитывает всё на несколько ходов вперёд.
— Потому я и в шоке от его признания, — Роб покачал головой. — Слышал, прокурор Мартинэ утром заключила с ним сделку: Ша Цин признаёт вину, кается на суде, раскрывает ФБР своё настоящее имя, сообщников и источники финансирования, а ещё публично заявляет, что всё в его романе вымысел. Взамен, семнадцать лет тюрьмы.
— Семнадцать лет. — Лео тихо повторил, задержав взгляд на фотографии преступника на первой полосе газеты.
— Не так уж много, — пожал плечами Роб. — Отсидеть две трети, и на условно-досрочное.
Он замолчал, почувствовав, как сгустилась атмосфера, и поспешил сменить тему.
— Слышал, он из Финикса, зовут Элвис Ли. Его родители…
Роб осёкся, поймав скептический взгляд напарника, ясно говоривший: Поверишь, проиграешь.
— Ладно, ладно, знаю, ты не бросишь копаться, — он хмыкнул. — Одержимый копатель.
Лео усмехнулся, собираясь ответить, но телефон звякнул, оповещая о новом сообщении. Он взглянул на экран, и его лицо немного изменилось. Вскочив, он схватил чёрное пальто со спинки стула.
— Нашёл зацепку в деле двадцатилетней давности. Лечу в Юту. Роб, есть для тебя задание.
— Задание? Считай, сделано! — Роб шутливо отдал честь двумя пальцами.
— Встреть в аэропорту Молли Лоуренс. Её рейс только что приземлился.
— Молли Лоуренс?! — Роб моргнул, а затем, очнувшись, воскликнул: — Нет, нет, нет, ты не можешь взвалить это на меня! Как я объясню, что из-за тебя её настоящий зять был под домашним арестом, а фальшивый угодил к тебе в постель, а потом в тюрьму? Боже, я даже представить не могу её лицо! Слушай, Лео, бегство не выход! Она твоя сестра, в худшем случае наорёт, но не убьёт же! А вот я… Лео! Лео!
Но черноволосый напарник, не оборачиваясь, стремительно вышел из офиса, с грохотом захлопнув дверь, будто убегая от погони.
В камере MCC Алессио, глядя на Ша Цина, сидевшего на краю койки в ожидании конвоя, произнёс:
— Ты уходишь? Слышал, ты признал вину. Это ожидаемо, но вот что странно: ты потребовал отбывать срок именно на острове Райкерс, и это было условием сделки?
Юноша промолчал. Его не удивило, что Алессио в курсе, этот итальянец выглядел человеком, у которого всегда есть свои каналы и связи.
— Разве я не говорил, что Райкерс называют «Могилой»? — мафиози тяжело опустился рядом, и его голос прозвучал с искренней тревогой. — Послушай, Ша Цин, мы оба знаем, что такое колонии строгого режима. Но «Могила», это нечто иное, хуже всех их, вместе взятых.
Убийца убрал руку Алессио с плеча.
— И всё равно туда рвёшься? — Алессио осёкся, внимательно вглядываясь в соседа по камере. За месяцы, проведённые бок о бок, он распознал в нём непреклонную волю. Если такой человек принял решение, его не остановить никому.
— Ладно, — итальянец вздохнул, сдаваясь. — Если ты твёрдо решил, у меня есть просьба. — Он сунул руку под тюремную робу, извлёк из потайного кармана массивное кольцо и вложил его в ладонь юноши. — Передай это моему брату, Тимоти Белларди. Он в пятом блоке Райкерс.
Ша Цин повертел кольцо в пальцах. На металле темнел выгравированный узор, двуглавая змея, обвивающая лилию. Кольцо выглядело скорее как артефакт, чем украшение, тяжёлое и зловещее.
— Это явно не просто кольцо. И у тебя точно есть способы доставить его в Райкерс без меня.
— Верно, — кивнул Алессио, не пытаясь отрицать. — Но я доверяю только тебе. Это не просто кольцо, а фамильная печать семьи Белларди. Думаю, ты слышал о нас.
— О, печать крёстного отца, — Ша Цин усмехнулся, скользнув взглядом по собеседнику. — Вы всё ещё ставите штампы на секретных письмах?
— Это ещё и символ традиции. Хотя мы между собой зовём его «проклятым кольцом». Его последний владелец, мой дядя, погиб от пули наёмника. Потом был кузен Дерек, его убило током на круизном лайнере. А Винсент, другой кузен, так хотел заполучить кольцо, что… — он понизил голос, — лифт, в котором он ехал, рухнул с десятого этажа.
— И ты в это веришь? — Ша Цин поинтересовался.
— Неважно, верю я или нет, — сокамерник пожал плечами. — Главное, я не хочу держать его при себе. А вот мой брат думает иначе. Если я не отдам ему кольцо, боюсь, однажды «несчастный случай» настигнет и меня.
— Нет, мы в отличных отношениях, если не считать вопросов, где на кону серьёзные интересы.
Юноша задумался, взвешивая кольцо в руке.
— Хорошо, я сделаю это. Считай, в благодарность за твою… заботу всё это время. Но я не знаю твоего брата.
— Увидишь его, так сразу узнаешь, клянусь, — с улыбкой бросил Алессио.
— Пора, — надзиратель, сопровождавший Ша Цина, постучал дубинкой по двери, напоминая о времени отправления.
Ша Цин спрятал кольцо во внутренний карман белья и направился к выходу. Алессио, не сдержав порыва, схватил его за запястье. Пока Ша Цин не вырвался, он наклонился ближе и шепнул, почти касаясь его уха:
Ша Цин едва заметно кивнул и шагнул за порог, когда конвоир отворил решётку.
По коридору он шёл, ощущая на себе внимание окружающих. Внезапно его глаза поймали знакомое лицо: Ган, профессиональный киллер из гонконгской банды «Большой круг», партнёр по маджонгу. Худощавый азиат в очках, бледный, на вид почти безобидный, остановился перед ними. Но его появление заставило охранников напрячься, как перед ядовитой змеёй, готовой к броску.
— Не дёргайтесь, я просто вспомнить былое, — дрожащим голосом произнёс Ган. — Теперь, когда он уходит, нам снова не хватает игрока.
Когда они поравнялись, киллер наклонился к Ша Цину и едва слышно прошептал:
— В память о твоей честной игре, мой прощальный подарок. Ищи под плиткой в прачечной шестого участка в Могиле. Ищи хорошенько.
Не дав охранникам среагировать, Ган скользнул прочь, растворяясь в полумраке коридора.
Машина для перевозки заключённых, в которой был лишь один пассажир, покинула Федеральный центр заключения Нью-Йорка, когда ночь окончательно поглотила город.
Алессио, стоя у окна на седьмом этаже MCC, провожал взором исчезающий в темноте автомобиль. Он протянул руку, и охранник молча вложил в его ладонь мобильный телефон. Итальянец с каштановыми волосами набрал номер и произнёс три слова:
На рассвете в утреннем тумане вырисовалась пустынная береговая линия. В двух километрах от берега виднелся остров, соединённый с материком длинным арочным мостом. На острове теснились низкие строения, а у причала ржавела огромная баржа, давно утратившая способность двигаться. Пятиэтажный корпус, покрытый облупившейся белой краской, был усеян множеством мелких окон... Всё это и было тюрьмой.
Остров Райкерс, окружённый высокими стенами и колючей проволокой, делился на десять зон, переплетённых, как лабиринт, но изолированных друг от друга. Это был уголок, отвергнутый и забытый миром.
Первым делом каждый прибывший должен был принять душ.
Из-за переполненности тюрьмы душевые работали в три смены: утром, днём и вечером. Когда двое конвоиров ввели нового заключённого в душевую пятого блока, просторное помещение наполнилось напряжённым гулом.
Охранник Саймон бросил на прибывшего взгляд, полный сочувствия. В этом месте, пропитанном тестостероном, слишком красивое лицо было для окружающих как приглашение к пиршеству в аду, а для самого заключённого бедой.
В этой тюрьме не было тихих душ, и Саймон это знал. Не вытерпев жадных взглядов, он угрожающе стукнул дубинкой по водопроводной трубе:
— Мыться, и без фокусов! Сегодня никто не будет устраивать бардак!
Он и его напарник Джо следили, чтобы новый заключённый завершил душ под градом хищных взглядов. В первый день если что-то случится, начальству не объяснишь. Затем они повели его в медпункт для проверки на склонность к суициду.
Обнажённые и разгорячённые мужчины в душевой горели от желания, каждый строя свои коварные планы.
Огромный чернокожий мужчина весом не меньше двухсот пятидесяти фунтов, наслаждаясь тем, как двое других растирают ему спину, отдал приказ своему подручному:
— Хочу, чтобы этот новенький сегодня же оказался в моей камере. Скажи Ларри, что я заплачу двойную цену.
— Я дам тройную, — послышался голос из другого конца душевой. Высокий, мощный темнокожий мужчина с татуировками от лысой головы до щиколоток бросил вызов. Он выглядел как железная башня, разрисованная граффити.
— Волчья Дубина, я сдеру с тебя кожу и сделаю из неё шторы и коврик для сортира, — процедил зэк, прищурив крошечные глаза, в которых вспыхнула угроза.
— Ты только и годишься на бабские поделки, Марво, — парировал Волк, не смягчая тона. — С тех пор как новичок чуть не откусил тебе твой инструмент, ты вообще в деле? Или уже открыл для всех дырку сзади?
В любой другой день такие слова привели бы к кровавой драке. Но сегодня атмосфера была гнетущей, как перед штормом, когда низкое давление сгущает воздух, а тучи ждут, чтобы обрушить бурю.
— Посмотрим, Волчья Дубина, посмотрим, — глухо буркнул Марво, и в его глазах мелькнула звериная ярость.
Тот расхохотался, его пальцы невольно дёрнулись, будто сжимали оружие:
Ларри, ответственный за распределение камер, оказался в трудном положении. Обидеть Марво или Дубину он не хотел. Хоть они и были заключёнными, а он охранником, его семья жила в Нью-Йорке. Прогневать босса «Хромых» или «Кровавых» означало поставить родных под удар, даже если эти боссы сидели за решёткой.
Чёртова работёнка, — подумал Ларри. Новички появляются каждый день, но почему оба выбрали одного и того же? И так решительно! Пока он ломал голову, к нему подошёл Саймон с двумя стаканами кофе, один из которых поставил на стол.
— Чего хмуришься, глядя на расписание? У тебя же золотая жила.
Ларри тяжело вздохнул и пожаловался:
— Если решишь эту задачку, отдам тебе все их взятки, тысячу двести пятьдесят баксов.
Саймон выслушал и ухмыльнулся, будто говоря: И это тебя так напрягло?
— Проще простого. Дай новичку одиночку, и дело с концом.
— Дослушай. Камера 1317 освободилась, засели его туда.
Глаза Ларри загорелись. Если в пятом участке и был кто-то, способный противостоять Марво и Волчьей Дубине, то это обитатель одиночной камеры 1316.
— Но «Крёстный отец» не по этой части…
Саймон раздражённо ткнул ложкой Ларри в лоб:
— Какая разница? Распусти слух, что это желание «Крёстного», и пусть Марво с Волком так думают.
Ларри просиял, осознав гениальность плана, и начал заполнять расписание. Написав «Элвис», он вдруг остановился и обеспокоенно спросил:
— Ты не забыл, как умер Пейдж из 1317? Если мы без предупреждения подселим новичка, не разозлим ли «Крёстного отца»?
Саймон указал на экран, где красовалось фото нового заключённого. Даже на тюремном снимке с табличкой в руках Элвис Ли выглядел так, будто не принадлежал этому мрачному месту.
— Как думаешь, «Крёстный» примет его как подарок или как вызов?
Ларри взглянул на фото, потом ещё раз, и кивнул:
— Как гетеросексуал, скажу честно, он симпатичнее большинства женщин-надзирательниц и медсестёр на острове. Даже если «Крёстный отец» не заинтересован, держать такого рядом всё равно приятно.
— Вот и славно, — Саймон допил кофе и поднялся. — Пойду дежурить да приструнить пару недоумков. Крутых не тронешь, так хоть мелочь прижмёшь. Чёрт, последние дни какое-то паршивое предчувствие, будто назревает что-то скверное…
— Не каркай, — отмахнулся Ларри. — Что может быть хуже, чем гнить этим подонкам в «Могиле»?