Ша Цин Экстра 1 Особый внештатный агент
Экстра 1. Особый внештатный агент.
На сорок шестой день после пробуждения Ша Цина.
Роб получил звонок от Лео; тот ждал его в холле на первом этаже. Обрадованный, Роб выскочил из кабинета, не замечая любопытных взглядов коллег, и крепко обнял старого напарника.
— Ну наконец-то ты выбрался! Я уж думал, ты навсегда осел в роли домохозяина, — весело воскликнул он, сверкнув зелёными глазами. — Как там твой парень?
— Восстанавливается. Занимается физической реабилитацией, но, как всегда, торопит события, — в голосе Лео проскользнуло раздражение. — Врачи прописали ему три месяца постельного режима, но разве он послушает?
Роб, как и ожидалось, рассмеялся:
— Да уж, этот тип проигнорировал бы даже приговор верховного суда, не то что врачей! — Он поскреб затылок, вспомнив что-то важное, и посерьёзнел: — Плохие новости. Горди знает, что Ша Цин пришёл в себя. Наверху идут совещания, решают, что с ним делать. Кажется, Горди хочет засунуть его обратно в Райкерс, чтобы ты, наш дорогой трудоголик, мог без помех вернуться к работе и пахать, как проклятый.
Лео спокойно подтвердил, давая понять, что в курсе:
— Поэтому я ищу выход, который устроил бы всех.
Роб разочарованно пожал плечами. Его отношение к Ша Цину было сложным. Он беспокоился за него, но убийца одновременно вызывал у него досаду. Если бы в том заброшенном парке аттракционов пришлось стрелять, Роб не смог бы нажать на курок. А уж влюбиться в этого человека и оказаться с ним в одной постели? Даже будучи геем, Роб содрогнулся от этой мысли. Убийца был для него как ядовитый цветок или падший ангел, существо, укротить которое мог только такой фанатик закона, как Лео. Сам Роб предпочитал держаться на расстоянии, наблюдая за их странным тандемом со стороны.
— Зайдём в офис? Заодно поговоришь с Горди, — предложил он.
Лео согласился, это и было его целью. Двое направились к лифту.
Когда двери лифта открылись, навстречу вышел агент в строгом сером костюме. Увидев Лео, он широко улыбнулся:
— Лео Лоуренс! Сто лет не виделись!
— Шон Босвелл, — Лео крепко пожал ему руку. — Последний раз ты говорил, что идёшь на задание под прикрытием. Поздравляю с возвращением.
Молодой агент с голубыми глазами и светлыми волосами горько усмехнулся:
— Возвращением? Скорее провалом. Мой подопечный Рональд Такерман, тот самый «король побегов». Слышал о таком?
— Ещё бы! Двадцать восемь побегов за пятнадцать лет! Из-за него ФБР пришлось признать, что наша тюремная система, просто решето. Позор на всю страну!
— Вот-вот, — подтвердил Шон. — Поэтому запустили «программу против побегов». Управление тюремной безопасности ввело «институт консультантов с криминальным прошлым», чтобы привлечь Рональда. Я две недели делил с ним камеру. Он не псих, а чертовски умён. В итоге мы подставили начальника тюрьмы на острове; его взяли за подстрекательство к убийству и коррупцию.
— Похоже, вы сработались, — поддел Роб, многозначительно взглянув на Лео. — Твой преступник тоже симпатичный?
Шон, не уловив подтекста, растерянно ответил:
— Ну, не то чтобы симпатичный, но на него… приятно смотреть. Жаль, он отказался от программы. Вчера, когда я вёз его из тюрьмы в бюро, он сбежал прямо из моей машины! Оставил записку: «Свобода — не моя цель. Я живу ради мгновения, когда сбегаю из тюрьмы. Это чувство — смысл моей жизни». Сумасшедший! — Шон выглядел одновременно раздосадованным и беспомощным.
— Боже, это как Ша Цин, только мастер побегов!
Лео вдруг осенило, его глаза вспыхнули. Он повернулся к Шону:
— Есть время на обед? Хочу поговорить наедине.
Две проходившие мимо агентессы переглянулись, шокированные. Это что, приглашение на свидание?
— Я же говорила, он гей, — вздохнула рыжеволосая. — Почему из десяти красавчиков семеро геи?
— Ну, остаются ещё трое, — попыталась утешить её подруга.
— Трое, бисексуалы, — безнадёжно отозвалась рыжая. — На прошлой неделе, после легализации однополых браков, мой парень признался, что любит мужчин больше, чем женщин. Знаешь, каково это? Будто я делю его с кучей мужиков!
— Ох, милая, — подруга обняла её за плечи. — Забудь этого подонка. Знаешь, я могу быть тебе верной, люблю только женщин.
Шон, немного удивлённый приглашением Лео, скрыл замешательство и согласился:
— Без проблем, позвоню после работы. — Он вежливо откланялся.
Роб, проявив редкую проницательность, спросил:
— Хочешь отбелить репутацию Ша Цина?
Лео вошёл в лифт, глядя на мигающие цифры этажей, и ответил вопросом:
— Думаешь, есть лучший способ спасти его от тюрьмы?
— Но… он же дикий, плюёт на законы. Согласится ли он работать на ФБР, которое было его врагом? — с сомнением спросил Роб.
— Это теперь моя головная боль. Но сначала я поговорю с Горди, выясню, реально ли запустить «программу против серийных убийств». Прецедент есть, так что шансы у нас имеются.
— Только тот прецедент провалился.
— Поэтому я не могу провалиться, — твёрдо сказал Лео. — Ни ради Ша Цина, ни ради себя.
На сорок девятый день после пробуждения Ша Цина.
Лео вернулся в квартиру через три дня, усталый, но с искрами возбуждения в глазах.
Ша Цин лениво развалился на диване. Он сжимал толстую тетрадь, в которой дописывал вторую половину романа «Шахматы жизни и смерти». Издатели, несмотря на давление ФБР, всё ещё колебались с публикацией, но онлайн-версия била рекорды просмотров. Если бы напечатать все посты с требованиями продолжения, ими можно было бы обклеить статую Свободы.
Юноша не любил печатать на компьютере. Когда уставала правая рука, он брал ручку в левую. Почерк у обеих рук был разный, но одинаково изящный.
Лео, обняв Ша Цина сзади за плечи, поцеловал его в макушку:
— Отдыхай, великий автор. Не обращай внимания на эти посты с требованиями продолжения.
Ша Цин запрокинул голову, отвечая долгим, глубоким поцелуем:
— Ты хоть представляешь, какой ад творится, когда прерываешь публикацию на два месяца? Читатели готовы меня линчевать.
Агент, увлечённый поцелуем, лишь спустя мгновение вспомнил о главном. Осторожно подбирая слова, он начал:
— Знаешь, по данным ФБР, в Штатах сейчас орудует около трёхсот серийных убийц. Если мы их поймаем, у тебя будет материал для десятков новых романов.
— Мы? — Ша Цин приподнял руку, демонстрируя металлический браслет с мигающими зелёными огоньками. — Меня в это «мы» не включают. К чему этот разговор, агент? Я ведь пленник ФБР. Хотя, если я до сих пор не в тюрьме, это, наверное, твоя заслуга, да?
Лео молча подтвердил и продолжил:
— Если бы у тебя был шанс избавиться от клейма пленника или преступника, ты бы попробовал?
Юноша рассмеялся, в его улыбке мелькнула насмешка:
— Погоди, дай угадаю, вы хотите меня завербовать? — Он закрыл тетрадь, поднялся и направился к открытой кухне. Помыв руки, он достал из раковины большой кусок замоченной печени и положил его на разделочную доску.
Лео последовал за ним, взглянув на темно-красный кусок. Это явно была печень какого-то животного, но её вид вызвал у него холодок. Он и представить не мог, что такое окажется на их ужине! Ша Цин взял нож, ловко крутанул его в пальцах и принялся нарезать печень тонкими ломтями, создавая мрачное произведение искусства. Мужчина, подавленный, провёл ладонью по лицу и, стоя рядом, тихо сказал:
— Малыш, я знаю, тебе это не по душе, но…
— Но если я откажусь, меня ждёт тюрьма, — перебил Ша Цин. — Выходит, выбор такой, либо стать псом федералов, внештатным, либо их же преступником, уже в штате. Паршивая задачка, не находишь?
Лео замолчал, не находя слов. Он знал Ша Цина, восхищался им, жалел его и, безусловно, любил. Но сейчас ему приходилось загонять его в рамки закона и морали, которые тот презирал, заставляя выбирать против собственной воли, и всё лишь ради того, чтобы быть с ним открыто.
Может, юноша никогда не поймёт его мотивов. Может, снова ощетинится холодной враждебностью. Лео был готов к этому. Но, чёрт возьми, нахер всю эту готовность! Он не мог вынести мысли, что Ша Цин посмотрит на него с той же ледяной насмешкой. Получив его, Лео не был готов потерять это сокровище в крови и боли.
Да, он отчаянно хотел быть с Ша Цином, но какое право он имел заставлять цельную личность отрекаться от своих убеждений, даже во имя любви?
Внутри агента раздирала мучительная борьба, но внешне он оставался спокойным, бесстрастным.
Ша Цин тем временем ловко мариновал, обжаривал и приправлял печень, загустив соус. Через несколько минут на столе появилась тарелка с глянцевой, багровой печенью, источающей густой, необычный аромат. Он взял кусочек палочками, подул и поднёс к губам Лео:
Несмотря на подступившую тошноту, Лео без колебаний открыл рот, быстро прожевал и проглотил.
— Какой вкус? — спросил Ша Цин.
— …Не разобрал, — серьёзно ответил Лео.
Ша Цин склонил голову, разглядывая любимого, и уголки его губ дрогнули в едва заметной насмешке. Улыбка становилась всё шире, пока не переросла в раскатистый, торжествующий смех.
— Дорогой агент, как думаешь, на сколько я готов пойти ради тебя?
Мужчина, не видя его лица, замер и неуверенно ответил:
— Процентов… сорок? Нет, тридцать?
— И это всё, что ты думаешь о своём месте в моей жизни? — Ша Цин рассмеялся ещё громче. — Правильный ответ, никаких жертв. Когда-то я карал подонков вроде Наслаждающегося в одиночку, не нуждаясь в чьём-либо одобрении. А теперь моя цель та же, но с тобой? О, это отличная идея, дорогой. Ради этого я готов слегка подстроиться, использовать менее кровавые методы.
Лео недоверчиво распахнул глаза, даже забыв ответить на объятия:
— Ты… ты серьёзно? — Его голос задрожал, слова едва вырывались наружу. Этот ответ превзошёл все его ожидания.
— Да, зверь во мне согласен, чтобы ты связал его колючими лозами роз. Но одно условие неизменно, они должны умереть. На столе для инъекций или сгнить в тюрьме, это неважно, но, попав в мои сети, они никогда не выйдут на свободу. Иначе я вернусь к старым методам и вырежу эти гнойники за некомпетентное ФБР и правительство.
Шок в душе агента сменился бурной радостью. Он стиснул в объятиях своего неповторимого возлюбленного и будущего напарника, которому можно доверить жизнь, и выдохнул сдавленно:
Их объятия были такими тесными, что несчастное блюдо остыло, став несъедобным.
— Давай сначала накормим наши желудки, а потом обсудим детали, идёт? — предложил Ша Цин.
Лео, скользнув руками с его спины на талию, уткнулся лицом в его шею и пробормотал:
— Ты забыл самое важное между этими пунктами. Желудок не единственное, что требует насыщения, не так ли?