Ша Цин Глава 68 Последний убийца (Часть вторая)
Рёв вертолётных лопастей разрывал ночную тишину, а луч мощного прожектора рассекал тьму, выхватывая из мрака куски асфальта и придорожную пыль. За ним мчались семь или восемь полицейских машин. Их мигалки полыхали красным и синим, а сирены пронзали ночь, заглушая всё вокруг.
— Вот он! — крикнул пилот, направляя луч на чёрный «Лэнд Ровер», который нёсся по восточной окраине города. Машина мчалась дерзко, вызывающе, бросая вызов объединённым силам городской полиции и ФБР.
Лео прищурился, вглядываясь в тёмный силуэт автомобиля. Короткое наблюдение подтвердило, это тот самый «Лэнд Ровер», что мелькал на записях камер. Но кто за рулём? За последние два часа машина трижды ускользала из поля зрения, а однажды пропала на целых двенадцать минут. Даже если Ша Цин, которого они преследовали, и был в этой машине, у него хватило бы времени раствориться в ночи.
— Спорим, этот тип давно дал дёру, — буркнул он с раздражением. — Сидит сейчас где-нибудь с «Коварным Шакалом» на секретной вилле, ужинает при свечах, а мы тут гоняемся за пустой тачкой, да ещё и на голодный желудок.
Картина, нарисованная Робом, невольно всплыла в воображении Лео. Мерцание свечей, звон бокалов, намёк на что-то личное. Это вызвало у него вспышку раздражения, и он с трудом подавил желание отвесить напарнику подзатыльник прямо в кабине вертолёта.
— Огонь на поражение! Заставить его остановиться! — рявкнул Лео в рацию.
Под натиском вертолёта и полицейских машин «Лэнд Ровер» ещё несколько километров мчался, но, потеряв управление, съехал с трассы и заглох у реки. Вооружённый спецназ окружил машину, наставив на дверцу десятки стволов, готовых открыть огонь.
Дверь медленно приоткрылась. Сначала показались поднятые руки, затем из машины выбрался молодой мужчина-азиат, черноволосый, с тонкими чертами лица. Незнакомец.
Роб окинул его взглядом, пытаясь понять, похож ли тот на их цель, и бросил на Лео вопросительный взгляд: Снова маска?
Лео промолчал. Он знал. Это не Ша Цин. Объяснить это было сложно, но интуиция, отточенная годами погони, подсказывала, если бы это был он, Лео почувствовал бы его присутствие. Это чутьё, почти мистическое, давно переросло обычное восприятие, став чем-то большим, чем просто зрение или логика.
В машине больше никого не оказалось. Молодой азиат, окружённый кольцом автоматов, пытался скрыть страх, но его выдавали дрожащие руки. Не успел он вымолвить ни слова, как двое спецназовцев повалили его на капот, заломили руки и защёлкнули наручники.
— Очередная пешка, — разочарованно вздохнул Роб, хлопнув себя по лбу.
В этот момент тишину разорвала мелодия телефона, старая, до мурашек знакомая. От неё у Лео кровь застыла в жилах: За горами, за морями живёт беглый преступник, он ловок и умён, он хитёр и проворен. Эй, агент, что гонится за ним, скорее бери трубку!
— И передатчик, — холодно добавил Лео, шагнув к пленнику. Он выхватил телефон из его кармана и одним резким движением оборвал мелодию, нажав кнопку ответа.
— Дорогой, уже поужинал? А я, знаешь, ещё не перекусил, — послышался насмешливый голос Ша Цина.
Лео проигнорировал провокацию и перешёл к сути:
— «Наслаждающийся» мёртв. Ты отомстил. Но что бы ты ни задумал, уйти на покой или продолжать свои игры, эта показная погоня бессмысленна. Чего ты хочешь?
— Чего я хочу? — Ша Цин хмыкнул. — Разве не очевидно? Такой «безумный, одержимый, самовлюблённый психопат», как я, конечно же, мечтает отыграться на обществе по полной. — Не дав Лео ответить, он продолжил: — А теперь садись в вертолёт, поднимайся повыше и смотри на север. Я приготовил для тебя фейерверк.
Агент нахмурился, но всё же направился к вертолёту. Роб, озадаченный, последовал за ним.
Вертолёт взмыл на сотню метров. Лео впился взглядом в россыпь городских огней, чувствуя, как внутри нарастает тревога. На горизонте вспыхнула ослепительная вспышка, за которой с опозданием прогремел взрыв. Роб, шокированный, раскрыл рот:
— Это… взрыв! Чёрт, что там рвануло?
Его крик донёсся через трубку, и убийца рассмеялся:
— Уродливая тюрьма, вонючая «могила». Не переживай, там семь из десяти подонки, а остальные извращенцы. Живыми они лишь зря тратили воздух. Видишь, я снова сэкономил кучу денег налогоплательщикам.
Лицо Лео потемнело, его накрыла тень ужаса:
— Остров Райкерс! Ты взорвал тюрьму на острове Райкерс!
— Если точнее, пятый блок, где гниют самые отъявленные, — уточнил Ша Цин с насмешкой. Он мысленно поблагодарил Гана за его «прощальный подарок». Кто бы мог подумать, что под плиткой в прачечной пятого блока спрятано С4 с разобранным детонатором? Перед побегом убийца собрал устройство, а двадцать минут назад мини-субмарина Шаниэля подплыла к водам у острова с пультом дистанционного управления, ожидая лишь его сигнала.
— Ты окончательно спятил, — выдохнул Лео, задыхаясь. Он закрыл глаза, а когда открыл их, в его взгляде застыла ледяная решимость. Он давно предвидел этот момент, не так ли?
Ша Цин ничем не отличается от других маньяков, он убивает и упивается этим. Когда не найдёт очередной жертвы, его жажда крови выйдет из-под контроля, и он набросится на невинных. Лео был уверен в этом на все сто. Убийство как наркотик, стоит начать, и невидимая сила тянет вперёд, шаг за шагом, к пропасти.
И этот день настал. Необратимо.
— Я думал, ты копался в моём прошлом так долго, что уже всё понял. У каждого маньяка тёмное детство, разве не так показывают в кино? Наша с тобой история тоже должна закончиться. Этот фейерверк мой вызов тебе. Мы сойдёмся, и проигравший заплатит жизнью.
— Ша Цин! — вырвалось у Лео, и в его голосе сплелись боль и ярость.
В ответ раздался тихий, игривый смех:
— Давай, Лео, сыграем! Чтобы сделать игру интереснее, вот тебе подсказка, чтобы ты нашёл меня быстрее: «Одинокое Рождество». Поторопись, милый, а то мне станет скучно, и я устрою ещё один фейерверк.
В трубке послышались гудки. Лицо агента стало пепельно-серым.
Роб смотрел на напарника, потеряв дар речи:
— Он… что он задумал? Что нам теперь делать?
— Он хочет покончить со мной, — ответил Лео. — Я либо арестую его, либо убью.
Напарник опешил, не веря своим ушам.
— Тот звонок был с телефона, — добавил он, указывая на мост неподалёку. — Наши нашли разбитый аппарат у перил.
— Неудивительно, что он знал каждый наш шаг. Ему хватило обычного бинокля.
Лео перевёл взгляд на стальные конструкции моста, шепча себе под нос:
Роб, всё ещё не понимая, подхватил:
— Точно, завтра же канун Рождества. Ещё один праздник, который нам придётся провести с преступлениями и воем сирен.
Небо на горизонте начало светлеть, но тучи сгущались, становясь всё мрачнее. Холодные капли коснулись лица Лео, пошёл мокрый снег, редкий и невесомый.
В его памяти вспыхнул обрывок разговора, случайный, но теперь такой значимый. Тогда Ша Цин ещё был «Ли Бицином». Они сидели в пустой квартире его родителей, на диване, с бутылками пива в руках, лениво переключали каналы телевизора…
— В Нью-Йорке зимой всегда идёт снег? — спросил Ли Бицин, глядя на заснежённую сцену в мыльной опере.
— Да, каждый год перед Рождеством, а иногда и раньше, — отозвался Лео.
— Тогда Молли уже вернётся, и мы сможем праздновать вместе, — улыбнулся Ли.
Лео помолчал, затем усмехнулся:
— Не факт. Я на службе круглые сутки. Один звонок, и я срываюсь. Знаешь, как я провёл прошлое Рождество? Какие-то пьяные студенты решили устроить «рождественский конкурс убийств» и позвонили в офис ФБР, чтобы я, видите ли, дал профессиональный совет по их правилам. Мы с командой полночи рыскали по заброшенному парку аттракционов под снегопадом, вытаскивая этих идиотов одного за другим. Моя работа порой куда скучнее, чем ты думаешь.
Ли Бицин наклонил голову, положив её на колени Лео, и лукаво улыбнулся:
— Если в этом году будут такие же придурки, я помогу тебе их отловить, а потом вернёмся и отпразднуем. Рождество, как наш Новый год, его надо проводить с семьёй.
— …Одинокое Рождество, — выдохнул Лео. Он потёр сухие глаза и повернулся к Робу:
— Пока не могу сказать. Он требует, чтобы я пришёл один.
— Один? Ты серьёзно? Нам что, сидеть у камина, жевать индейку и ждать, пока герой-одиночка вернётся с победой?
— Если он заметит, что полиция пытается его окружить, то сбежит до прибытия основных сил и устроит ещё пару таких «фейерверков». Ты же знаешь, какой он упрямый, — спокойно ответил Лео.
Роб умолк, пробормотав себе под нос:
— Решено. Я надену спутниковый трекер, вы будете следить за мной. Но до моего сигнала держитесь не ближе двух километров.
Снег падал редкими хлопьями, тая в воздухе, и холодная влага пропитывала всё вокруг.
Лео в одиночку приехал в заброшенный парк аттракционов на окраине города, закрытый из-за банкротства. Он оставил машину у ржавых ворот и вошёл внутрь, не взяв с собой ничего, кроме пустых рук. Треснувшие кирпичи под ногами, заросли сорняков, облупившаяся карусель и обезглавленная статуя клоуна смотрели на него с угрюмой злобой под низким серым небом. Вдалеке высилась громада колеса обозрения, похожая на скелет давно забытого великана.
Агент остановился на пустынной площади, обошёл её несколько раз. Где-то послышался шорох, то ли ветер, то ли что-то ещё. Он настороженно огляделся, но никого не увидел.
Неужели он неверно понял подсказку? Лео остановился, задумавшись, и его зрачки сузились, а рука резко потянулась к кобуре под пиджаком.
— С Рождеством, дорогой, — послышался за спиной мужской голос, молодой, острый, изысканный, как клинок с тонкой гравировкой.
Лео сжал рукоять пистолета и медленно обернулся, глядя на подошедшего:
Ша Цин стоял, не скрывая лица, и говорил своим настоящим голосом. Руки в карманах просторных брюк, светло-серая толстовка с капюшоном... Он выглядел как беззаботный студент, случайно забредший в этот заброшенный парк.
— Рад, что ты не притащил за собой всю полицию, — произнёс он. — Так что остался только один лишний.
Лео остолбенел, проследив за взглядом Ша Цина.
В нескольких метрах над землёй, на старой пиратской лодке, лязгнул засов. Из неё вывалился человек, но верёвка, обвязанная вокруг его тела, удержала его в воздухе. Руки связаны за спиной, рот заклеен скотчем. Он мычал, отчаянно дёргая ногами.
— Роб! — вырвалось у Лео. Разве он не приказал напарнику ждать сигнала в тылу? Почему тот ослушался и тайком последовал за ним? Шорох, который он слышал, теперь обрёл смысл, это была борьба, когда убийца обезвредил и связал Роба.
— Отпусти его! — глухо потребовал Лео. — Наши с тобой дела его не касаются. Дай ему уйти.
— Чтобы он привёл сюда целую армию? Я не настолько люблю неприятности, — ответил Ша Цин.
— Ша Цин! Это же Роб! Я думал, вы если не друзья, то хотя бы знакомые. Неужели ты способен на такое?
— С тобой мы не просто друзья, а любовники. Но разве ты хоть раз пощадил меня?
Лео на миг задохнулся, но нашёл в себе силы ответить:
— То, что было между нами, с самого начала было ошибкой.
— Согласен, — кивнул юноша, и его лицо стало непроницаемым. — Развлечения остаются развлечениями. Но стоит принять их всерьёз, как беды сыплются одна за другой. За этот год с лишним, что я тебя знаю, я получил травм на полжизни и угодил в тюрьму благодаря тебе.
— Ты сам хотел туда попасть! Ты устроил беспорядки, поднял на уши все службы, чуть не стоил мне работы, и всё ради того, чтобы через информаторов в тюрьме Райкерс найти «Наслаждающегося»! — огрызнулся Лео.
— Я планировал лишь краткий отпуск за решёткой, а ты хотел сделать меня пожизненным жильцом. Видишь, мы с тобой антагонисты во всём, от мировоззрения до привычек. Раз противоречия неразрешимы, остаётся их устранить. Честно говоря, Лео, чисто физически ты мне очень даже по вкусу. Но, увы, есть вещи, которые волнуют меня куда больше.
— Например, убийства? — язвительно бросил Лео.
Юноша наклонил голову, улыбнувшись так обаятельно и безобидно, что это выглядело почти пугающе:
— Точно, ты умён, Лео. Но умных людей в мире хватает. Думаю, я найду других, ловких, сильных, выдающихся, чтобы скрасить мой досуг.
Глаза агента медленно угасали, превращаясь в пепел холодного отчаяния. Ша Цин, как ребёнок, утоливший жажду разрушений, весело рассмеялся:
— Я думал, ты набросишься на меня с кулаками, как раньше.
Лео молчал, будто высеченный изо льда, и наконец произнёс:
— Я больше не хочу к тебе прикасаться. Даже кулаком.
— Тогда сразимся иначе. Но сначала разберусь с этим лишним.
Его пальцы в кармане едва шевельнулись, но Лео, будто порезанный невидимым лезвием, почувствовал смертельную угрозу. Он молниеносно выхватил пистолет, но с ужасом понял, что ствол Ша Цина уже нацелен, на долю секунды раньше.
Эта доля секунды могла стать роковой.
Агент машинально просчитал траекторию и увидел, как пуля прочертила в воздухе невидимую линию. Но цель была не он, а Роб, висящий в воздухе!
Выстрел грянул, и время замерло. Увидев кровь, брызнувшую из груди Роба, Лео почувствовал, как разум захлестнула белая пустота. Его палец, действуя сам по себе, нажал на спуск.
Ша Цин пошатнулся, отступив на два шага. Он посмотрел на свою грудь: светло-серая толстовка стремительно пропитывалась кровью, становясь тёмно-коричневой, почти чёрной. На его лице застыло странное выражение, смесь боли и растерянности. Затем он поднял взгляд на Лео, но тот уже не смотрел на него. Бросившись к Робу, агент одним выстрелом перебил верёвку и подхватил падающее тело напарника.
Ша Цин криво улыбнулся, и пистолет выпал из его руки.
— Роб! — Лео прижал ладонь к кровоточащей ране напарника, срывая скотч с его лица. — Держись, я вызвал подкрепление. Ты не умрёшь!
Роб, освободив руки, жадно хватал воздух и, задыхаясь, выкрикнул:
— Не стреляй! Лео, он не… — Он рванул рубашку, пуговицы разлетелись, обнажив правду. — Это холостые! Он приклеил мне пакет с кровью!
Лео оцепенел. Он растерянно посмотрел на свои окровавленные руки, в ушах гремел обвал.
— Он снова тебя обманул! — Роб, отдышавшись, поднялся, поддерживая Лео. — Не знаю, что этот ублюдок задумал, но ты… ты просто взял и выстрелил?
— Я не… — Он осёкся, и его лицо окаменело.
Он выстрелил! Возможно, его рука, отточенная годами тренировок, превратившая бой в инстинкт, видела в противнике лишь опасного преступника, готового убить. Возможно, страх за жизнь Роба затмил всё, поглотив разум. Возможно, после всего, что он видел и слышал, после этого разговора, вера в Ша Цина окончательно рухнула, оставив лишь образ хладнокровного игрока, манипулирующего судьбами. А может, в миг отчаяния в нём вспыхнула мысль уничтожить его раз и навсегда.
Но когда эта мысль обернулась реальностью, Лео ощутил, как внутри разверзлась бездонная пустота. Паника захлестнула его, будто мир вокруг перестал существовать. Его тело, разум, душа, всё рушилось, рассыпалось в прах.
Он выстрелил… в Ша Цина? В Ша Цина?!
Подчинённый неведомой силе, Лео развернулся и, почти на четвереньках, бросился к серой фигурке, распростёртой на земле. Он рухнул на колени, приподнял юношу, одной рукой зажимая кровоточащую рану, а другой, дрожа, коснулся его шеи.
Слабый пульс. Едва уловимое дыхание. Он был жив!
Лео вгляделся в бледное, безжизненное лицо, на котором осталась тень улыбки, то ли облегчение, то ли горькая насмешка над самим собой. Эта улыбка, острее любого клинка, разорвала его сердце на куски. Он уткнулся лицом в шею Ша Цина, подавляя рвущийся крик, готовый выть, уничтожить всё, себя, этот жестокий мир. Все бурлящие мучительные мысли слились в одно... Лео обнял его, прижимая к себе, надеясь удержать ускользающую жизнь.
Над головой загрохотали винты вертолёта. Подкрепление, ждавшее в двух километрах, ворвалось в тишину. Роб подошёл, его рука легла на плечо напарника.
Мужчина поднял взор. В его глазах пылала невиданная смесь ярости и боли, как у загнанного зверя, потерявшего всё. Он подхватил бесчувственного Ша Цина и, почти бегом, бросился к вертолёту, выкрикивая пилоту:
— В ближайшую больницу! Быстрее! Быстрее!
Вертолёт взмыл в небо. Роб еле успел заскочить, ухватившись за край двери. Его взгляд скользнул от юноши, лежащего без сознания, к Лео, чьё лицо было потерянным, и он выдохнул:
— Не вини себя. Если бы это был любой другой бандит, ты бы с такого расстояния попал прямо в сердце, и он был бы уже мёртв. Ты не мог его убить. Он раз за разом искушал судьбу, а ты и так был слишком милосерден.
Лео не ответил. Его взгляд был прикован к юноше. Пальцы, испачканные кровью, осторожно коснулись его губ, стирая ту странную улыбку.
Что ты хотел мне сказать, Ша Цин? Я знаю, за всеми твоими играми, за всей этой бронёй, в глубине твоей души ты хотел поделиться со мной многим. Сказать слова, которые я ждал, но никогда не услышал. Говори, я буду держать твою руку, слушать, хранить каждое слово в сердце, как наш общий секрет. Прошу, Ша Цин, выживи!