Ша Цин Глава 21 Кровавый поцелуй Предупреждение
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
Сумрак постепенно отступал, и в тусклом свете луны, сочившемся сквозь разбитое окно, начали проступать контуры предметов.
Лео стиснул зубы, ощущая, как внутри нарастает тревога. Казалось, он превратился в добычу, загнанную в угол, ожидающую в любой момент холодного удара из темноты. Ша Цин, судя по его напряжённой фигуре, чувствовал то же самое. Они оба привыкли быть хищниками, но сейчас роли будто переменились.
Спуск по лестнице с третьего этажа был медленным, осторожным. Нога агента задела что-то тёмное — кажется, пустую банку из-под газировки, небрежно брошенную убийцами. Металлический лязг разнёсся в тишине.
Чёрт! — мысль обожгла мозг. Лео резко сгруппировался и кубарем скатился по ступеням. Рана на пояснице вспыхнула жгучей болью от удара о бетон, но он мысленно благодарил судьбу: в ту же секунду очередь пуль хлестнула по месту, где он только что стоял. В замкнутом пространстве загрохотали выстрелы, а вспышки пламени осветили полумрак.
Ша Цин, шедший следом, мгновенно вскинул оружие и дал пять выстрелов в сторону огня.
Грохот стих так же внезапно, как начался. Агент, укрывшись за массивной статуей на лестничной клетке, пытался понять, задели ли пули их противника — Кавалериста. Судя по звуку, тот стрелял из MP5 от H&K: скорострельное, точное оружие, созданное для ближнего боя в тесных помещениях. Кавалерист, бывший солдат, явно знал как обращаться с арсеналом: за схватку он сменил уже пять стволов — от пистолета до штурмовой винтовки. Настоящий фанатик оружия.
Тяжёлого звука падающего тела не последовало. Значит, Кавалерист жив, возможно лишь слегка ранен. Иначе он уже открыл бы шквальный огонь по убийце. Эти несколько секунд затишья дали Ша Цину шанс сменить позицию.
Воздух, пропитанный запахом пороха, стал густым, липким, как патока. Обе стороны замерли в темноте, как хищники в джунглях, выжидая идеальный момент для атаки.
Лео дышал медленно, стараясь не выдать себя. Пальцы нащупали подсумок на поясе. В левом уже не осталось гранат, но в правом ощущался твёрдый цилиндр. Светошумовая. Полицейские использовали такие при штурмах. Он прихватил одну на всякий случай.
Очки ночного видения… Если у Кавалериста не третья модель, он ослепнет*1, — подумал агент. Первые два поколения не выдерживали яркого света. Выдернув чеку и удерживая рычаг, он крикнул на китайском:
Крик спровоцировал яростную стрельбу. Пули с глухим стуком впивались в статую и стены, осыпая всё щепками и кирпичной крошкой. Агент, вжавшись в укрытие, уткнулся лицом в локоть и крепко зажмурился.
Через две с половиной секунды всё вспыхнуло ослепительно белым светом, будто тьму пожрало раскалённое облако. Всё растворилось в этом сиянии.
В коридоре послышался шум — что-то с грохотом рухнуло на пол. Похоже, Кавалерист сорвал с себя прибор ночного видения. Когда свет погас, Лео выкатился из-за изрешечённой статуи, тут же найдя новое укрытие. Пули разнесли угол лестницы в щепки.
Слепая стрельба. Кавалерист ослеп и не скоро восстановит зрение.
Внезапно пуля, выпущенная Ша Цином сверху под коварным углом, ударила по корпусу MP5, выбив винтовку из рук Кавалериста с фонтаном искр. Вторая пуля вонзилась в его правую ногу, брызнув кровью.
— Хватит, Ша Цин! — крикнул агент на китайском, бросаясь к стонущему на полу Кавалеристу. Быстрым движением он заломил противнику руку, прижал вторую к спине и защёлкнул наручники.
Убийца спрыгнул с лестницы, направив Беретта M9 прямо в лоб Кавалеристу:
— Он арестован! — мужчина вскинул пистолет, целясь в Ша Цина. — Не горячись. Не забывай наш уговор.
Убийца застыл, не опуская оружия. Его лицо стало непроницаемым, лишённым эмоций. Мрачная тишина повисла в воздухе. Наконец он с силой зажмурился, кажется, принимая решение, и медленно опустил ствол:
Агент всё ещё настороженно смотрел на него.
Ша Цин холодно усмехнулся, глядя на наведённый пистолет:
— Стреляй. Тогда тебе не придётся больше за мной гоняться. Не бойся, ни один закон не осудит тебя за предательство*2.
Мужчина ощутил укол вины. Помедлив, он сказал:
— Я не могу просто смотреть, как ты убегаешь. Сдавайся, Ша Цин. Вернись со мной. Я засвидетельствую твои заслуги. Суд учтёт это, приговор будет мягче.
Убийца, не обращая внимания на тёмное дуло ствола, медленно шагнул ближе:
— Либо опусти оружие, либо стреляй.
Его спокойный, равнодушный тон заставил Лео невольно отступить. Палец на спусковом крючке дрогнул:
— Не заставляй меня, Ша Цин. Я не хочу тебя убивать.
— Правда? И ты считаешь, что я должен гнить в тюрьме? Носить арестантскую робу, жрать баланду, драться за койку и отбиваться от подонков, которые хотят меня изнасиловать*3 ? Ты правда думаешь, что я должен так жить?
Агент смотрел на Ша Цина, и в груди разгоралась мучительная борьба. Перед ним стоял юноша, чья осанка была прямой, движения — плавными, а взгляд — ясным, будто он создан для свободы, для света, а не для мрака тюремных стен. Почему он стал убийцей? Почему из множества путей выбрал тот, что ведёт в бездну?
— Человек всегда отвечает за свои поступки, — тихо сказал мужчина. — Тюрьмы существуют не чтобы ломать жизни, а чтобы сковать зверя внутри, пока он не будет укрощён.
Ша Цин протянул руку и коснулся груди Лео, прямо над сердцем:
— У каждого в душе есть зверь, агент. И у тебя тоже.
— Да, но мой зверь на цепи закона и морали.
— Это не так просто, агент. Всё меняется, и порой ты теряешь контроль…
Палец убийцы скользнул вниз по тактическому костюму — вдоль груди, живота, к поясу. Жест был дерзким, вызывающим. Мужчина хотел отстраниться, но странная, вязкая атмосфера сковала его, будто он застрял в смоле.
Лео опустил взгляд. На левом бедре кровоточила рана. Странно, но боли он почти не чувствовал — всё тело ныло так, что эта царапина казалась мелочью.
Убийца разорвал ткань вокруг раны, достал миниатюрный фонарик и посветил. В свете луча виднелась аккуратная пулевая дыра.
— Рикошет, вошёл неглубоко, — сказал агент. — Ерунда.
— Рану нужно обработать, — ответил Ша Цин, протягивая фонарик. — Держи. Я вытащу пулю.
— У меня только трёхгранный штык с мышьяком в стали — такие раны плохо заживают. Есть способ лучше.
Ша Цин мягко надавил пальцами вдоль мышц бедра, следуя их направлению с ловкостью, подчинённой какому-то внутреннему ритму. Агент глухо застонал, когда он сжал кожу, и кончик пули показался из раны. Убийца попытался захватить её пальцами, но пуля выскользнула. Тогда он сделал нечто, чего Лео никак не ожидал.
Всё произошло в один миг. Ша Цин наклонился к бедру мужчины, зубами осторожно захватил кончик пули и резко выдернул её. Подняв голову, он замер, сжимая окровавленную, деформированную пулю между губами. В свете фонарика его кожа казалась призрачно-бледной, а алая кровь на губах пылала, как живая. Чёрные глаза смотрели на Лео снизу вверх, и тот, затаив дыхание, застыл, не в силах пошевелиться.
Пуля с тихим звоном упала на бетон, но для мужчины этот звук прогремел, как выстрел, расколовший его сознание на тысячи осколков. Он смотрел на Ша Цина, и мир вокруг растворился, оставив лишь вихрь чувств — дурманящий, пугающе притягательный. Он не заметил, как лицо убийцы приблизилось, и их губы встретились.
Кто сделал первый шаг, осталось тайной. Вкус крови — солоноватый, обжигающий, с привкусом железа — разлился по языку, вызывая щемящую тоску. Это было неправильно, — смутно подумал Лео, но остановиться уже не мог.
Ша Цин, казалось, тоже не собирался отступать. Его ладонь мягко легла на щёку агента, удерживая этот миг, углубляя его. Их дыхание смешалось, и в этом слиянии было что-то пугающе гармоничное — волнующее и умиротворяющее одновременно.
У их ног, скованный наручниками, стонал Кавалерист, истекая кровью. Его слепота сводила с ума, но их мир сузился до двоих, и страдания лежащего никого не волновали.
Спустя вечность, нарушенную шёпотом на китайском, которого Кавалерист не понял, Лео хрипло спросил:
— Что ты мне дал? — Его рука машинально легла на горло, ощутив, как что-то круглое скользнуло вглубь.
— Капсулу. Тебе нужно отдохнуть, — ответил Ша Цин с улыбкой, а на губах всё так же алела кровь. — Не хочу, чтобы ты разрывался между долгом и… чем-то ещё. Если бы я сбежал у тебя на глазах, ты бы выстрелил.
— Верно, — веки мужчины отяжелели, глаза начали слипаться. Он с трудом приподнял взгляд, но в нём не было злости. — Это ты тоже просчитал? — рука его медленно поднялась.
Ша Цин удивлённо вскинул брови: стальные наручники сковали его левое запястье с правым запястьем Лео. Когда он успел?
— Ключ, увы, потерялся в бою, — голос агента слабел. — Здесь темно, всё в разгроме. Искать придётся до рассвета. А ещё… пока ты вытаскивал пулю, я включил телефон и набрал секретный номер офиса. Они отследят сигнал. Через час здесь будет полиция. Тебе не уйти… — его голова бессильно упала.
Убийца смотрел на него, горько усмехнувшись. Он думал, что предусмотрел всё, но этот агент переиграл его.
— Думаешь, я не отрублю тебе руку? — бросил он, но ответа не последовало.
Лео мог не говорить о телефоне. Он мог дождаться, пока сирены окружат здание, а убийца всё ещё искал бы ключ в темноте, волоча его за собой. Подумав об этом, Ша Цин вдруг улыбнулся.
Он наклонился, коснулся губами влажных от пота, пропахших порохом волос Лео и прошептал:
Стиснув зубы, он с силой вывернул большой палец левой руки. Хрустнула кость, боль обожгла, но он вытащил руку из наручников и вправил сустав. Взглянув на Кавалериста, убийца достал пистолет, прицелился в его затылок, но, помедлив, убрал оружие. Не сейчас. Не пока Лео без сознания.
Резко развернувшись, он растворился в ночи, и тьма поглотила его силуэт.
Лео очнулся от резких криков. С трудом разлепив глаза, он увидел знакомое лицо.
— Роб… — хрипло выдавил он. — Ты выглядишь, будто всю ночь пил, а теперь мучаешься с похмелья.
— Я, чёрт возьми, не спал вообще! — огрызнулся напарник, но в его зелёных глазах сквозила забота. — Рад, что ты жив и до флага на гробу тебе далеко.
— Один мёртв, другой ранен. Недооценил я тебя, Лео.
Сердце агент ёкнуло, но он тут же понял, что Роб говорит о Дьяволе и Кавалеристе.
— А Ша Цин? — спросил он, не скрывая тревоги.
— Ша Цин? Он был здесь? Ты его видел? — Роб удивлённо вскинул брови.
Мужчина поднял руку: наручники болтались пустыми.
— Ты его сковал? И он сбежал? Он тебя вырубил? Как он выглядит?
— Долгая история, — уклончиво ответил Лео.
— Пойдём, разберёмся в офисе, — Роб помог ему встать, поддерживая за плечо. Видимо, вид мужчины с перебинтованным плечом вызывал жалость, потому что другой агент тут же подхватил его с другой стороны.
Кавалериста, хромающего на раненую ногу, тащили к выходу двое полицейских. Лео оглянулся на заброшенное здание, похожее на призрак чьего-то безумного сознания. На закладном камне у входа, освещённом фарами, виднелись вырезанные готическим шрифтом строки. Мужчина прочёл их шёпотом:
— Я не могу не убивать, как поэт не может не петь, когда приходит вдохновение.
Девиз прежнего хозяина этого замка смерти, кредо маньяка.
— Чёрт возьми… — пробормотал Лео.
— Ещё бы! Эти выродки не заслуживают жизни! — горячо подхватил Роб, с ненавистью глядя на Кавалериста, которого заталкивали в машину. — Когда я думаю о погибших копах, о Майне, мне хочется разнести ему башку!
Его слова не успели стихнуть, как голова Кавалериста взорвалась, как перезревший плод. Кровь и мозги брызнули на полицейских.
Запоздалый звук выстрела разорвал ночь.
Полицейские бросились в укрытия, отряд ФБР рванул к предполагаемой точке выстрела.
Роб затащил напарника в машину, прижав к полу заднего сиденья:
— Ты ранен, не смей геройствовать!
Агент не сопротивлялся. Этот финал не удивил его. С того момента, как он понял, что Ша Цин сбежал, он знал, что Кавалерист обречён. Теперь его худшие опасения сбылись.
Ша Цин — серийный убийца, живущий по своим законам, не признающий границ. Лео должен был помнить об этом с самого начала. А тот поцелуй… ошибка, вспышка адреналина, безумный поступок перед лицом смерти. Его нужно забыть. Навсегда.
Но сейчас мужчина чувствовал лишь бесконечную усталость. Мир казался серым, безразличным. Ему нужен был сон — глубокий, без крови и кошмаров.
*1. Очки ночного видения ранних поколений (0, 1 и 2) обладали критическим недостатком – высокой чувствительностью к яркому свету. Даже кратковременная вспышка могла вывести прибор из строя или вызвать продолжительное ослепление оператора. В современных приборах третьего поколения (Gen 3) используется система Autogating, которая автоматически регулирует чувствительность при вспышках света. Это предотвращает повреждение прибора, однако надевший их на момент воздействия яркого света всё равно временно не будет видеть. Т.е. это небольшой ляп, но не критичный для повествования.
*2. «过河拆桥» (guò hé chāi qiáo) — буквально означает «перейти реку и разрушить мост».
Эта идиома символизирует предательство, неблагодарность или отказ от помощи после того, как она больше не нужна. Она часто используется, чтобы описать человека, который, достигнув своей цели, отвергает тех, кто ему помогал. Адаптирована в повествовании на русский язык.
*3. В оригинале: «Защищать хризантему» (保卫菊花, bǎowèi júhuā).