Искры Преступного Мира Глава 20 Время, где начало и конец сплетаются
Ло Цзи, отстранив взволнованного помощника, ногой распахнул дверь кабинета. Его взгляд мгновенно поймал Юй Лишань, которая, пылая гневом, оттолкнула Линь Фэна. Тот, не удержав равновесия, рухнул на диван, а фарфоровая чашка, выскользнув из его рук, разлетелась вдребезги, издав звон.
Юй Лишань резко обернулась. На столе перед ней лежал чек на внушительную сумму, уголок которого потемнел от пролитого чая.
— Ло Цзи, выслушай! Ты должен избавиться от него, немедленно!
— Ты не имеешь права указывать мне! — мужчина схватил чек и с яростью разорвал его в клочья. Его лицо побледнело. — Всё, что ты можешь ему предложить, я дам вдесятеро! Вместо того чтобы разбрасываться деньгами, лучше подумай, как вернуть тот миллиардный долг!
Юй Лишань замерла, её руки и ноги сковал ледяной ужас:
— Ло Цзи, ты не понимаешь! Он — сын Линь Фэн! С его появлением начались все беды! Если ты не остановишься, он уничтожит семью Ло!
— Это не твоё дело! И не смей говорить о Линь Фэне! Позаботься о своих долгах!
— Ты… ты правда заставишь меня их выплачивать? — Юй Лишань покачала головой, не веря собственным ушам. — Ло Цзи, ты же никогда не был мелочным…
— У всего есть границы, Юй Лишань. Я долго терпел твои выходки, но моё терпение не вечно. И запомни: ещё одно слово против Линь Фэна — и ты окажешься на материке, за решёткой. Попробуй только.
Слёзы медленно наполнили её глаза, тщательно подведённые тушью, но муж остался непреклонен.
Мужчины… — подумала она, — пока ты им нужна, твои слёзы — их сокровище. Но стоит их чувствам угаснуть, и ты для них — ничто, пыль под ногами.
Сквозь пелену слёз она взглянула на юношу, сидящего на диване. Его ледяной взгляд пронзал её насквозь. Ей почудилось — или нет? — что уголки его губ дрогнули в едва заметной, насмешливой улыбке. Будто он торжествовал над её падением.
Как же всё это было знакомо! Пять лет назад — Линь Фэн, а теперь — она сама. Юй Лишань, дочь богатой гонконгской семьи, некогда играла чувствами мужчин, с лёгкостью покоряя их сердца и сокрушая соперниц. Она упивалась азартом побед, наслаждалась властью над чужими судьбами, а затем, завершив игру, уходила, не оглядываясь. Она считала себя непревзойдённой. Кто мог предугадать, что тот юноша, которого она тогда не восприняла всерьёз, вернётся, дабы отомстить?
Линь Фэн сама по себе не внушала страха. Но её сын… он настоящий демон в человеческом обличье.
Юй Лишань не могла унять дрожь. Пять лет назад мужчина, которого она соблазнила, безжалостно отверг свою жену. Холодно глядя на плачущую Линь Фэн, он бросил: «Не смей упоминать Юй Лишань!» И вот теперь Ло Цзи, ослеплённый её сыном, оттолкнул её, Юй Лишань, с той же беспощадностью, повторив почти те же слова: «Не смей говорить о Линь Фэне!»
Случайность? Или тонко сплетённая ловушка?
— Ты не можешь так поступить. Я твоя жена, мы всё ещё женаты…
Те же слова, что пять лет назад, заливаясь слезами, вымаливала Линь Фэн.
Время замкнулось в кольцо, сплетая начало и конец. Прошлое и настоящее слились, а всё, что было между, растворилось в пустоте. Образ плачущей Линь Фэн наложился на Юй Лишань, опустившуюся на колени. В этот миг она ощутила ту же пронзительную боль, что когда-то терзала её соперницу.
— Поздно, Юй Лишань, — мужчина посмотрел на неё сверху вниз, но затем устремил взгляд куда-то вдаль. — Ты с самого начала не должна была лезть в мои дела. Я слишком долго потакал тебе, и ты забыла своё место.
Его слова оборвались. Линь Фэн, стоявший позади, вдруг шагнул вперёд и крепко обнял его за талию. Его тонкие пальцы задрожали, почти впиваясь в кожу.
— Не надо, Ло Цзи… Я не хочу разрушать твою семью. Не хочу, чтобы люди шептались, будто ты бросил знатную жену ради какого-то ничтожества…
Гангстер замер, тронутый его словами. Линь Фэн, задыхаясь от рыданий, продолжал:
— Я знаю, тебе плевать на сплетни. Но что будет потом? Сегодня ты поссорился с госпожой Ло из-за меня, но она — твоя жена, спутница на всю жизнь. Когда-нибудь я состарюсь, потеряю красоту, и ты отвернёшься от меня. А она останется. И что тогда? Ты вспомнишь, как ради меня обидел свою жену, и что станет со мной?
— Я слишком много видел… Видел предательства, расставания, любовь и её цену. Видел, как мой отец выгнал мать ради другой женщины, как он причинил боль своему сыну…
Он поднял заплаканное лицо, и его взгляд, полный мольбы, пронзил мужчину.
— Я не верю тебе, Ло Цзи. Не верю в любовь. Я видел, как браки рушатся из-за измен. Не видел ни одной пары, что осталась бы вместе до конца. Я никому не верю.
Гангстер смотрел на него, не в силах пошевелиться.
Вот она, любовь, — подумал он. — Это боль, что сжимает сердце, заставляет его биться так, словно оно хочет вырваться из груди.
— Я заставлю тебя поверить, — хрипло выдохнул Ло Цзи, пытаясь улыбнуться, сдерживая бурю внутри. — Мальчик мой, я не дам тебе больше страдать. Поверь мне. У нас впереди целая жизнь.
Юноша закрыл глаза, и слеза скользнула по его щеке.
Среди тысяч притворных слёз была одна настоящая — рождённая не мастерством обмана, а подлинной болью. В тот миг Линь Фэн вспомнил слёзы матери, её страдания. Всё это — из-за любви.
Так вот что такое любовь? Игрушка, которую так легко заполучить. Мужчины, ослеплённые доверчивостью, предают клятвы ради неё.
Мама, это из-за любви ты плакала?
Какая нелепость, какая горькая насмешка!
Он хотел рассмеяться, но слёзы хлынули с новой силой, и он уже не знал, где правда, а где ложь.
Ло Цзи нежно обнял его, тихо утешая.
А Юй Лишань, сидя на полу, видела перед собой призрак прошлого — влюблённого мужчину, обнимающего её, полную страсти и обаяния. Теперь она поняла, почему проиграла сыну Линь Фэн. Не из-за красоты или чувств, а из-за его мастерства. Сильный третий в браке не страшен, если он не умеет играть так искусно, как Линь Фэн.
Страшен тот, кто умеет притворяться слабым.
Юй Лишань не могла больше выносить этого. Её сердце сжималось от бессилия и страха. Шатаясь, она поднялась с пола, её движения были неловкими. Спотыкаясь, она бросилась к двери. Этот юноша был не просто противником. Он был мастером, искусно скрывающим свою силу под маской беспомощности, вызывающей жалость.
Он должен исчезнуть. Любой ценой Линь Фэн должен исчезнуть из этого мира!
Ло Цзи женился рано. В тот год, когда он завершил магистратуру по финансовому управлению в Америке, отец неожиданно вызвал его обратно в Гонконг. Юй Лишань, дочь влиятельного клана, была выбрана ему в невесты по семейному уговору — союзу, скреплённому не чувствами, а интересами двух могущественных родов.
— Она амбициозна, умеет наслаждаться жизнью, любима родителями, — говаривал отец, сидя в комнате с татами. — Внешность у неё примечательная, происхождение и связи — безупречны. Не худший выбор для жены.
Солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви за бумажной сёдзи*1, отбрасывали на пол причудливые узоры света. За галереей раскинулось озеро, и бамбуковая трубка, наполняясь водой, с глухим стуком ударялась о замшелый камень, нарушая покой.
В молодости отец Ло Цзи был человеком резким, пугающим. Его страсть к оружию и быстрым машинам, вспыльчивый нрав и мрачная решительность внушали страх. Женщины его не интересовали, соблазны обходили стороной, а решения он принимал молниеносно. В детстве Ло Цзи боялся отца, его громового голоса и тяжёлого взора.
Но с годами отец изменился. Гнев сменился сдержанностью, а вместо оружия и машин в его жизни появились саке и японская культура. Он даже обратился к буддизму, ища покой в созерцании. Лишь изредка в его словах проскальзывала прежняя резкость, но уже без былой ярости.
Однажды, когда Ло Цзи вернулся домой, его мать, наложница отца, ворвалась в комнату. Её лицо, обычно спокойное, было искажено горем. В дрожащих руках она сжимала телеграмму. Упав на колени перед отцом, она тихо заплакала:
— Господин… это издалека. Похоронное письмо… для вас.
Отец закрыл глаза. Долгая тишина повисла в воздухе. Наконец он выдохнул:
— Он всю жизнь обманывал меня. Ни слова правды. И только перед смертью был честен.
С того дня отец замкнулся в себе. Буддизм стал его убежищем, а дела семьи и власть перестали его интересовать. У него было две женщины: мать Ло Цзи, наложница из скромного рода, и главная жена, которая со временем захватила бразды правления семьёй, став её непререкаемым лидером.
Для Ло Цзи, сына наложницы, это было невыгодным поворотом. Все вокруг считали, что он лишился отцовской благосклонности и шансов на наследство. Но именно тогда отец неожиданно сам выбрал ему невесту — Юй Лишань, женщину из могущественной семьи.
Ло Цзи стоял на коленях перед чайным столиком, глядя на отца сквозь лёгкую дымку, поднимающуюся от чашки. В детстве он запомнил его сильным, с резкими чертами лица. Теперь же годы посеребрили его виски, и в каждом движении сквозила усталость.
Отец и правда постарел, — подумал он.
— Я знаю, тебе, возможно, не по душе эта женщина. Может, ты злишься, что я решил твою судьбу…
— Нет, отец. Брак — ваше решение. Я не против.
Мужчина слегка покачал головой.
— Дослушай. Я встречался с Юй Лишань. Она не подходит тебе, и уж точно не годится в хозяйки семьи Ло. Взгляни на наш род: в самые трудные времена его держали мужчины. Мужской разум вёл нас вперёд. Ни нынешняя главная госпожа, ни Юй Лишань не способны управлять семьёй.
— Потому что Юй Лишань — твоя ступень, — спокойно ответил отец, сделав глоток чая. Аромат Хуанъя из Хошаня*2, тонкий и глубокий, медленно растворился в воздухе. — Ты слишком уступчив, мой сын. Твоя сдержанность делает тебя невидимым для высшего общества. Твой младший брат, напротив, на виду, его поддерживают, расхваливают передо мной, даже твоя мать. Но это не её слабость. Твоя мать — великая женщина. В те времена, когда я был на грани отчаяния, её присутствие и твоё рождение стали моим спасением.
— Я не преувеличиваю, — перебил отец. — Ты, возможно, не поймёшь этого сейчас, но однажды осознаешь: мудрость мужчины — это его сила, а мудрость женщины — величие рода. Я всю жизнь был доволен твоей матерью. Но в одном я с ней не согласен: она не видит тебя главой семьи Ло. А я хочу, дабы после моей смерти ты повёл наш род вперёд.
Отец сделал паузу, его голос стал тише:
— Ты слишком долго был в тени. Я выбрал Юй Лишань, чтобы громкий союз с ней заставил общество заметить тебя.
Ло Цзи хотел возразить, но лишь тихо произнёс:
— Не за что извиняться. С характером Юй Лишань она неизбежно столкнётся с первой госпожой. У тебя, возможно, нет желания бороться за власть с ней и твоим братом, но Юй Лишань, как твоя жена, вынудит тебя встать на её сторону. Она — твоя опора, ступень к вершине.
Эти слова были почти прямым назначением Ло Цзи главой семьи. Он невольно выпрямился, ощущая вес сказанного.
— Я знаю, с твоим характером ты вряд ли полюбишь женщину вроде Юй Лишань. Вы разные, и вас ждут конфликты, ссоры, может, даже открытая вражда. Но в борьбе с первой госпожой и твоим братом ваши интересы совпадают. Она — твоя союзница. Пока ты не станешь главой семьи, не отталкивай её.
Отец вдруг улыбнулся — редкой, тёплой улыбкой. В его взгляде мелькнула нежность, какой Ло Цзи не видел прежде.
— А когда ты добьёшься успеха и встретишь того, кого по-настоящему полюбишь… разведись с Юй Лишань и следуй за своим сердцем.
Отец встал и направился к двери. Ло Цзи, удивлённый, поспешил подняться, его голос задрожал:
— Отец, но… это заставляет меня чувствовать себя…
— Нечего бояться. Каждый человек должен хотя бы раз полюбить по-настоящему — будь то мужчина или женщина, добродетельный или подлый. Борись за это. Добейся своего.
Ло Цзи застыл, глядя, как фигура отца исчезает в конце деревянного коридора. Аромат чая всё ещё витал в воздухе, запечатлеваясь в памяти вместе с последним образом отца.
Этот человек, которого он когда-то боялся, ненавидел и по которому тосковал, оставил ему не только власть и богатство, но и миссию. Он указал путь и научил верить в любовь — бороться за неё, невзирая ни на что.
В тот день Ло Цзи долго стоял на коленях в комнате отца, пытаясь удержать ускользающий аромат чая и слова, изменившие его жизнь.
*1. Бумажная сёдзи (紙障子) — традиционный японский раздвижной экран из деревянной решётки и полупрозрачной бумаги васи, используемый для зонирования пространства и мягкого рассеивания света.
*2. Хуанъя из Хошаня (霍山黄芽) — желтый чай категории huángchá, известный со времен династии Тан. Выращивается исключительно в уезде Хошань (провинция Аньхой). Включен в список Десяти знаменитых чаёв Китая. Упоминается в трактате Лу Юя «Ча цзин» (VIII в.) как «императорский дар».