Искры Преступного Мира Глава 30 Борьба цапли и моллюска
Линь Фэн холодно наблюдал, как Юй Лишань вошла в комнату. Эта женщина, воплощение аристократической надменности, даже в час опасности старалась сохранить безупречный вид. Её тёмные волосы растрепались, но густой макияж скрывал усталость, делая лицо хищно-резким.
— Что ты стоишь, как истукан? — Юй Лишань ткнула пальцем в юношу, бросив раздражённый взгляд на А Цзюня. — Почему этот щенок всё ещё цел? Я же велела тебе до прихода Ло Цзи показать ему, где раки зимуют!
А Цзюнь лениво откинулся на край стола, скрестив руки. Его взгляд скользнул по убогой комнате: ветхие балки, пыльный пол, заваленный хламом угол.
— Знаешь, я не любитель издеваться над заложниками, — протянул он с насмешкой. — К тому же, такое дело требует вдохновения. А эта дыра, — он обвёл помещение рукой, — никакого эстетического удовольствия. Не место для игр в кошки-мышки.
Женщина гневно топнула ногой, её взгляд пылал.
— О чём ты вообще говоришь? — прошипела она. — Ло Шохань и его старуха-мать уже схватили Ло Цзи. Они вынуждают его отдать власть! Если он потеряет место главы семьи Ло, то лишится и той морской карты. Разве не она тебе нужна? Если Ло Шохань не свалит Ло Цзи, ты никогда не вырвешь эту карту из его рук!
А Цзюнь небрежно пожал плечами.
— Может, и так. Но с чего мне верить, что Ло Шохань, взойдя на трон, послушно отдаст карту нашей «Красной»?
Юй Лишань холодно усмехнулась.
— Думаешь, я глупа? Позволить этому бездарю Ло Шоханю и его змее-мамаше захватить власть? Какой мне прок? Я пошла на огромный риск, предав Ло Цзи, но не для того, чтобы эта парочка затем изгнала меня из семьи Ло. Они, лишь ступенька к моей цели! Слушай внимательно: мне плевать на планы твоей организации, но если ты поможешь мне, то после того, как Ло Шохань и его мать уберут Ло Цзи, а я уберу их, я стану главой семьи. Тогда я отдам тебе карту и предложу куда больше, чем ты можешь представить.
— Не нужно, — равнодушно оборвал её А Цзюнь. — Мне нужна только карта. Остальное, твои заботы.
— Хочешь карту? Тогда делай, как я говорю! Сейчас Ло Шохань и его мать бьются с Ло Цзи. Даже если они не победят, то ослабят его. Когда Ло Цзи будет на последнем издыхании, ты выведешь этого щенка, — она кивнула на Линь Фэна, — и покажешь ему. Скажешь: либо он сдаётся, либо мы прикончим мальчишку у него на глазах!
— Хочешь разыграть борьбу цапли с моллюском, чтобы самой, как рыбаку, забрать всё?*1 — Он прищурился. — Ладно, я в деле. Что делать сейчас? Иди разберись с обстановкой. Их кантонский говор я не особо понимаю.
Юй Лишань резко повернулась к Линь Фэну, её взгляд пылал ненавистью.
— Этот щенок довёл меня до ручки, — процедила она. — Если я не отомщу, мне не будет покоя до конца жизни…
— Иди! Отруби ему руки и ноги! Я хочу видеть его кровь, как текла кровь его матери, этой мерзавки! Он загнал меня в угол, и я успокоюсь, только увидев его муки!
А Цзюнь с лёгкой скукой приподнял бровь, вытащил из-за пояса боевой нож и крутанул его в воздухе. Лезвие, чёрное и матовое, не отражало света. Он обошёл Юй Лишань и направился к Линь Фэну, небрежно бросив:
— Ладно, раз ты так настаиваешь…
— Вырви ему глаза! — Юй Лишань стиснула зубы. — Каждый раз, глядя в его глаза, я вижу его мать. Те же надменные, высокомерные глаза, будто он вправе завладеть сердцем любого мужчины…
А Цзюнь явно не горел желанием выполнять её приказы. Не потому, что считал это слишком жестоким: в его взгляде не было и намёка на жалость. Просто её истеричные вопли раздражали, и он хотел поскорее заткнуть её, согласившись.
У Бинь смотрел на сцену и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Перед ним стояло чудовище, для которого убийство было так же буднично, как завязать шнурки. Сколько людей нужно убить, чтобы стать таким? Осталась ли в этом человеке хоть капля души?
— Прекрати! — не выдержал У Бинь. — Если отрубить руки и ноги, он умрёт от потери крови! Какой тогда смысл шантажировать Ло Цзи?
— Спокойно, — лениво отозвался наёмник, примериваясь ножом к руке Линь Фэна. — Я знаю, где резать. Чуть прижгу, и кровотечение остановится.
— Погоди, я хочу сказать! — внезапно заговорил юноша.
Его голос дрожал от напряжения, но оставался твёрдым. А Цзюнь остановился, поднял глаза и посмотрел на него.
Линь Фэн впился взглядом в А Цзюня.
— Ещё в детстве я слышал от Е Ляня о вашей организации. Ты один из семи главных членов «Красных», верно?
— Да, — коротко ответил А Цзюнь.
— Говорят, ты одержим боевыми искусствами. Стоял против сотни врагов, не моргнув глазом, и уходил невредимым. Так?
— Тогда зачем ты использовал снотворное, чтобы похитить нас? В глубине души ты не уверен в своей силе, правда? Боишься, что я могу быть тебе ровней или даже сильнее. Боишься проиграть, поэтому и прибегнул к таким грязным трюкам?
— Ты наверняка слышал о Линь Шао, — продолжил Линь Фэн, не давая ему вставить слово. — Ты проигрывал Е Ляню и в бою, и в стратегии. Так боишься его, что теперь не смеешь бросить вызов даже его ученику? Тебе нужны снотворное, верёвки и нож, чтобы отрезать мне руку? Неужели ты, А Цзюнь, настолько труслив?
Глаза наёмника опасно сузились. Линь Фэн, не отводя взгляда, заговорил ещё жёстче:
— Готов поспорить, у тебя не хватит смелости сразиться со мной честно. Говорят, после поражения от Е Ляня ты три месяца не мог встать с кровати. Боишься, что я сделаю с тобой то же самое?
После долгой паузы А Цзюнь резко вскинул нож. У Бинь, следивший за происходящим, едва успел ахнуть, как лезвие сверкнуло, разрубая верёвки, сковывавшие юношу.
А Цзюнь отбросил нож, и тот с глухим стуком упал на пол. Он выпрямился, глядя на Линь Фэна сверху вниз.
— Эй, сопляк, — холодно бросил он, разминая плечи. — Давай сразимся.
Линь Фэн потёр запястья и медленно поднялся. Юй Лишань, шокированная, опомнилась и закричала:
— Ты что творишь?! Люди Ло Цзи могут ворваться сюда в любую минуту! Как ты можешь плевать на нашу цель и…
— Заткнись, женщина! — рявкнул А Цзюнь.
Его голос, хриплый и пугающий, заставил её замолчать. Его лицо преобразилось: словно хищник перед долгожданной охотой. В его улыбке смешались жадность и пугающая эйфория. Юй Лишань, встретившись с его взглядом, вздрогнула: глаза А Цзюня налились тёмно-красным, будто пропитанные кровью.
— Если победишь меня, я тебя не трону, — сказал он, облизнув губы. — Но если проиграешь, я отрежу тебе язык, чтобы ты больше никогда не смел говорить, что я проиграл Е Ляню.
У Бинь, дрожа от ужаса, смотрел, как юноша шагнул впёред.
— Стой, Линь Фэн! Не делай этого… — выкрикнул он.
— Я постараюсь выиграть время, — тихо ответил Линь Фэн. — Но против такого противника нельзя расслабляться: это верная смерть. Прости, что втянул тебя в это. Если умру, в следующей жизни извинюсь.
В заброшенном порту, у ветхой лачуги в трущобах, сумерки сгущались. Чёрный «Мерседес» подкатил к тёмному переулку и резко остановился.
Щёлкнула зажигалка, её тусклый огонёк осветил салон. Тонкая струйка дыма от сигареты закружилась в воздухе, никотин успокаивал нервы. Е Лянь медленно выдохнул.
На коленях лежала газета с броскими заголовками:
«Новая буря вокруг наследника семьи Ло! Второй сын возвращается, чтобы отвоевать своё!»
«Глава семьи Ло в беде: корпорация в хаосе, топ-менеджеры бегут!»
«Крах вековой криминальной империи? Полиция вмешивается в конфликт!»
— Скука, — пробормотал Е Лянь, захлопнув газету и выйдя из машины.
Вечер опускался на трущобы, улицы были пустынны. Пройдя через заваленный мусором переулок, Е Лянь остановился на пустыре, взглянув на часы. Спутниковый сигнал указывал: цель в двух часах, сто двадцать метров.
В ухе ожила гарнитура, из красной серьги послышался голос Рено:
— Угу, — ответил Е Лянь, засунув руки в карманы плаща и направляясь вправо.
— Увидишь, сразу возвращайся. Разведка доложила, что подполковник Чу Бэй, который охотился за тобой, сейчас в Гонконге на задании. Не хочу терять своего лучшего бойца из-за какой-то ерунды.
Шум в ухе стих, и мир стал тише. В тёплых лучах заката можно было бы наслаждаться шумом прибоя и неспешной прогулкой.
— Чу Бэй… — пробормотал Е Лянь, остановившись у двери старого дома. Его губы тронула лёгкая улыбка. — Столько лет прошло, а он всё ещё подполковник.
*1. Китайская идиома «鹬蚌相争，渔翁得利» (yù bàng xiāng zhēng, yú wēng dé lì, букв. «цапля и моллюск борются, а рыбак получает выгоду») восходит к тексту «Чжаньго цэ» («Стратегии Сражающихся царств», III в. до н.э.). Отражает ситуацию, в которой конфликт двух сторон приводит к выгоде третьей.