Искры преступного Мира Глава 39 Спасение
Ночь мягко окутывала город, расположенный в объятиях залива, своим тёмным покрывалом. Из здания суда неспешно выкатился «Хаммер», миновал пустынный пост охраны и плавно вырулил на шоссе.
— Ради твоей шкуры я выложил кругленькую сумму, знаешь, — бросил Чжэн Пин, сидя за рулём. В одной руке он сжимал сигарету, другой крепко держал руль, а в зеркале заднего вида поймал взгляд Ло Цзи. — Если план с новым маршрутом провалится, старики наверху, скорее всего, сделают из меня подопытного кролика в их биохимической лаборатории. Я ради тебя пожертвовал кучей козлов отпущения, а ты сидишь с такой кислой физиономией, будто проглотил лимон. Где благодарность?
Лицо Ло Цзи оставалось бесстрастным. Его душа, казалось, тонула в бездонной пучине отчаяния и скорби, где чувства замерли, не находя выхода.
— Да, ситуация тебя изрядно потрепала, — продолжил Чжэн Пин, — но взгляни на это иначе: ты прижал к стенке мачеху и братишку, да и подполковник Чу Бэй со своими людьми в ближайшее время не будет тебе докучать. Пусть ты пару дней просидел за решёткой, но семья Ло цела. Вернёшься домой, приведёшь дела в порядок, поешь, выспишься, и всё это будет как дурной сон. Ну что, заедем в «Столицу»? Закажем пару бутылок хорошего вина, выпьем от души, прогоним твой страх.
Чжэн Пин крутанул руль, и тут Ло Цзи тихо спросил:
— Что, до сих пор думаешь о том красавчике? — ухмыльнулся Чжэн Пин. — Кажется, его пытаются спасти. Но я не в курсе деталей, это дела военных.
Сигарета в руке Ло Цзи тлела, становясь короче. Когда огонёк почти обжёг пальцы, он стряхнул пепел и втянул дым.
— Я хочу забрать его в Гонконг.
Чжэн Пин так резко дёрнул руль, что машина едва не врезалась в дерево.
— С каких пор у тебя такие идеи? — воскликнул он. — Говорю тебе, наёмники вроде него носят во рту яд, от которого нет спасения. Оставь этого красавчика на произвол судьбы. Человек при смерти, а ты всё о мести думаешь?
За окном автомобиля загорались городские огни. Под высокими фонарями мелькали неоновые всполохи, сливаясь в ярких красках. В суете шумного мегаполиса, где кипела жизнь, прохладный ночной ветер врывался в салон через приоткрытое окно.
— Чжэн Пин, — медленно произнёс Ло Цзи, — до какой степени можно ненавидеть человека? Я думал, убить, это лучший способ отомстить. Но теперь понял: настоящее мучение, это сломать его душу, оставив тело жить, терзаясь предательством и одиночеством.
— Эй, не смотри на меня так, я в порядке, — Ло Цзи вдруг рассмеялся. — Спасибо ему. Теперь, что бы ни случилось, предательство, обман, я больше не почувствую боли.
Он закурил новую сигарету, втянул дым, и его лицо в клубах дыма стало почти неразличимым.
— Поехали в больницу, — сказал он. — Это я его убил. Не могу оставить его умирать одного на холодном операционном столе.
В коридоре перед палатой интенсивной терапии яркий свет отражался от глянцевого пола, холодный и безжизненный. Подполковник Чу Бэй, с растрёпанными волосами и тёмными кругами под глазами, лениво развалился на скамье, с наслаждением куря бразильскую сигару. Камуфляжная жилетка обтягивала его торс, плечо и руку стягивали бинты, на которых проступали пятна крови. Расхлябанный ремень едва удерживал брюки, а тяжёлые армейские ботинки ритмично постукивали по полу, выбивая мелодию какой-то пошлой песенки, единственный звук в тишине больничного коридора.
Ло Цзи, не глядя по сторонам, поднялся по лестнице, на ходу вытаскивая из кармана пистолет и направляя его на Чу Бэя. Он уверенно шагал к двери палаты. Щелк! Предохранитель снят. Чу Бэй взглянул на дуло и ухмыльнулся:
— Эй, эй, я двое суток без сна и еды присматривал за этим малышом, знаешь. Твой покорный слуга вымотался вконец! А ты, только что избежавший смертного приговора, так встречаешь заботливую няньку, господин Ло Цзи?
Чжэн Пин, остановившись у лестницы, кивнул в сторону Чу Бэя:
— Не спал, не ел, заботился о малыше, а выглядишь, как побитый пёс. Кровь-то сочится.
Чу Бэй взглянул на руку, слизнул каплю крови, проступившую сквозь бинты.
— А, это? Пришлось по приказу начальства проучить в туалете пару хулиганов, которые не умеют целиться в унитаз, — небрежно бросил он.
— Только с задания, и сразу сюда, на дежурство? — поддел Чжэн Пин. — Любишь ты, подполковник, роль няньки. Как там малыш?
— Нормально, вроде бы. Эти ядовитые капсулы, знаешь, надо вовремя обновлять. А то за несколько лет яд выветривается, да и военная биохимия тех времён была так себе.
— Правда? — Чжэн Пин кивнул в сторону Ло Цзи. — Спасибо за заботу, но теперь можешь отдыхать. Этот парень забирает малыша. Не будешь же возражать?
Белый дым от сигары Чу Бэя медленно растворялся в ярком свете ламп. Он опустил взгляд, затушил сигару о стену и, махнув рукой, направился к лестнице.
— Раз папаша пришёл за своим малышом, мне тут делать нечего. Эти современные дети, просто наказание. Ненавижу нянчиться с ними!
Чу Бэй спускался по лестнице, и, когда они поравнялись, Чжэн Пин тихо сказал:
— Поздравляю с повышением, подполковник. Теперь ты в спецназе ООН по борьбе с терроризмом.
— Нет, это тебя надо поздравить, — бросил Чу Бэй, не оборачиваясь. — Наконец-то избавился от занозы в заднице.
Он исчез из виду, но издалека донеслось:
— Передай господину Ло, пусть использует на этом паршивце все десять казней маньчжурских. И если выманит Е Ляня, не забудь мне позвонить.
Когда Ло Цзи вошёл в палату, шорох открывающейся двери, видимо, потревожил юношу на больничной койке. Линь Фэн слегка приоткрыл глаза. Его длинные ресницы отбрасывали тонкие тени, скрывая блеск в глубине взгляда. Увидев пистолет в руке Ло Цзи, он закрыл глаза.
— Ты пришёл забрать мою жизнь?
Мужчина остановился у кровати. Внезапно он разжал руку, и пистолет с глухим стуком упал на пол.
— Думаешь, тебе так легко умереть? — его голос, обычно твёрдый, дрогнул на последнем слове. — Думаешь, смерть, это просто?
— Просто, — Линь Фэн слабо вздохнул, медленно подняв руку с иглой капельницы, будто впервые разглядывая её. — Умереть, это правда легко.
Внезапно его глаза широко распахнулись, зрачки сузились. Измождённое ядом тело в долю секунды собрало последние силы. Пальцы, сжавшиеся, как когти, метнулись к сердцу Ло Цзи.
Всё произошло в неуловимый миг. Хлоп! Ло Цзи перехватил запястье Линь Фэна, отшатнувшись на полшага под напором его отчаянной силы. Но это был последний рывок Линь Фэна. С грохотом он опрокинул стойку капельницы, пакет с кровью лопнул, и алая жидкость брызнула на пол, разлетаясь в воздухе перед их глазами. Юноша бессильно рухнул на кровать.
Пронзительный писк аппаратуры разорвал тишину палаты. Пульс Линь Фэна подскочил до критической отметки, дыхание стало едва уловимым. Респиратор, мигая красными огнями, работал на пределе.
Ло Цзи схватил Линь Фэна за подбородок, рывком приподняв его с кровати.
— Думал, я не буду готов к твоим трюкам даже теперь? — прорычал он. — Ты, полумёртвый, надеешься утащить меня за собой? Мечтай провожать меня в рай, лёжа на этой койке!
Линь Фэн тяжело дышал, маска респиратора валялась в стороне. Его лицо, бледное до синевы, казалось хрупким, готовым рассыпаться от малейшего прикосновения.
— Ты никогда не доверял мне, Ло Цзи.
Ло Цзи опешил, а затем усмехнулся.
— Ты не сможешь вечно быть начеку, — тихо продолжил Линь Фэн. — Мои органы отказывают, клетки почти не делятся, старые задания дают о себе знать. А теперь ещё и яд. Видишь, я едва дышу. Жить, это слишком тяжело для меня. Скоро я отправлюсь в ад.
Рука Ло Цзи невольно разжалась. Юноша свернулся на узкой, холодной койке, едва приоткрыв глаза, устремлённые на слепящий свет потолочных ламп.
— Я не боюсь смерти, Ло Цзи, — прошептал он. — Юй Лишань теперь в таком состоянии, что, разведётся она с тобой или нет, её жизнь уже не будет счастливой. А ты, после всего этого воспоминания будут терзать тебя вечно. Месть за мать, моя месть, всё свершилось. Я могу спокойно уйти в ад и ждать тебя там.
Его губы, казалось, хранили улыбку, усталую, но умиротворённую, словно круг наконец замкнулся.
Ло Цзи проследил за его взглядом, посмотрев на потолок. Яркий свет резал глаза, будто иглы вонзались в зрачки, заставляя сердце сжиматься от щемящей боли.
— Я не хочу тебя видеть, — прошептал Линь Фэн, подводя итог. — Хочу ещё раз взглянуть на небо, не через стекло, а на настоящее, бескрайнее небо, где можно летать.
Чжэн Пин долго ждал у двери палаты. Наконец она распахнулась, и Ло Цзи вышел, неся Линь Фэна на плече. Юноша выглядел пугающе: лицо мертвенно-бледное, кожа белее больничной простыни, в которую он был завёрнут, губы синюшно-серые.
— Эй, ты уверен, что это хорошая идея? — с тревогой спросил Чжэн Пин, распахивая дверцу машины. — Не придётся ли нам везти его прямиком на кладбище? Он вообще жив, Ло Цзи? Этот парень на твоём плече ещё дышит?
Гангстер не ответил. У выхода из больницы он остановился на ступенях, поднял голову к небу и тихо позвал:
Но тот, казалось, был уже за гранью, ни движения, ни звука дыхания.
— Ладно, не важно, — выдохнул Ло Цзи, опустив взгляд.
Он не помнил, когда в последний раз видел ясное небо. Сегодня оно было затянуто тяжёлыми тучами, луна пряталась в их тени, а город мерцал лишь холодным светом неоновых огней, отражавшихся на далёком горизонте.
Вдруг Ло Цзи почувствовал, что плечо стало влажным. Он повернул голову и увидел, что волосы Линь Фэна упали на лоб, закрывая глаза. На щеке юноши застыла полувысохшая слеза, поблескивающая в порывах ночного ветра. На миг Ло Цзи захотел стереть эту слезу, но, стиснув зубы, лишь решительно шагнул вниз по ступеням.