Ша Цин Глава 54 Крокодил и леопард
— Попробую угадать, о чём ты думаешь, — Алессио, лёжа на койке, вытянул ногу к потолку. Свободная штанина кофейного цвета соскользнула, обнажив старый шрам на ахилловом сухожилии. Он легонько толкнул босой пяткой верхнюю койку. — Проснулся, но вставать не торопишься. Собираешься лениться до обеда, да?
С верхней койки донёсся ленивый, чуть хрипловатый голос нового соседа:
— Сто лет не спал, пока само не надоест… И что тут делать, кроме как жрать да дрыхнуть? Драться с местными за тренажёры?
Алессио хмыкнул, едва сдержав смех.
— Может, в кинозал? Сегодня крутят «Лучшего стрелка».
— Ох, серьёзно? Думают, патриотичный боевик нас, как дезинфекцией, отмоет? Встряхнёт, заставит переосмыслить жизнь, клясться в исправлении, а после стать надзирателем? Тут же рук не хватает, говорят.
Алессио не выдержал и расхохотался. Этот парень с верхней койки оказался куда интереснее, чем он думал, его острый язык ярко контрастировал с привлекательной внешностью. Откашлявшись, итальянец продолжил:
— Ладно, нежься дальше. Но после переклички в четыре, на восьмом этаже, будет карточная игра. Хочу взять тебя с собой, приглядеться.
— Затем, что это шанс разобраться в здешних раскладах, пояснил Алессио. В Белом Здании свои правила: кто с кем дружит, кто кого держит, как «гости» ладят с надзирателями, да и сами надзиратели между собой.
Ша Цин задумался, а потом буркнул:
— Не факт, что в их тусовке обрадуются новичку.
— Верно, но, — итальянец пожал плечами, — один из игроков на прошлой неделе уехал в «Могилу». Теперь у них не хватает четвёртого, и они уже неделю на нервах.
— Ладно, ты тут «старичок», тебе виднее, — Ша Цин перевёрнулся на другой бок, явно собираясь задремать, но тут по коридору загрохотали тяжёлые шаги.
Железная дверь с маленьким окошком из пуленепробиваемого стекла задребезжала от ударов. Снаружи прогремел голос надзирателя:
— 3145-107, к тебе гость! Пошли в комнату свиданий.
Перед тем как выйти, Ша Цин услышал, как Алессио пробормотал ему в спину:
— Почему они вечно называют тебя номером? Ты же не машина.
В комнате свиданий юноша увидел того, кого ожидал, но стремительность действий гостя вызвала у него одобрительную улыбку.
Мужчина в строгом костюме шагнул вперёд, с энтузиазмом пожал руку Ша Цина и энергично её встряхнул:
— Рад, что мы оба решились на этот шаг. Позволь представиться заново. Каннинг Гонсалес, главный адвокат фирмы «Нейкот», тринадцать лет стажа. Я беру твоё дело и доведу его до победы, поверь, — он оглянулся, понизил голос и наклонился ближе, — господин Ша Цин.
— Ли. Здесь зови меня так, — он опустился на стул за столом для посетителей. — Выкладывай стратегию. Надеюсь, ты не думаешь, что одной пылкой речью убедишь меня в скорой прогулке на свободе?
Каннинг сел напротив, поправил галстук и, приняв серьёзный вид, начал:
— Чтобы выиграть дело с оправдательным приговором, я планирую…
Он внезапно поднял руку, направив указательный палец прямо в лицо юриста.
— Это значит, что у тебя осталась одна попытка, — Ша Цин убрал палец и подпер щёку ладонью. — У нас говорят: «Дела не терпят трёх ошибок». В подвале суда ты наобещал мне красивую, но пустую победу, это раз. Если сейчас начнёшь юлить, считая меня юридически неграмотным, наше сотрудничество закончится.
Каннинг дрогнул глазами, но сохранил профессиональную учтивость:
— Не совсем понимаю, господин Ли. Я искренне настроен…
— Искренне хочешь оправдательный приговор, но шансы, дай прикинуть, 0,001%, даже если выступишь блестяще, — он усмехнулся. — Не сомневаюсь в твоих талантах, но я трезво смотрю на вещи. Ты ведь знаешь: в делах, где обвиняет федеральное правительство, 99% подсудимых признают вину до суда через сделку, получая сносный срок. Суд, формальность. А те 1%, что упираются, в апелляции имеют шанс в одной тысячной. Разве не так?
Каннинг заёрзал, но перебить этот холодный, острый анализ не решился.
— Короче, против правительства ты обречён, — продолжил Ша Цин. — Оно не проигрывает, чтобы не терять лицо. Так зачем мне ты? Чтобы, независимо от исхода, ты получил известность, а твои гонорары взлетели со ста долларов в час до восьми сотен?
Его глубокий и пронзительный взор заставил Каннинга покрыться испариной.
— Нет, ты неправильно понял… — начал юрист, но его слова звучали бледно, как его лицо. После неловкого молчания он выдохнул, сдаваясь:
— Хорошо, ты прав. Это не равное партнёрство. Но клянусь богом, я сделаю всё, чтобы сократить твой срок.
Ша Цин чуть улыбнулся, взял чашку с кофе, принесённую адвокатом, и сделал глоток. Его тон смягчился, будто он успокаивал расшалившегося ребёнка:
— Надо было сразу быть честным. Но пока не поздно.
Каннинг, опытный юрист, вдруг понял что перед ним человек, не похожий ни на одного из прежних клиентов. Этот юноша не был сломлен, не злился, не боялся, не доверял слепо и не суетился. В нём не было ни тени эмоций, которые обычно одолевают человека перед угрозой пожизненного заключения.
Его разум был как бездонный омут, а лицо — неподвижной гладью воды.
Человек с несгибаемой волей, бесстрашный и в сто раз опаснее любого серийного убийцы, — промелькнуло в голове у Каннинга. Но вместо того чтобы отступить, он ощутил, как по спине пробежал холодок, а в груди загорелся азарт.
Вот оно, дело твоей мечты! Настоящее, громкое дело! Не разводы, не споры о наследстве, не жалобы старушек на испорченную стрижку их пуделя! — Каннинг сжал кулак, прикрыв его ладонью, и кашлянул, стараясь скрыть волнение. Затем заговорил, старательно выравнивая голос:
— Итак, ты хочешь сделку до суда? Я могу договориться с прокурором и судьёй…
— Нет, ты не понял, — спокойно перебил Ша Цин. — Я не признаю вину.
— Да, я знаю, что дело не выиграть. Но вину я не признаю.
Каннинг замолчал, пытаясь разгадать подтекст. Наконец, осторожно спросил:
— Ты хочешь использовать общественный резонанс? Поднять волну, надавить на власти? Это другой путь. Рискованный. Либо они уступят, либо ожесточатся ещё сильнее. Но мне это по душе! — его серые глаза загорелись. Он хлопнул кулаком по столу. — Это будет настоящая битва, и я уже предвкушаю её!
Ша Цин не подтвердил и не опроверг его догадку. Он сложил пальцы домиком, опершись на них подбородком, и произнёс:
— Действуй, мой боевой пёс. Но сначала я дам тебе оружие. Отправляйся в комиссионку на углу Шестнадцатой улицы. Попроси у владельца ключ, спустись в метро через третий вход и открой ящик номер 139. Там найдёшь то, что нужно.
Мужчина впился глазами в его непроницаемое лицо и не удержался:
— Рукопись. Только что завершённая.
— Рукопись? Роман? Автобиография, связанная с делом? Нужно искать издательство? Как называется книга, публиковать под твоим именем? — Каннинг засыпал вопросами, как гончая, учуявшая след.
— На обложке будет мой псевдоним. Увидишь, поймёшь, что делать.
Здание нью-йоркского отделения ФБР.
— У меня плохое предчувствие, — пробормотал Роб, опуская телефонную трубку. — Помнишь, как он сказал? «У меня нет личного адвоката, и я не собираюсь оплачивать чью-то новую виллу. Если есть бесплатный, зачем платить?» И вдруг смена адвоката прямо перед судом? Это не похоже на него.
— Думаешь, это сигнал? План? Заговор? — быстро листая папку, взятую со стола, спросил Роб помощника-агента, рывшегося в бумагах за его спиной.
— Нет, это разные вещи… Погоди! Этот голос… — Роб резко обернулся и замер. В дверях стоял его напарник с тёмно-синими глазами и улыбкой.
— Лео! — воскликнул Роб, заикаясь от радости. — Ты же на отдыхе! Я думал, ты ещё…
— Разве сейчас время отдыхать? — Лео стремительно вошёл. Его тёмно-серое пальто элегантно колыхнулось, подчёркивая безупречный чёрный костюм.
— Отлично, ты вернулся! — Роб бросился к нему, крепко обнял и хлопнул по спине.
Лео ответил тем же, похлопав напарника по плечу:
— Я не Иисус, чтобы воскресать. Просто выспался.
— Судя по виду, спал ты вчера неплохо, — Роб отступил и подмигнул. — Виски помог? Может, притащить ящик к тебе домой?
Напарник пожал плечами, уклоняясь от шутки, и сменил тему:
— О чём ты говорил? Про адвоката… его?
Роб кивнул и протянул лист с данными:
— Каннинг Гонсалес, нанят за десять минут до первого слушания. Взгляни на его послужной список: кража коммерческих секретов, подкуп патрульных, ограбление супермаркета… От серьёзных дел до мелочёвки, берётся за всё и чаще выигрывает. В прошлом месяце он помог одному изменнику отхватить 80% имущества. Жена случайно стукнула их сына о край ванны, пока купала, а он раздул это до «жестокого обращения». Чтобы сохранить опеку, она отдала 30% своего имущества. Этот тип, настоящий крокодил: хладнокровный, жадный, хитрый и с отменным аппетитом.
— Но ассоциация адвокатов Нью-Йорка не отозвала его лицензию, — вставил помощник, стоящий сбоку. — Значит, он, возможно, играет на грани, но закон не нарушает.
Роб, не обращая внимания на помощника, посмотрел на Лео:
— Балансирует на краю, в серой зоне, между законом и моралью ради выгоды… Кого это напоминает?
Лео нахмурился, изучая документы.
— Теперь я понимаю, почему его выбрал Ша Цин. Если не считать его профессии, он будто лайт-копия его самого, — заключил Роб.
— Я бы сказал, он не копия Ша Цина, а его оружие. Пистолет или трёхгранный штык. Ша Цин всегда найдёт, чем вооружиться, даже если его разденут догола и бросят в камеру.
— Каннинг, похоже, знает, что его используют, но всё равно согласился. Значит, они заключили сделку. Опасную сделку, — Роб прищурил зелёные глаза. — Лео, как думаешь, не пора ли нам выйти в открытую? Объявить публике, что мы поймали его, убийцу маньяков, и дело уже в суде? Скрывать долго не выйдет. СМИ вездесущи.
— Знаю, — отозвался Лео. — Но нам нужны улики и свидетели для суда. Если объявить слишком рано, давление общественности и этих групп неизбежно повлияет на процесс. Ты же знаешь, родственники жертв тех убийц чуть ли не молятся на него. Они даже создали в интернете фан-клуб, «Трибунал Тёмного Ангела».
— Бр-р, что за ужасное название, — Роб поморщился, потирая лоб. — Почему не «Мстители»?
Лео стукнул его по голове свёрнутым листом бумаги:
— Нам нужно время. Точнее, прокурору Мартинэ нужно время, чтобы подготовить выступление, которое всех впечатлит.
— Ради шанса на повышение? Понял.
— Сохраняем секретность, держим всё под контролем, — сказал Лео, глядя на напарника. — И ещё, проверь этого адвоката. Выясни, что он знает, но так, чтобы он ничего не заподозрил.
Роб понимающе хлопнул себя по ладони:
— Адвокатская тайна не позволит ему болтать о клиенте, даже если речь о преступлении. Но Ша Цин, скорее всего, рассказал ему больше, чем нам известно. Это я беру на себя. Не волнуйся, федеральный агент умеет работать незаметно, — добавил он с насмешкой.
Поправив воротник с воодушевлением, Роб направился к двери, но обернулся:
— А ты, Лео? Какие планы на вечер?
— Поговорить с прокурором. Посоветовать не тратить полдня на выбор костюма для суда.
Роб, усмехнувшись его колкости, покачал головой:
— Вот тебе идея, — продолжил Роб. — Съезди в MCC. Встреться с ним.
Лео бросил на него острый взор и нахмурился:
— Бесполезно. Он ничего не скажет.
— Я не ради дела, а ради тебя. До суда, где вы встретитесь как обвиняемый и свидетель, вам нужно поставить точку. Спокойно, без эмоций. Это пойдёт на пользу всем.
— Я не хочу, чтобы ты каждую ночь заливался виски, лишь бы уснуть. Избавился от одной зависимости, подхватишь другую.
Мышцы на лице Лео напряглись, и он холодно отрезал:
— Я не собираюсь бить его на глазах у надзирателей и зевак.
— Тогда не бей. Просто поговори.
— Невозможно. При одной мысли о его лице хочется выхватить пистолет.
— Если он вызывает в тебе столько ненависти, тем более съезди. Это принесёт облегчение. Ты же знаешь, что ждёт в тюрьме симпатичного парня, который едва передвигается после травм и не может себя защитить? Не думай, что он отобьётся от толпы. Жизнь, не боевик про кунг-фу.
— Он заслужил это, — ледяным тоном ответил Лео. — Каждый платит за свои поступки.
— Да, платит, тюрьмой или смертной казнью. Но не унижением тела и духа, — Роб внимательно посмотрел на напарника, пытаясь уловить хоть намёк на эмоции, но тщетно. Пожав плечами, он добавил: — Решай сам. Спокойной ночи. — И вышел из кабинета.
Лео рассеянно смотрел на медленно закрывающуюся дверь. Его мысли будто увязли в зыбучем болоте. Он пытался вырваться на твёрдую почву, но липкая трясина цепко держала, обволакивая тёплой, манящей силой. Он с усилием выдернул одну ногу, но вторая погрузилась глубже.
Резко тряхнув головой, агент яростно потёр лицо ладонями, пока кожа не запылала. Оцепенение отступило.
— Прости, Роб, я не последую твоему совету, — бросил он в пустоту. — С того дня, как я сорвал с него эту фальшивую маску, моя любовь умерла вместе с Ли Бицином. Остались лишь враги, готовые разорвать друг друга.
Федеральный столичный изолятор (MCC).
Посетитель протянул руку к сканеру. Невидимая метка на тыльной стороне ладони засветилась под ультрафиолетом, отображая уровень допуска и время входа.
— Проверка пройдена, — произнёс синтезированный голос. Тяжёлая железная дверь с лязгом отворилась.
— Стандартная процедура, — директор тюрьмы Джонсон бросил на гостя извиняющийся
взгляд. — Ещё две двери впереди.
— Ради безопасности, — кивнул посетитель, снимая значок с груди и убирая его во внутренний карман пиджака. — Не возражаете?
— Конечно нет, — улыбнулся Джонсон. — Осторожность, наше всё, не так ли, старший агент Лоуренс?
— Зовите меня Лео, — мужчина с тёмными волосами и голубыми глазами смотрел в длинный, белёсый коридор, будто его взор мог пробить стены и достичь самого сердца тюрьмы.
— Подождите в комнате свиданий, сейчас вызову его, — ответил директор.
Но Лео вдруг передумал и резко выпалил:
— Не надо встречи. Проведите меня к камерам.
Директор взглянул на него с улыбкой:
— Для этого нужно разрешение. Но, знаете, правила, это мёртвые буквы, а люди, живые.
— Хорошо сказано, Джонсон, — Лео хлопнул его по плечу. — Где он?
— Этот парень с номером? — мужчина полистал папку. — При поступлении был в 7R, на
следующий день перевели в 9S, сектор А, камера 13.
— Перевели на второй день? Почему? Что-то случилось?
— В отчётах ничего особенного, — Джейсон скорчил гримасу, в которой смешались сожаление и беспомощность. — Но если ты про «это»… Мы стараемся пресекать, но, знаешь, когда в камере десятки мужиков без личной жизни, с бушующими гормонами, всегда найдутся те, кто попробует наехать на новичка.
— Значит, его перевели, чтобы загладить вину? — Лео смотрел на директора без тени эмоций.
Джонсон отвёл глаза, раздражённый холодным тоном агента. Никому не нравится, когда намекают на халатность на его территории, даже если это делает старший агент ФБР. Ему хотелось огрызнуться: Когда ты его сюда притащил, не просил же одиночную камеру, верно? Но он сдержался и промолчал.
К счастью, взгляд Лео быстро сместился, и агент молча двинулся вперёд, явно не желая углубляться в тему.
Они поднялись на лифте на девятый этаж и подошли к камере 13 в секторе А. Но железная дверь была распахнута, а внутри, пусто.
Джонсон, нахмурившись, подозвал надзирателя:
Тот бросил взгляд на заключённых, слоняющихся по общему залу, и неуверенно ответил:
— Время активности… Наверное, в одной из зон отдыха.
— Мне не нужны «наверное», — отрезал директор. — Связывайся с наблюдением. Через минуту хочу знать, где новенький китаец.
Надзиратель схватил рацию, и через несколько секунд доложил:
— В комнате отдыха на восьмом, центральная зона.
Джейсон кивнул Лео, и они спустились на восьмой этаж. Пройдя через толпу заключённых, которые под взглядами охраны болтали по телефону или напевали, они вошли в относительно тихую комнату отдыха.
Зрелище, открывшееся перед ними, застало Лео врасплох.
За квадратным столом у дивана сидели четверо: седой старик с орлиным носом в старомодной военной форме; лысый азиат с изуродованным шрамом левым глазом; бледный, худощавый парень в очках с интеллигентной внешностью; и, наконец, в тюремной робе, с ещё не снятыми бинтами, Ша Цин.
Чёрт возьми, если Лео не ошибся, на столе лежали аккуратные ряды плиток… китайский маджонг?
— Два бамбука! — Старик в форме выбросил фишку, выпуская кольцо сигарного дыма.
— Ху! Одинарный два бамбука! — Лысый здоровяк напротив расхохотался и потянулся за фишкой.
— Погоди, — он остановил его, прижав фишку пальцем. — Старший игрок перехватывает ху.
— Блять, новичок! Не знаешь правил? Перехватывать ход у Призрака? — Лысый с грохотом ударил по столу, выкрикивая ругательства на путунхуа с фуцинским акцентом*1.
— На игровом поле нет братьев. Нарушишь правила, удача отвернётся, — спокойно ответил Ша Цин.
Лицо лысого исказилось от ярости, вены на шее вздулись, но тут очкарик мягко коснулся его руки и тихо, почти безжизненно произнёс:
— Призрак, без правил нет порядка.
Лысый отдёрнул руку, будто его укусила змея, и с опаской покосился на очкарика.
На диване у двери сидели два надзирателя с напитками. Один, ухмыляясь, стукнул стаканом по руке напарника:
— Видишь, я выиграл! Говорил, ставь на западную позицию.
— Осторожно, новичок может не заплатить, — саркастично бросил второй. — Помнишь Лукаса? Тот не только не платил, но и грозился настучать, что ты берёшь взятки.
— Вот я и преподал ему урок: «Разберись в тюремных законах, парень, иначе не выживешь», — напарник многозначительно похлопал по дубинке на поясе.
У двери Лео повернулся к директору, чьё лицо пылало от гнева, и холодно спросил:
— Не представите остальных трёх за столом и не объясните, что их связывает с вашими людьми?
Джонсон, задыхаясь от ярости, едва сдерживал дрожь. Но, стиснув зубы, заговорил:
— Старик, Лю, бывший стратег картеля Кхун Са из Золотого треугольника. Лысый, Чэнь, главарь банды «Призраки» в Нью-Йорке. Очкарик, Ган, киллер из гонконгских кругов. Если твой новичок сидит с ними, он явно не так прост, как кажется, — он бросил злобный взгляд на Ша Цина, затем резко повернулся к Лео: — Ну что, агент, забирайте своего парня. Час хватит?
Мышцы на лице Лео дёрнулись, и он жёстко отрезал:
— Не нужно! — Развернулся и стремительно ушёл.
Надзиратели, занятые ставками, обернулись и побледнели, увидев массивную фигуру директора. Джонсон рявкнул:
— Вы двое, в мой кабинет, сейчас! Остальные, по камерам!
Лео шёл по коридору, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Я знал, что эта поездка, идиотская ошибка! — мысленно кричал он. — Спятил, раз подумал, что Ша Цин может быть в беде! Этот тип здесь как рыба в воде, живёт припеваючи, как леопард в джунглях. А я, после всех этих мучений и решений, выставил себя идиотом!
Я больше не стану думать о судьбе этого подонка! — поклялся он себе, решив, что по возвращении найдёт любой повод отчитать Роба.
*1. Фуцинский акцент — грубоватый говор носителей диалекта провинции Фуцзянь, с искажением шипящих звуков и интонации путунхуа.