Искры Преступного Мира Глава 58 Счастливый финал
Чэнь Жун вернулся домой в смятении, не находя покоя. Он метался по тесной комнате, пока не бросился к старой коробке, лихорадочно перебирая её содержимое.
Гонконг, где каждый клочок земли стоит целое состояние, не баловал Чэнь Жуна. Он снимал крохотную квартиру в шумном районе Цим Ша Цуй, это всё, что мог себе позволить после краха в Шэньчжэне. Жильё было убогим: кровать занимала почти всё пространство, а в углу громоздились коробки, хранившие осколки его прежней жизни.
Когда-то всё было иначе. У него была любящая и мудрая жена, озорной сын, а семейное дело процветало. Они жили в достатке, не зная забот. Но в одночасье счастье рассыпалось в прах. Жена ушла, сын исчез, и лишь когда всё рухнуло, Чэнь Жун понял, каким был слепцом. Он сам разрушил то, что было дороже всего. Ночи напролёт он просыпался в слезах, а во снах видел их счастливую семью: смех сына, тёплые объятия жены, воспоминания, которые теперь казались жестокой насмешкой.
Он пытался найти сына. Линь Фэн, уехав в Южную Америку, оставил свои контакты, но, забрав мать, оборвал все связи, решительно отвергая отца. С детства мальчик был вспыльчив, а пережитые невзгоды сделали его ещё более резким, совсем как мать.
— Нашёл! — воскликнул Чэнь Жун, извлёк из коробки свёрток, завёрнутый в пожелтевшие газеты. Развернув его, он достал старую фоторамку с единственной уцелевшей семейной фотографией.
Снимок выцвел от времени. На нём маленький Линь Фэн прижимался к родителям, и все трое счастливо улыбались. Мужчина смотрел на фото, слёзы жгли глаза. Он прижал рамку к груди, издав глухой стон, полный боли, едва сдерживая рыдания.
В этот момент послышался звонок в дверь.
За дверью стояли двое мужчин в строгих костюмах. Одного Чэнь Жун узнал, он видел его в окружении Ло Цзи.
— Чем могу помочь? — спросил он, настороженно глядя на гостей.
— Господин Ло поручил передать вам это.
Чэнь Жун взял конверт, открыл его, и на пол упал чек. Подняв его, он взглянул на сумму и покачал головой.
— Простите, я не могу принять…
— Господин Ло сказал, что молодой господин Линь готов встретиться с вами, — перебил один из мужчин. — Он просил вас подготовиться, чтобы не расстроить молодого господина.
— Шао Шао хочет меня видеть? Когда?
Линь Фэн сидел в кафе, плотно сжав губы. Его ложка механически мешала кофе, будто он пытался растворить в чашке что-то ядовитое. Казалось, он мог бы продолжать так часами.
Ло Цзи, сидевший рядом, не выдержал:
Юноша отложил ложку, одним глотком осушил чашку и протянул руку.
— Ты уже выпил три. Голова не кружится?
Мужчина внимательно посмотрел на него и, помедлив, сказал:
— Если моё присутствие помешает вашему разговору…
Ло Цзи внутренне ликовал. Значит, юноша уже считал его частью своей жизни, доверяя даже в такой личный момент?
— Хотя ты и раздражаешь, без тебя я буду слишком нервничать.
Ло Цзи молча сел, в очередной раз взглянув на свои Cartier с бриллиантами, подозревая, что они остановились.
Когда часы показали без пяти три, в дверях кафе появился Чэнь Жун. Окинув зал взглядом, он заметил их столик, и лицо его озарилось радостью. Быстрыми шагами он направился к ним.
За соседними столиками сидели их люди. Если Линь Фэн вдруг почувствует себя плохо, ближайший столик превратится в команду медиков, готовых подхватить его и умчаться на скорой.
Но Линь Фэн держался. Три чашки кофе сделали его взгляд ясным.
Чэнь Жун подошёл, неловко выдвинул стул и, запинаясь, произнёс:
— Меня зовут Линь Фэн. Фэн, без одной черты, — отрезал тот.
Его фамилия никогда не была отцовской, а позже он взял и имя матери.
Он смотрел на скатерть, не решаясь поднять глаза. Линь Фэн же сверлил взглядом настенные часы, храня молчание. Две долгие минуты тишины повисли над столом, пока Чэнь Жун, не выдержав, заговорил:
— Давно тебя не видел… Ты почти не изменился. Всё ещё как ребёнок… А я, наверное, уже старик, да?
— Да, не до гулянок, — Линь Фэн знал, что не стоит этого говорить, но не сдержался. Его резкость была в крови. — Впрочем, мама умерла, так что теперь гуляй сколько угодно.
Чэнь Жун опустил голову ещё ниже, бормоча:
Юноша замолчал, но вдруг сказал:
— Я такой, потому что мне заменили кости. Внутренние органы тоже восстановили, клетки обновляются быстро, поэтому я почти не старею.
В памяти Чэнь Жуна всплыли обрывки прошлого. Маленький Линь Фэн, приезжая на каникулы в Китай, по-детски хвастался шрамами. Жуткие рубцы на теле ребёнка могли бы довести до отчаяния любых родителей, но для него они были частью жизни. Он даже хитро использовал их, чтобы выпросить у матери и отца лишнюю ласку, заставляя их сердца сжиматься от боли.
Повзрослев, Линь Фэн замкнулся. Он больше не делился рассказами о своих заданиях или ранах, будто их и не существовало. Чэнь Жун вспомнил один год, когда сын вернулся с огромным рюкзаком, обнял мать на пороге и вручил отцу две коробки бразильских сигар. Он весело болтал о случайных встречах в аэропорту, о забавных попутчиках, но ни словом не обмолвился о том, что пережил в Южной Америке.
Той ночью они втроём ужинали, глядя новости. На экране мелькали кадры вооружённого конфликта, наёмники десантировались с вертолёта в какой-то горячей точке. Вдруг Линь Фэн, рассмеявшись, ткнул в экран:
Это был первый раз, когда он заговорил о своей жизни. О войне, о смерти, что дышала ему в затылок.
— Задание провалилось, — продолжил он ровным, почти бесстрастным голосом. — При побеге стреляли в спину. Четыре пули: две в рёбра, одна в почку, одна в лёгкое.
— Это моя вина… Я даже не знал…
— Да, твоя, — подтвердил Линь Фэн. — Если бы я не был в смятении, я бы не ошибся.
Чэнь Жун умолк, не в силах выдавить ни слова. Юноша, закончив, замолчал. Ло Цзи, до того притворявшийся невидимым, почувствовал, что разговор зашёл в тупик. Он кашлянул, чуть сменив позу, чтобы напомнить о своём присутствии.
Линь Фэн тут же повернулся к нему:
Я же сказал «нет»! — подумал Ло Цзи.
Чэнь Жун вскочил, загораживая сыну путь.
— Шао Шао, не уходи! Я так долго тебя не видел, и вот, наконец…
— Я думал, ты вообще не хочешь меня видеть, — холодно ответил Линь Фэн.
— Нет… Я всегда скучал… По тебе, по твоей маме…
Чэнь Жун, вновь осознав эту горькую правду, тяжело опустился на стул.
Линь Фэн смотрел на отца сверху вниз, не смягчая взгляда.
— Если бы я мог всё исправить, — сбивчиво начал Чэнь Жун, — если бы я мог начать заново… Я бы не совершил той глупости… Если бы была другая жизнь, я бы умолял твою мать простить меня. Я обещал защищать её, но предал… Предал…
— Это моя вина! — Чэнь Жун ударил себя по голове. — Моя вина!
Линь Фэн моргнул, и Ло Цзи, украдкой взглянув на него, понял, что тот изо всех сил сдерживает слёзы, не желая показать слабость.
— Хватит так убиваться, — медленно произнёс юноша. — Папа, хватит. Любовь кончилась, ты предал. Ты сделал выбор, и он был твоим.
Чэнь Жун вскинул голову, сжимая кулаки.
— Нет, я до сих пор люблю твою маму!
Юноша вцепился в край стола, чтобы не сорваться.
— Ты думаешь, я слепой? Бросил её, а теперь говоришь, что любишь?
Мужчина смотрел на свои ладони, где от ногтей остались кровавые следы, будто эта боль могла вернуть тепло той женщины, которую он когда-то держал в объятиях.
— Ты не понимаешь, сын… Человек может оступиться, поддаться соблазну, забрести на ложный путь… Но по-настоящему полюбить можно только раз. Я до сих пор помню, как впервые увидел твою маму. Всё, что было после, лишь тени той любви.
Он поднял взгляд, полный тоски.
— Смешно, да? Понять это сейчас, когда я старик, у которого ничего не осталось. Только потеряв всё, я осознал, что бросил. Не повторяй моих ошибок, сын. Я жалкий человек, не иди моим путём.
Раньше Линь Фэн счёл бы эти слова пустыми. Он не верил в любовь, в семью, в то, что двое могут быть вместе навсегда. Эти убеждения въелись в него, стали его бронёй. И вот человек, предавший его, говорит, что ошибался. Что любовь бывает только раз. Что семья может быть вечной.
В голове юноши бушевала буря. Кофеин от трёх чашек бил по нервам, обостряя чувства до предела.
Ло Цзи с тревогой следил за ним. Он знал, что эта встреча нужна Линь Фэну, поэтому и организовал её. Иначе Чэнь Жун давно бы исчез из Гонконга, ведь Ло Цзи умел решать проблемы. Но если Линь Фэн сорвётся, он немедленно прервёт разговор и увезёт его.
Линь Фэн, не глядя на отца, уставился в пустоту, ловя взглядом невидимую точку.
— Перед смертью мама говорила о тебе, — тихо сказал он.
— Я спросил, ненавидит ли она тебя. Спросил, не хочу ли я… отомстить за неё, — Линь Фэн замолчал, колеблясь, но всё-таки продолжил. — Она сказала, что не надо. Сказала, чтобы я, если встречу тебя, спросил, любишь ли ты её до сих пор.
Чэнь Жун смотрел на сына, забыв, как дышать.
— Теперь я знаю ответ, — добавил Линь Фэн. — Папа, мне так хочется тебя ударить. Можно?
Чэнь Жун не успел ответить, как сын резко поднял руку и с громким хлопком ударил его по лицу. Удар был таким сильным, что голова отца откинулась в сторону.
— Это за маму. Она сказала, если ты всё ещё её любишь, я должен от неё влепить тебе пощёчину.
Чэнь Жун, касаясь горящей щеки, застыл в оцепенении. Прошла целая вечность, прежде чем он хрипло прошептал:
— Да… Я заслужил эту пощёчину… А что ещё… что ещё она говорила?
Юноша долго смотрел на него, будто через отца видел тень матери. Впервые его взгляд был лишён гнева и боли.
— Она сказала, — слёзы бесшумно скатились по его щекам, — что всё ещё любит тебя.
Линь Фэн не ушёл с отцом. У выхода из кафе его ждал Ло Цзи. Он видел, как юноша обменялся с Чэнь Жуном несколькими словами, покачал головой, отклонив какое-то предложение, и направился к нему.
В машине Ло Цзи не сдержал любопытства:
— Твой отец хотел, чтобы ты остался с ним?
— Я сказал, что вернусь с тобой.
Ло Цзи на миг усомнился в том, что услышал.
— Я сказал, что вернусь с тобой!
Гангстер резко повернулся к нему. Линь Фэн выглядел умиротворённым, созерцая проплывающий за стеклом город.
— Разве ты не говорил, что от одного моего вида тебя тошнит?
— И что я невыносимо отвратительный?
— Потому что ты однажды сказал кое-что правильное, — Линь Фэн шмыгнул носом и повернулся, гордо вскинув подбородок. — Я подумал и решил, что ты прав. Старый разведённый мужик вроде тебя должен благодарить небеса, что вообще кому-то нужен. Так что выше нос должен держать я! Даже такой выдающийся человек, как я, снизошёл до тебя! Тебе радоваться надо.
Ло Цзи открыл рот, чувствуя, что логика в этих словах какая-то странная, но не мог понять, где подвох.
— К тому же, ты отлично обо мне заботишься. Пашешь, как вол, без жалоб, — юноша хлопнул его по плечу. — Продолжай в том же духе.
— И ещё. Если предашь, у меня теперь есть отец. В крайнем случае, дам тебе по морде и уйду, — Линь Фэн угрожающе потряс кулаком. — Я теперь не тот, что раньше. Ты мне не единственный вариант, так что с изменами поосторожней!
Ло Цзи растерянно пробормотал:
— Ты что, говоришь, у тебя теперь есть «родительский дом»?
Линь Фэн бросил на него взгляд, замахнулся, и с громким ударом на двери машины остались четыре вмятины от его костяшек.
Гангстер замолчал, покачав головой с опасной интонацией.
— Сопляк, я могу потакать тебе во всём, но в одном вопросе путать, кто сверху, а кто снизу, нельзя.
Машина резко затормозила у ворот дома. Ло Цзи метнул на юношу взгляд, пнул дверь, подхватил его, как мешок, и закинул на плечо, широкими шагами направляясь внутрь.
— Помедленнее! Поосторожнее! Голова кружится!
Ло Цзи ногой захлопнул дверь спальни, бросил Линь Фэна на кровать, не спеша снял галстук, закатал рукава и оседлал его.
Линь Фэн, услышав в голове тревожный звон, замер, а после попытался сбежать.
Ло Цзи поймал его за шиворот, вернул на кровать и прижал.
— Не бегай по родительским домам без дела.
Юноша, глядя на стремительно уменьшающееся количество одежды, возмутился:
— Это ты называешь «без дела»?!
— Ладно, ладно, — Ло Цзи, целуя его шею, пробормотал: — Это единственное, что подтверждает моё главенство. Так что будь паинькой, хорошо?
В семейной жизни Линь Фэн захватил почти всю власть, но в самом важном вопросе потерпел сокрушительное поражение. Стратегический просчёт, товарищ Линь!
А Ло Цзи, подписав кучу унизительных «договоров», всё же отстоял своё первенство в ключевой битве. Семья Ло ликует, поздравляем!
— Не зазнавайся! — всхлипнул Линь Фэн. — Я тебя ещё не простил! Ты всё ещё в моём чёрном списке!
— Да, да, — Ло Цзи успокаивал его поцелуями. — Я враг народа, но исправляюсь под твоим чутким руководством, верно, маленький предок?
Линь Фэн, проиграв в постельной схватке, срывающимся голосом грозил:
— Вот именно! …Ой, полегче! А то сейчас вмажу! …Как встану, точно вмажу!
История началась с предательства, но люди, барахтаясь в грязи дождливого сезона, всё же нашли путь к свету.
Ни один дождь не вечен. Тучи рассеиваются, и любовь, пройдя через боль, возвращается к своему началу. Предательство не стирает прошлого. Те, кто сбился с пути в бурю, могут однажды вновь найти руку, которую держали когда-то.
Начавшись с предательства, история не обязана им заканчиваться.
Любовь двоих хрупкая, полная преград. Но, спотыкаясь, они идут вместе и, быть может, навсегда.
И спасибо вам огромное за отзывы и комментарии! Они нас вдохновляют на продолжение работ. https://t.me/goldenChrysanthemum