Ша Цин Глава 32 Реклама, сулящая выход из безысходности
Шаниэль, закутанный в потрёпанное, некогда брендовое пальто абрикосового цвета, брёл по сумрачным улочкам, где холодный ветер пробирал до костей. Голод грыз его, а в голове крутилась навязчивая мысль о холодном пиве, или любом другом напитке, способном взбодрить. Но в карманах звенела лишь горстка жалких монет.
Месяц назад он покинул тюрьму на острове Райкерс. Одиннадцать лет срока, из которых по правилам нужно было отбыть две трети, семь лет и четыре месяца за решёткой. Никакой выгоды от этого он не получил. Семь с лишним лет хватило, чтобы всё, что было дорого, обратилось в пыль: накопленное богатство, положение в банде и те, кто когда-то млел от одного его взгляда.
В памяти всплывали кровавые разборки, время, прозванное «красно-синими войнами», когда две крупнейшие банды Нью-Йорка, «Калеки» и «Кровавые», вцепились друг другу в глотки за контроль над городом. Боссы стреляли направо и налево, а внутри их собственных рядов тоже кипели распри. Мелкие шайки, пользуясь беспорядком, выхватывали крохи из пасти двух хищников, которые вели смертельную схватку.
В этом безумии кровь каждого бандита бурлила, и Шаниэль не был исключением. Его отряд «Кровавых» схлестнулся с одним из филиалов «Калек». Искрой послужила дерзость: кто-то из противников оскорбил подружку Шаниэля, выкрикнув: «Эй, сучка!» В ответ он одиннадцать раз вонзил нож в обидчика. Личная месть переросла в полномасштабную войну.
Для бандитов вымогательство, наркоторговля и уличные драки были обыденностью, как три приёма пищи в день. Но в тот раз Шаниэль угодил под горячую руку ФБР и спецназа, решивших навести порядок в городе. Его выбрали одной из показательных жертв, чтобы припугнуть остальных. Двойной агент, бравший деньги с обеих сторон, сдал его, и ФБР накрыло бандита с поличным.
Чтобы выкрутиться, он потратил целое состояние на лучшего адвоката. Судебные тяжбы тянулись три года, но итог был предрешён: противник, федеральное правительство, всегда прав. Единственный выход, признать вину. Даже если тебя схватили по ошибке, в суде ты обязан склонить голову, такова честь государства. Другое дело, торг с прокурором и судьёй: какие сроки, какие сделки, сколько золота бросить на весы Фемиды, чтобы склонить правосудие в свою пользу.
Шаниэль выложил почти все сбережения, чтобы статуя Фемиды у входа в суд смягчила приговор с сорока лет до одиннадцати. Три года он провёл в изоляторе во время процесса, а остаток отбыл в Райкерс, выйдя на свободу с пустыми карманами.
Он мечтал о триумфальном возвращении, но жизнь быстро показала, что беды, как и богатство, приходят чередой. Его певичка второго сорта сбежала с последними сбережениями и чернокожим телохранителем в Мексику, чтобы жить припеваючи. Его отряд «Кровавых» поглотили другие силы банды, и, когда Шаниэль попытался связаться со старыми подельниками, новый босс едва не приказал сбросить его в залив Шипсхед*1. Старые друзья либо пропали, либо сами едва сводили концы с концами, подбрасывая ему пару мятых купюр. А те, кто выбился в люди, не удостоили его даже встречи.
За семь лет мир изменился до неузнаваемости. Тюремная рутина стёрла ощущение времени, и Шаниэлю казалось, что он за одну ночь потерял всех и всё.
Ярость, зависть, проклятия судьбе сменились борьбой, отчаянием и полным изнеможением. Резкое падение уровня жизни и нехватка средств заставили его думать только о самом насущном: еде, тепле, крыше над головой. Всё это требовало денег, которых у него не было.
Деньги, чёрт возьми, деньги! Когда они не нужны, они пылятся в сейфе стопками макулатуры, а когда нужны, их не достать! Найти работу? На заправке или в забегаловке? Нет, он не мог себя заставить. Привыкший к тому, что ему прислуживают, он скорее бы покончил с собой, чем пошёл прислуживать другим.
У уличного автомата мужчина остановился, поколебался и всё же бросил последние монеты, чтобы купить банку дешёвого кофе. Он смаковал напиток, который когда-то презирал, и безнадёжно размышлял о будущем.
В мутном стекле автомата отражалась его фигура: высокий, крепкий, с короткими золотисто-каштановыми волосами и глубокими зелёными глазами. Когда-то, в дорогих нарядах, он был чертовски привлекателен. Теперь, изнурённый и неухоженный, он всё ещё выглядел неплохо, но горькое выражение лица, высокий нос и сжатые губы выдавали человека, которого судьба изрядно потрепала.
Шаниэль, если не хочешь сгнить на улице, смирись с реальностью, — мысленно поклялся он своему отражению. — Даже если придётся воровать или грабить, я найду деньги, начну с нуля и верну себе то, что мне причитается!
И тут в ответ на его внутренний крик, судьба приоткрыла окно возможностей. За автоматом он заметил приклеенный к стене рекламный листок. На белом фоне чёрными буквами было написано: некая экологическая организация набирает добровольцев для «несколько рискованной» программы по защите дикой природы. Срок, три месяца, с полным обеспечением питанием, жильём и транспортом. Зарплата казалась неправдоподобно щедрой.
Шаниэль не был наивным юнцом. Он знал, насколько грязен мир и коварны люди. С подозрением он вчитался в текст, выискивая подвох. И нашёл: в объявлении не было требований к образованию, опыту или физической подготовке, лишь подчёркивалась «преданность делу защиты окружающей среды». Что за «преданность»? Торчать в глухом лесу, как дикарь? Бывший зэк усмехнулся: его нынешняя жизнь была хуже, дикари хотя бы не голодают.
Он долго смотрел на цифру зарплаты, пересчитывая нули, и решился. Три месяца, не так уж долго, а что до «рисков», есть ли место опаснее тюремной душевой? Он пережил десяток драк, раскроив черепа семерым или восьмерым, чтобы отбить у других охоту посягать на его честь. Похотливые взгляды никуда не делись, но он научился их игнорировать, они не могли ему навредить.
Сорвав листок, он выбросил пустую банку и отправился по указанному адресу.
Через час он стоял перед четырёхэтажным зданием, не новым, но и не совсем ветхим. Поднявшись по замызганной лестнице на второй этаж, мужчина оказался в просторной приёмной. Сотрудник выдал ему анкеты и попросил заполнить.
В графах «родственники» и «контактный адрес» Шаниэль, подумав, честно написал «нет». Сдав анкеты, его проводили в другую комнату ждать результатов. Решение о найме обещали принять на месте.
В комнате собралось около сорока-пятидесяти человек, скучающих в ожидании. Мужчина окинул взглядом толпу: чернокожий парень в мешковатой футболке и грязных кроссовках, измождённый мужчина в мятом костюме, худощавый старик, прячущий седину под кепкой, и несколько молодых парней, явно из бедных районов. Почему экологическая организация расклеивает объявления в таких захолустных местах? Неужели они не хотят нанимать более приличных кандидатов?
Может, дело в обмане: зарплата окажется меньше обещанной, или условия работы не соответствуют стандартам. Но Шаниэль не собирался уходить, выбора у него не было.
Ожидание затянулось, и толпа начала ворчать. В этот момент сотрудники принесли еду: хлеб, пиццу, сэндвичи, кофе и соки, всего вдоволь. Люди набросились на угощение, и Шаниэль, не стесняясь, набрал себе столько, сколько не мог съесть. Впервые за долгое время он наелся досыта и, расслабившись, захотел закурить. К его удивлению, сотрудник любезно выдал ему пачку дешёвых сигарет. Это взбодрило всех в комнате.
Насытившись, Шаниэль стал разглядывать людей, гадая, кто станет его временным коллегой. Вдруг его взгляд остановился на фигуре.
В углу, развалившись на диване, сидел молодой азиат, лет двадцати четырёх, возможно, китаец или японец. Он небрежно перебирал колоду карт. Под ярким светом ламп его профиль выделялся чёткими линиями: длинные ресницы и острый подбородок казались выписанными кистью художника.
Шаниэль оживился, с интересом разглядывая парня, надеясь поймать момент, когда тот повернётся лицом. Их глаза встретились. Азиат, почувствовав внимание, бросил на Шаниэля любопытный взгляд. Тот кивнул в знак приветствия и отвернулся. Лицо парня было притягательным, но не сногсшибательным. Дешёвая одежда и выкрашенные в жёлтый цвет волосы с отросшими чёрными корнями снижали его привлекательность. Шаниэль всегда считал, что азиатам идёт чёрный цвет волос, светлые оттенки на их коже выглядели как стилистический промах.
Парень напоминал пёструю птицу с безвкусным оперением. Мужчине захотелось «перекрасить» его, как он сделал бы восемь лет назад. Но теперь у него не было ни времени, ни средств на подобные забавы. Да и сам он, если честно, был в процессе «перекраски» суровой реальностью.
Сотрудники вернулись, раздав номерные бейджи двадцати четырём человекам. Остальных вежливо попросили уйти. Шаниэль понял, что прошёл первичный отбор. Странно, но большинство «приличных» кандидатов отсеяли, оставив тех, кто выглядел неопрятно.
Начались индивидуальные собеседования. Людей вызывали по одному в соседнюю комнату, откуда никто не возвращался. В толпе нарастало напряжение, люди начали перешёптываться. Шаниэль не видел смысла болтать с этими «низшими», предпочитая стоять у кофейного автомата и наливать себе чашку за чашкой.
Рядом, на диване, юноша всё ещё тасовал колоду с изображением обнажённых женщин. Шаниэль, мысленно осуждая его вульгарную позу, всё же признал, что в этой убогой компании тот выделялся.
Решив, что знакомство может перерасти в нечто интересное, он подошёл к дивану с чашкой кофе.
— Эй, не хочешь кофе? — предложил он, протягивая чистую чашку и стараясь говорить дружелюбно.
Парнишка поднял глаза, без церемоний взял чашку, не поблагодарив, лишь слегка ухмыльнулся. Эта ухмылка пробила Шаниэля разрядом тока, от кончиков пальцев до всего тела. Дешёвая одежда, безвкусный стиль, нелепая причёска, всё отошло на второй план. Улыбка, хоть и нарочито небрежная, зажгла в нём искру.
— Меня зовут Шаниэль, — сказал он, протягивая руку с энтузиазмом. — Возможно, следующие три месяца мы будем коллегами. Не против познакомиться?
Шаниэль сел рядом, по старой привычке закидывая руку на спинку дивана, как делал, знакомясь с красавцами и красавицами в прошлом.
— Их реклама тебя зацепила, да? Про защиту природы. Честно, я тоже считаю, что люди слишком много берут от Земли, вырубают леса, охотятся на животных…
— Мне плевать на природу, — перебил Ло И.
Шаниэль скрыл неловкость и с улыбкой спросил:
— А что тебя интересует? Может, у нас есть общие хобби?
— Деньги, — отрезал юноша. — Только деньги. — Он окинул Шаниэля оценивающим взглядом и добавил с равнодушной наглостью: — Догадываюсь, чего ты хочешь. Провести со мной ночь? Без проблем. Двести за раз, пятьсот за ночь. Игрушки, отдельно. Я давно не в этом бизнесе, но, раз ты ничего такой, могу рассмотреть заказ.
Шаниэль онемел. Парень, проститутка, открыто называющий цену без тени стыда! Он встречал таких, но не ожидал этого здесь. Его фантазии о «перекраске» и приключении рассыпались в прах. Этот парень был как общественный автобус, не стоило тратить силы на его «ремонт». К тому же Шаниэль осознал, что не может позволить себе даже разовую встречу.
Его лицо потемнело, и он холодно бросил:
— Извини, я ещё не опустился до того, чтобы покупать секс!
Ло И, кажется, не обиделся. Допив кофе, он протянул пустую чашку.
— Будь добр, налей ещё, — сказал он с ленцой.
*1. Шипсхед (Sheepshead Bay), залив в южном Бруклине (Нью-Йорк), известный как гавань для яхт и рыболовства. Название происходит от рыбы sheepshead (кейпкодский карась).