Ша Цин Глава 50 Лишь вершина айсберга
Когда на запястьях Ша Цина защёлкнулись наручники из холодного, прочного сплава, Роб всё ещё не мог поверить, что им удалось поймать этого призрачного убийцу. Голова кружилась от осознания, будто реальность подёрнулась дымкой.
— Эй, приятель, — Роб дружески обнял Ша Цина за плечи, — ты знаешь, что за этот год с лишним, пока мы гонялись за тобой, я сбросил почти пять килограммов? А Лео? Из-за тебя он провалил не меньше шести свиданий! Повезло, что ты попался, иначе этот парень ещё долго сходил бы по тебе с ума.
Ша Цин бросил взгляд на мрачного темноволосого агента, чьё лицо было темнее грозовой тучи.
— Польщён, что стал твоим личным фитнес-тренером, — он немного помолчал, и уголки губ дрогнули в насмешливой улыбке, — и, похоже, третьим лишним между ним и его будущей женой. Может, в награду слегка ослабите наручники? Запястья ноют.
— Добавьте ему кандалы на ноги. Не дам ему шанса снова вывернуть пальцы и сбежать.
— Ха, Лео, это уже личное, — хмыкнул Роб, подмигнув. — Не будь так суров к нашему суперубийце. В управлении, знаешь, ему даже прозвище дали: «Особый внештатный агент».
Лео скривился, его гримаса ясно говорила, что это нелепо и возмутительно.
— У меня куча вопросов, которые я просто обязан задать! Серьёзно, твои дела сплошная загадка. Раскрой пару секретов, а? Как ты умудрился сделать так, чтобы все четыре фоторобота показывали разные лица? Маска? Или слухи о легендарной восточной технике изменения внешности, это правда? — Он ткнул пальцем в щеку Ша Цина, надеясь нащупать разгадку тайны, мучившей его месяцами.
Вдруг Роб вскрикнул, будто открыл новый континент:
— Эй, тут порез! И ни капли крови! — Он указал на тонкую, едва заметную рану на скуле Ша Цина, вероятно, полученную в недавней схватке. Порез зиял, как ниточка, но, странно, не кровоточил. При ближайшем рассмотрении под кожей виднелась бледная плоть.
— Это что, высокотехнологичная маска? Невероятно реалистичная! Цвет кожи, поры, даже капилляры — всё как настоящее! — Роб чуть не прижался носом к облику убийцы. — Винилхлоридная смола? Какая хайтек-компания такое сделала? Это же уровень голливудских шпионских фильмов!
Ша Цин немного отстранился, сохраняя дистанцию.
— Лимитированная версия, не для продажи. Смотреть можно, трогать нельзя.
И в такой момент он ещё шутит! Лео, подавляя закипающий гнев, шагнул вперёд, оттащил разошедшегося напарника и обратился к пойманному убийце:
— Пора снять маску, Ша Цин. Я хочу увидеть твоё настоящее лицо.
— Не советую, — бесстрастно ответил тот. — Если всё же решишься, не делай это сам, Лео. Я серьёзно.
— Твоё мнение никого не волнует. Помнишь, что я сказал? «Ша Цин, ты скрываешь слишком многое, ты словно в тумане». Этот туман я развею своими руками, какой бы страшной ни была правда.
Ша Цин замолчал. Когда пальцы Лео потянулись к его лицу, он тихо произнёс:
— Пусть остальные выйдут. Если ты настаиваешь, у меня одна просьба, пусть все выйдут.
Пальцы Лео замерли. «Просьба». Впервые Ша Цин говорил с ним так, с непривычной, пугающей покорностью.
Для убийцы, скрывавшего истинное лицо, разоблачение, вероятно, было обнажением перед толпой, подумал Лео. Или за этим крылось нечто большее? Их первая настоящая встреча лицом к лицу, эта мысль невольно напомнила о тёмной пещере у моря, но Лео отбросил воспоминание, гася опасную искру. Ша Цин не хотел свидетелей, и, если честно, Лео тоже.
— Всем выйти, — приказал Лео. Агенты переглянулись, но подчинились, оставив комнату пустой.
— Я? Да ладно, мне-то зачем? — Роб нервно хохотнул. — Мы же неразлучные напар… — но под суровым взглядом Лео осёкся. — Ладно, ладно, ваш личный мирок. Я пошёл.
Дверь хлопнула. В комнате остались только двое. Атмосфера сгустилась, воздух стал тяжёлым, давящим.
— Ты пожалеешь, — произнёс Ша Цин. — Обо всём, что сейчас произойдёт.
— Пожалеть должен ты, о всех своих преступлениях. — Он медленно, сантиметр за сантиметром, начал оттягивать край тонкой, почти невидимой маски у линии волос.
Когда черты под маской открылись, Лео опешил, затаив дыхание. Перед ним были азиатские черты: чёрные, как безлунная ночь, глаза, кожа цвета спелой пшеницы, правильные, но мягкие линии лица. На первый взгляд утончённая, юношеская красота. Но острый взор и холодная резкость бровей превращали эту мягкость в нечто хищное, готовое в любой момент нанести удар.
Это облик Ша Цина, — подумал Лео с облегчением, смешанным с растерянностью. Но почему он кажется знакомым? Если бы кожа была чуть светлее, выражение мягче, взгляд теплее…
Шок сковал его. Затем в голове вспыхнуло объяснение, и гнев захлестнул его с головой.
— Вторая маска? Ты украл его внешность! — Лео стиснул зубы. — Как ты посмел использовать его лицо? Ты знал, какой он чистый, знал, что он из другого мира, но взял его черты, чтобы убивать! Ты хотел втянуть его в свой кровавый беспредел! Ша Цин, ты подлее, чем я думал!
— Он чистый и добрый, а я подлый и жестокий, — уголки губ Ша Цина искривились в мрачной усмешке. — Прекрасно сказано, агент. Продолжай.
Лео, побледнев от ярости, бросился сдирать этот оскорбительный облик. Его пальцы оставляли кровавые царапины на лбу Ша Цина, но края маски не поддавались. Он ощупывал уши, подбородок. Ничего! Маска будто приросла к лицу.
Кровь тонкой струйкой стекала с виска убийцы, огибая его неподвижный взгляд. Он медленно улыбнулся, насмешливо, холодно, с явным злорадством.
— Это не маска. Это моё лицо. Иначе как бы я мог быть рядом с тобой день за днём, не вызывая подозрений? Прости, что разочаровал, агент.
Лео оцепенел, пытаясь осмыслить услышанное. Ужасная догадка зародилась в его сознании, но он отчаянно отгораживался от неё.
— Это совпадение! — выкрикнул он, будто убеждая себя. — В мире миллиарды людей, кто-то должен быть похож! Может, у вас родственная связь…
— Хватит обманывать себя, агент, — убийца безжалостно оборвал его. — Если бы мы были разными людьми, я бы не знал, что первой книгой, о которой мы говорили, была «Шёпот у кровати больного». Что первым блюдом, которое я приготовил, были баклажаны с рыбным ароматом. Что ты обругал меня из-за трёх идиотов-грабителей. Что мы спали в одной кровати в гостинице того курортного городка. Что наш первый поцелуй случился, когда ты был в бреду… или, может, искусственное дыхание после утопления тоже считается?
С каждым словом лицо Лео бледнело. К последней фразе он выглядел так, будто жизнь покинула его.
— Это невозможно… — Лео пытался взять себя в руки, но губы дрожали. Он схватил Ша Цина за ворот и с силой прижал к стене. — Ты и он… вы не можете быть одним человеком! Он парень Молли, приехал в Штаты три месяца назад. Я проверял его паспорт, документы — всё настоящее! Ли Бицин не может быть Ша Цином!
Убийца, несмотря на боль, лишь усмехнулся с сарказмом. Его чёрные глаза, как ночное небо без звёзд, не отражали света. С интонацией дружеской подначки он произнёс слова, от которых у Лео земля ушла из-под ног:
— Дорогой братишка, не говори, что забыл встретить моего парня в аэропорту. Самолёт сел в десять тридцать. Можешь сказать, который час?
Осознание лавиной обрушилось на него, как на поезд, сбившийся с рельсов и мчавшийся к пропасти. Всё пошло наперекосяк задолго до их встречи, с самого начала. Воспоминания хлынули потоком, выныривая из глубин сознания. Образы прошлого закружились вихрем, образуя мозаику, где каждый фрагмент был частью плана, сплетённого задолго до его появления.
(— Дорогой братишка, не говори, что забыл встретить моего парня в аэропорту. Самолёт сел в десять тридцать.
— Я не забыл. До времени встречи осталось… — Лео взглянул на часы и смутился. — Пятьдесят минут назад.)
Он опоздал в аэропорт на час и пятьдесят минут. Этого времени хватило Ша Цину, чтобы подменить настоящего Ли Бицина. Притворившись им, он устроился в зале ожидания, будто задремав в ожидании Лео.
— Ли Бицин, который предстал передо мной, не был настоящим Ли Бицином… — пробормотал Лео, и его голос дрожал от ужасающего осознания.
— Верно, — убийца усмехнулся. — Тот парень, едва сойдя с трапа, был в полном недоумении, когда я увёл его. Кстати, я представился Лео Лоуренсом. Удостоверение агента за триста баксов не обманет профессионала, но для простака сойдёт. Когда он понял, что что-то не так, уже оказался в доме, который я для него приготовил. Не волнуйся, о нём заботятся. Голодать не будет.
— А потом ты вернулся, прикинулся им и начал дурачить меня.
— Да не особо и притворялся. Мы с ним и без того похожи на треть. Фотографии в документах всегда искажают. Перекрасил волосы, слегка подправил тон кожи, подкорректировал манеры и вот я уже человек, которого ты никогда не видел. Разве не так?
— А звонки Молли? Допустим, ты подделал его акцент, но как ты узнал их личные тайны? — Лео сжал кулаки.
— О, это было непросто, — Ша Цин вздохнул, изображая страдание. — Твоя сестра — не из тех, кого легко провести. Каждый разговор был прогулкой по минному полю. Я говорил коротко, а иногда устраивал мелкие «случайности», чтобы прервать связь. Но, знаешь, спасибо настоящему Ли Бицину: одна доза галлюциногена, и он выложил всё, вплоть до их любимых поз. И тебе, Лео. Твои рассказы о нашей «совместной жизни» были так убедительны, что она не заподозрила, что рядом с её братом не её парень. Максимум, могла подумать, что он ещё не привык к новой стране.
— Молли… её настоящий парень, Ли Бицин… он жив?
— Не задавай глупых вопросов. Я не убиваю без причины, ты же знаешь, — убийца посмотрел на него с притворной обидой.
Лео с трудом сдержался, чтобы не ударить его. Вопросы роились в голове, требуя ответов.
— Зачем? Что тебе это дало? Ты использовал моё удостоверение, чтобы проникать в офис ФБР, добывать данные о серийных убийцах? Детали, которых никто не знает, помогали тебе быстрее находить и убивать их?
— Это лишь приятный бонус, — небрежно отмахнулся он. — Я и без вас мог их выследить. Вопрос времени.
— Тогда чего ты добивался? — Лео повысил голос. — У любого преступления есть мотив!
— Мотив? — юноша улыбнулся, и эта улыбка, как цветок в мёрзлой тундре, была пугающе живой. — Поначалу я просто хотел подобраться к тебе, Лео Лоуренс. Ты, федеральный агент, преследовал меня дольше всех, был ближе всех, проходил в шаге от меня. Ты меня заинтересовал. Я хотел узнать, правда ли ты такой, каким кажешься: честный, храбрый, непогрешимый. Даже у солнца есть пятна, так почему бы не найти в твоей тёмной стороне что-нибудь вроде халатности или коррупции? Но, чёрт возьми, даже твоя личная жизнь оказалась безупречной! Ты — машина для работы, без остановок на техобслуживание!
Его голос вдруг стал резче, в нём скользнуло раздражение:
— Даже если ты ожившая Конституция США, я всё равно превращу тебя в посмешище! Такие, как ты, одержимые справедливостью, помешанные на контроле, готовые умереть ради слабых, выбирают партнёров мягких, но сдержанных, добрых, но умных, тех, кто поддержит в быту и в работе. Я дал тебе такой идеал. И смотри, как легко ты попался! — Юноша злорадно пожал плечами. — Каково это, Лео? Влюбиться в будущего зятя, утопать в наслаждении и при этом презирать себя?
Лицо агента вспыхнуло от стыда и гнева. Не сдержавшись, он схватил Ша Цина, впечатал его спиной в стену, а затем швырнул на пол.
— Ты просто развлекался, да? Притворялся невинным, соблазнял меня, а потом смотрел, как я корчусь от боли и вины, и злорадствовал! Что ты получил с этого, ублюдок?
Скованные руки и ноги не дали убийце удержать равновесие, и он беспомощно принял удар. Боль в затылке и головокружение вызвали тошноту, но, справившись, он сел и холодно усмехнулся:
— Что я получил? Удовлетворение. Да, моя работа приносит его, но, в отличие от тебя, она не вся моя жизнь. Мне нужны развлечения, чтобы не утонуть в крови и трупах. И тут — бац! — ты. Не придумать что-то особенное было бы преступлением против судьбы! Ты, Лео Лоуренс, настоящий шедевр. На уровне чувств я играл тобой, как хотел, а твоя борьба с самим собой была жалкой. На уровне тела ты тоже не устоял. Думаешь, зачем я затащил тебя в ту тёмную пещеру? Чтобы ты не увидел моих черт без маски. Зачем рисковал на острове, полном опасностей? Потому что время поджимало. Молли возвращается через месяц, на три месяца раньше, и к тому времени маскарад с Ли Бицином неизбежно раскроется. Будь у меня больше времени, я бы заставил тебя влюбиться в обоих, разрываться между ними, сходить с ума от боли и стыда! И да, я специально подставился в постели, чтобы усилить твою вину. Думаю, сработало, а ты как считаешь?
Ответом стали безумные удары. Лео бил с такой яростью, будто каждый удар спасал его от яда, который Ша Цин вливал в его душу. Как неизлечимо больной, цепляющийся за миг облегчения, он не думал о правилах или правах подозреваемого. Он знал лишь, что, если не выплеснет это, боль уничтожит его.
Убийца, не в силах сопротивляться, свернулся, защищая жизненно важные органы, и между стонами боли выдавливал:
— Ну и видок у тебя, агент… Просто отстой… Пистолет на поясе для красоты? Или ты всё ещё не можешь меня добить? Ох, раз ты так влюблён, надо было дать тебе ещё несколько раз…
Его издёвки окончательно лишили Лео разума. Он выхватил пистолет, снял с предохранителя, и, если бы Роб, ворвавшийся в комнату, не перехватил его руку, пуля уже нашла бы цель.
— Не стреляй! Остынь, Лео! — кричал Роб, оттаскивая его. — Одно нажатие, и твоя карьера кончена!
— Я кончен! — взревел Лео, срываясь на крик. — Не видишь? Этот ублюдок уничтожил меня! — Он швырнул пистолет на пол, обхватил Роба за плечи и разрыдался, надрывно, с яростью и отчаянием.
Роб впервые видел, как Лео плачет, так душераздирающе, что сердце сжималось. Поддавшись любопытству, он подслушал их разговор, отослав остальных. Хоть детали оставались смутными, главное он понял: Ша Цин и Ли Бицин, это один и тот же человек. В смеси шока и гнева Роб посмотрел на скорчившегося на полу Ша Цина.
Тот смеялся. Несмотря на синяки и ссадины, его хриплый, надрывный смех эхом разносился по комнате.
Мир сошёл с ума, — подумал Роб. Но разве столкновение полицейского и убийцы, стража закона и преступника, не было предрешённым исходом для двух противоположных миров?
И всё же тот парень с мягким взглядом и искренней улыбкой, тот, что из-за случайно пересоленного блюда тайком выбрасывал еду и готовил заново, тот, что с полной самоотдачей помогал составлять психологические портреты, жертвуя сном… Роб не мог поверить, что этот Ли Бицин был лишь искусной маской.
Пусть даже миражом, но он хотел верить, что такой Ли Бицин существовал. Не только ради Лео, но ради той слабой, но неугасимой искры света в кромешной тьме.
Шаниэль ждал у выхода из пещеры, ведущей к морю, полчаса, пока не понял, что Ша Цин не придёт. Инстинкт выживания бил в его грудь. Отбросив последнюю надежду, он прыгнул в ледяные волны, нырнул вдоль скалы и достал из тайника водонепроницаемый пакет. Вытащив спутниковый телефон, он связался с подмогой.
Ему велели плыть на юг: в миле от берега ждал гидросамолёт. Шаниэль сверился с компасом и, борясь с волнами, грёб около часа, пока не увидел машину, покачивающуюся на воде. Обессиленный, он забрался внутрь.
Пилот, мужчина средних лет с кудрявыми волосами и, судя по чертам, ближневосточной кровью, дождался, пока пассажир отдышится, и спросил:
— Где тот азиат, что меня нанял? Он обещал вторую половину денег после дела.
— Он не придёт. Сколько он обещал, я заплачу. Взлетай, быстро!
Пилот, то ли из профессиональной этики, то ли из соблазна получить деньги, замялся:
— Ждать? — рявкнул мужчина, теряя терпение. — Если нас засекут истребители с острова, всем конец! — Он выхватил нож и приставил к боку пилота. — Либо пырну, либо дам десять штук. Выбирай!
Пилот, не говоря ни слова, потянул рычаг.
Гидросамолёт скользнул по воде и взмыл в небо. Шаниэль убрал нож и, глядя в иллюминатор на бескрайний Тихий океан, сияющий, точно небесный купол, и зелёные острова, будто звёзды на его глади, прошептал обрывок забытой молитвы и поцеловал сжатый кулак.
До новых встреч, Ша Цин. Надеюсь, мы ещё увидимся, — подумал Шаниэль, поднимая взгляд к густым облакам, что тянулись по горизонту.
Он знал, что скоро вернётся в «имперский» город, на былую вершину славы, с туго набитым кошельком, кровью врагов на руках, сердцем, раздувшимся от алчности, и беспощадными методами. А ещё с душой, что на краткие мгновения обрела мягкость, но затем окаменела навсегда.