Преследование Глава 47
Лю Чжэ набрал номер Чжэн Пина:
— Эй, когда ты вернешься? Я на пределе! Этот Цин Ши каждый день оккупирует мой кабинет, разваливается в кресле, закидывает ноги на стол и листает свои мерзкие журналы. А стоит кому-то зайти с отчетом, он начинает зачитывать вслух похабщину! Теперь все шушукаются, будто у нас с ним… что-то есть!
На том конце трубки повисло молчание, а затем послышался низкий смех Чу Си:
— Что-то есть? Это ты про какую такую интрижку?
Лю Чжэ осёкся, но тут же взял себя в руки:
— Ох, молодой господин Чу! Как твоё драгоценное здоровье? Хорошо ли спишь? В настроении ли? Береги себя, погода нынче капризная, одевайся теплее…
— Слыхал, ты вскружил голову моему телохранителю?
Лю Чжэ замер, будто его закоротило, как старый магнитофон. Он юркнул в угол коридора, бросив настороженный взгляд на наёмника, который, как король, развалился в его кабинете. Лицо Лю Чжэ скривилось.
— Это нехорошо, Лю Чжэ, — продолжил Чу Си. — Цин Ши — парень простой, прямолинейный. В глубине души он мечтает о настоящей любви. Да, он не блещет умом, как Чжэн Пин, но сердце у него ранимое. А ты, повеса и бездельник, решил просто поразвлечься? Если разобьешь его нежную душу, чем расплатишься, а?
— …Я виноват, — выдавил Лю Чжэ.
Он почти видел, как Чу Си, улыбаясь, довольно кивает. И тут же услышал его небрежный вопрос:
— Кстати, Лю Чжэ, давно не виделись. Как там моя собачка?
Лю Чжэ на миг опешил, но быстро собрался:
— В полном порядке! Лучше не бывает!
И правда, Чжэн Пин холит и лелеет пса: шерсть блестит, кормежка по часам, целая свита нянек развлекает. Разве может собака, которую чуть ли не трюфелями кормят, быть в плохой форме?
— Скучаю по своей малышке, — заявил Чу Си тоном, не терпящим возражений. — Привези её ко мне. И смотри, обращайся с ней бережно, она у меня пугливая. Подготовь свежий корм, на корабле следи, чтобы не простудилась — море ветреное. Хотя нет, лучше отправь её вертолетом, а то на корабле ей будет тоскливо.
Лю Чжэ почувствовал, как его надежды рушатся с оглушительным треском. Собрав остатки мужества, он хотел спросить, как дела у Чжэн Пина и почему тот не берёт трубку, но Чу Си нарочно перебил:
— Ах да, Лю Чжэ, Чжэн Пин, кстати, простыл. Я велел ему спать в гостиной, чтобы не заразил собачку. Хочешь, позову его к телефону?
Лю Чжэ медленно опустил трубку, рука безвольно повисла. Он задрал голову, в глазах вспыхнула яростная решимость. Сжав кулаки, он зашагал к кабинету.
Да, там все еще ошивался телохранитель Чу Си. Да, тень могущественного молодого господина Чу чёрной тучей нависла над корпорацией Чжэн, не пропуская ни луча света. Да, Лю Чжэ знал, что он — лишь мелкая пешка, и под ледяным взглядом Чу Си, чья улыбка ранила острее ножа, он не продержится и минуты.
Но сейчас? Терпеть больше невозможно!
Его кабинет — его территория! — не будет дальше оскверняться! Это должно закончиться!
Лю Чжэ с грохотом распахнул дверь, ворвался внутрь, подхватил со стола кипу документов и ноутбук и, бросив ошарашенному Цин Ши яростный взгляд, выпалил:
Прижимая к себе груду вещей, он позорно сбежал из собственного кабинета.
Почему Цин Ши решил, что Лю Чжэ что-то скрывает? Все дело в его интуиции. Цин Ши был наёмником долгие годы — диким, безжалостным, из тех, кто живёт на грани. Полжизни он скитался по миру, и его чутье на неприятности было почти сверхъестественным.
Он не был из тех современных снайперов, что прячутся, целятся и убегают. Нет, он мастер ближнего боя — умелый, беспощадный. Он мог устранить цель чем угодно: ножом, пистолетом, дубинкой или даже шариковой ручкой.
Он настоящая машина для убийств — жестокая, хладнокровная, но при этом внимательная к мелочам. Его талант выслеживать и преследовать граничил с искусством. По едва уловимому запаху в воздухе он мог понять, что здесь происходило.
Что происходило? Секс, очевидно. А потом нашего красавчика-принца, который вечно влипает в неприятности, увели.
Кто мог забраться в постель к Чу Си? Кто, кроме Чжэн Пина?
Ну, может, еще Кэ Ишэн. Но Цин Ши был уверен: если Чу Си не хочет, чтобы его брали, никто не посмеет. Тем более в его доме — укреплённом, как крепость, где даже шёпот из спальни тут же услышат охранники.
Наёмник ухмыльнулся, бросив Дун Ша:
— Не волнуйся, это точно Чжэн Пин, больше некому.
И, посмеиваясь, подумал: Интересно, этот парень так мастерски пролезает к Чу Си в постель — что, он гуру секса?
Если бы Дун Ша, которая места себе не находила от беспокойства за семью Чу, узнала, о чем размышляет Цин Ши, она бы, наверное, разрыдалась на месте.
Лю Чжэ, пылая гневом, ворвался на парковку и замер. На крыше его машины, небрежно болтая ногами и постукивая по стеклу, сидел человек. Бледная кожа, черные волосы, дерзко вздёрнутый нос, глаза, в которых искры могли бы поджечь толпу, татуировки лотоса на мускулистых руках, выглядывающих из-под майки, и рубиновая серьга в брови, сверкнувшая, когда он повернул голову. Цин Ши широко улыбнулся и помахал рукой:
— Ну что, приятель, пропустим по стаканчику?
— Я понятия не имею, где ваш молодой господин! — рявкнул Лю Чжэ.
— Ого, какой темперамент! Что, почки шалят?
— Это у тебя почки шалят! У всей вашей семейки шалят!
— Мои почки в порядке, — серьезно заявил наёмник. — Хочешь, докажу? Хотя сейчас не до того. Где твой Чжэн Пин?
Лю Чжэ насторожился, прищурив глаза:
— Да так, ничего особенного… Хотя, знаешь, это Дун Ша его ищет. Где он? Давно не видно. Позови его, я поговорю, идет?
— Его нет! — отрезал Лю Чжэ. — Что надо, я передам!
Наёмник почесал затылок, окончательно растрепав свои торчащие, склеенные гелем волосы. Он выглядел то ли растерянным, то ли хитро задумчивым, а потом медленно, с ленцой, произнёс:
— Ну ладно, тебе так тебе… Надо передать слова Дун Ша…
Он откашлялся, посмотрел на Лю Чжэ с театральной нежностью и выдал:
— Муж! Я тебя люблю! И буду ждать тебя, что бы ни случилось!
Лю Чжэ замер, будто его ударило молнией. В голове закружились звезды, а перед глазами заплясали разноцветные пятна.
— …Мисс Дун сказала, это её признание жениху. Но обязательно, чтобы мистер Чжэн почувствовал жар их страстной любви…
Лю Чжэ уже не слышал. Он стоял, шокированный. Впервые в жизни его назвали «муж» — так нежно, так интимно. И кто? Громила под два метра ростом, с литыми мускулами и спиной, сплошь покрытой татуировками. Этот тип разгуливал по городу, как заправский бандит, небрежно помахивая винтовкой, и выглядел так, будто мог одним взглядом разогнать толпу.
Чжэн Пин, изможденный, валялся на диване, вяло катаясь из стороны в сторону. Чу Си сидел рядом, уткнувшись в книгу. Из телефона донёсся голос Лю Чжэ, полный отчаяния и ярости:
— Он сказал, что любит меня! Назвал «мужем»! Этот громила весит под центнер! Сквозь майку видны кубики пресса!
Чжэн Пин, промычав что-то невнятное, выдавил:
— Ну, нормально. Любовь у вас, значит.
Не успел он договорить, как Лю Чжэ, кипя от злости, швырнул трубку.
Чжэн Пин продолжал ворочаться, но юноша даже не поднял глаз от ноутбука. Наконец, не выдержав, Чжэн Пин картинно скатился с дивана, издав душераздирающий вопль, и замер.
Тишина. Мужчина был уязвлен. Как можно так игнорировать его страдания? Неужели Чу Си не чувствует ни капли вины?
Спустя вечность Чу Си потянулся, зевнул и с лукавым восхищением произнёс:
— Дун Ша — настоящая огненная женщина.
Чжэн Пин вскочил и, не оборачиваясь, взлетел по лестнице. Дверь спальни хлопнула так, что стены задрожали. После этого — ни звука.
Чу Си посидел ещё немного, уголки его губ медленно поползли вверх.
Он отложил ноутбук, неспешно поднялся и направился к спальне. Дверь оказалась не заперта, несмотря на весь грохот. Кто-то втайне надеялся, что её все-таки откроют. Чу Си усмехнулся, толкнул дверь и увидел Чжэн Пина, сидящего на кровати. Такой взрослый мужчина, а дуется, как ребёнок.
Чу Си прислонился к косяку, скрестив руки:
— И к чему эта ревность? — небрежно бросил Чу Си. — Всё равно тебе с ней не тягаться.
Чу Си принялся загибать пальцы:
— Во-первых, она женщина, да ещё и красавица — природа, знаешь ли, свое берёт. Во-вторых, она всегда меня поддерживает, заботится, думает о моих интересах и никогда не предаст семью Чу. И наконец, — он сделал паузу, — она умеет вести хозяйство и была бы идеальной женой. А ты, господин Чжэн, скажи, в чем ты её превзошел?
Чжэн Пин открыл было рот, но слова застряли.
Если так посмотреть, всё звучало пугающе логично. Дун Ша красива, предана, верна семье Чу и, чёрт возьми, она и правда кажется идеальной. Любой выберет её, а не Чжэн Пина. Разве что у него крыша поедет.
Мужчина, всё ещё пытаясь найти аргумент, наконец выдавил:
— Откуда ты знаешь, что она любит меня меньше?
Чжэн Пин замолчал. Юноша, явно наслаждаясь, смотрел на него с лукавой улыбкой, ожидая ответа. Он ждал долго, упиваясь своей маленькой победой, а потом махнул рукой:
— Ладно, не мучайся. Тебя с Дун Ша вообще нельзя сравнивать.
Чжэн Пин вдруг медленно произнёс:
— Нет, есть одна вещь, в которой я её точно превосхожу.
— И какая же? Расскажи, любопытно.
— Ты любишь меня… сильнее, чем её.
На лице Чу Си промелькнуло удивление. Он хотел возразить, но привычка говорить правду взяла верх. Слова Чжэн Пина задели что-то внутри, и Чу Си, к своему удивлению, не нашёл, что ответить. Они смотрели друг на друга, и секунды растянулись в вечность. В комнате было так тихо, что слышно было их дыхание.
Лю Чжэ, хоть и был морально раздавлен, не забыл про собаку. Он и правда организовал вертолёт, чтобы доставить её на остров. Он не стал садиться — вместо этого с вертолёта спустили корзину на тросе, где восседал питомец. Не долетев до земли, она выпрыгнула и с радостным визгом бросилась в объятия Чу Си.
Чу Си подхватил её, прижал к себе и тут же плюхнулся на землю.
— Это что такое? — Он строго осмотрел собаку, его голос задрожал от изумления. — Как ты умудрилась растолстеть в три раза?!