Ша Цин Глава 2 Подвешенный вниз головой волк
В полудрёме Ло И ощутил лёгкое щекотание на ноге, будто кто-то мягко коснулся его ступни. Его взгляд, внимательный даже сквозь сонную дымку, скользнул по тёмной комнате, выхватывая силуэт спящего на соседней кровати.
Кровати в мотеле были тесными, едва ли предназначенными для двоих. Не открывая глаз, он подвинулся к краю.
Но вскоре резкий толчок в пах вырвал его из дрёмы.
— Тш-ш… — чья-то ладонь зажала ему рот. Другая рука, скользнув между ног, переместилась к талии, а пальцы, проникнув под расстёгнутую рубашку, сжали сосок, словно рычаг, удерживающий его на месте. Низкий голос шепнул на ухо:
— Олден… — Ло И оттолкнул ладонь, закрывающую лицо, и прошипел: — Что ты творишь? Убери руки!
Олден тихо рассмеялся, и Ло И почувствовал, как от его смеха затрепетала кожа на шее.
— А ты как думаешь? — Олден медленно закрутил пальцами, играя с чувствительным соском. Услышав прерывистое дыхание Ло И, он лёгонько прикусил мочку его уха. — Мы с тобой одного поля ягоды. Я думал, ты понял.
— Может, и понял, но я не собираюсь этим заниматься. Ты, видно, привык прыгать в постель с кем попало, но я не такой.
— Какой же ты милый, когда смущаешься, мой китайский малыш, — хмыкнул Олден. — Обожаю вашу сдержанность. А вдруг это начало большой любви?
Его голос, понизившись до шёпота, утратил привычную утончённость и обнажил хищную, раскованную натуру. Казалось, ночная тьма сорвала с него все маски.
Тёплый язык, скользнув по шее Ло И, заставил его вздрогнуть. С трудом отстранив Олдена, он сказал:
— Даже если это любовь, я не хочу, чтобы она началась на дешёвой койке в мотеле, тем более с лишним зрителем в комнате.
— Этот парень спит как убитый, храпит громче паровоза. Если не орать, он не проснётся, — Мужчина ловко расстегнул пуговицу на брюках Ло И. — А ты ведь не из тех, кто кричит на пике, правда?
— Ты уверен, что он спит? А вдруг храп, это маскировка?
Олден замер, затем рассмеялся:
Ло И, широко раскрыв глаза, бросил взгляд на соседнюю кровать. В темноте ничего не разглядеть. Наклонившись к уху Олдена, он прошептал:
— Я подозреваю, что он опасен. Возможно, это и есть «Ночной убийца».
Олден вздрогнул, невольно выдохнув:
— Звучит безумно, но послушай. Он бродил ночью один, сказал, что его выкинули из машины пьяные друзья, но от него не пахло спиртным. Он расписывал детали убийств, которых нет в новостях. И он… наслаждается, видя чужой страх, словно хвастается трофеями. Что это значит?
Олден, убрав руку из брюк Ло И, посмотрел на соседнюю кровать. Тёмный силуэт и тяжёлое дыхание в тишине теперь казались зловещими.
— Это не доказательства. Может, он просто фанат маньяков или псих, который всё выдумал, — пробормотал Олден, не зная, успокаивает он Ло И или себя.
— Тогда найдём доказательства, — Ло И застегнул брюки и бесшумно сполз с кровати. Взяв зажигалку со стола, он начал рыться в брошенной на кресло одежде Квина.
В кармане брюк его пальцы наткнулись на твёрдый плоский предмет. Он вытащил его.
— Это блокнот, — тихо сказал Ло И, передав зажигалку Олдену и листая страницы.
Блокнот был небольшим, с потрёпанной жёсткой обложкой. Страницы пестрели небрежными записями, каракулями и зачёркнутыми строками. Его владелец явно часто им пользовался: края страниц загнулись.
Олден придвинулся, читая при свете крохотного огонька:
— «Она бежала, спотыкаясь, крича о помощи, оглядываясь назад. Она была в ужасе, как ягнёнок, за которым гонится волк, ожидая, когда её свяжут и утащат. Её вопли будоражили кровь…» — Он нахмурился. — Если это роман, то писатель из него никудышный. А это что? — Он указал на кривой рисунок под текстом.
— Перевёрнутая пентаграмма? — Его палец скользнул по чернильным каплям на странице, затем остановился у верхнего края. Там, незамеченный ранее, был набросок: угловатые линии, изображающие ветку, и длинная тень, свисающая с неё. Труп! Капли символизировали кровь, стекающую вниз.
Ло И вздрогнул, едва не выронив блокнот.
Олден бросил зажигалку, схватил его за запястье и притянул к себе, крепко обняв:
— Тише… Молчи. Выходим потихоньку.
— Из-за какого-то блокнота? Нас засмеют. Это не улика, хоть и жутко. Слушай, сначала уходим. Бери вещи, подгони машину к мотелю. Я разбужу Джессику, и валим.
— Хорошо, — кивнул Ло И. — Я с тобой.
Олден сунул ему ключи от машины и, прежде чем уйти, поцеловал в губы:
Ло И перегнал обе машины, «Вольво» и «Шевроле», с заднего двора мотеля к дороге. Олден вышел один, быстро шагая.
— Где Джессика? — спросил Ло И.
— Не открыла дверь. Я заглянул через окно: шторы были открыты, её там нет. Похоже, ушла выпить, — Олден пожал плечами, но Ло И заметил мимолётную тень на его лице: смесь осуждения и брезгливости.
— Ты не обязан заботиться о наркоманке, — Ло И похлопал его по плечу. — Раз так, забудь о ней. Поехали.
— Типа сбежали вдвоём? — Олден сжал его пальцы, в его взгляде вспыхнул жар, точно фейерверк в ночи.
Ло И посмотрел в его глаза и медленно улыбнулся:
Две чёрные машины, разогнавшиеся до сотни миль в час, неслись по пустынной дороге, будто соревнуясь друг с другом. Мимо пролетали леса, реки, сады и редкие городки, оставленные позади без сожаления.
Вдруг «Вольво» замедлилась. Олден, высунувшись из окна, подмигнул Ло И и крикнул в шуме ветра:
Спустя час непрерывной езды мотель с дремлющим демоном внутри уже казался чем-то абстрактным и далёким.
В глазах Олдена загорелся огонь, а лицо запылало от нетерпеливого желания. Резко крутанув руль, он направил «Вольво» по травяному склону вниз, в заросли высокой травы, где они быстро затерялись от любых случайных глаз.
Ло И, секунду поколебавшись, развернул машину и последовал за ним. Две полосы примятой травы тянулись параллельно, уходя вглубь, пока не оборвались визгом тормозов.
Олден выскочил из машины, распахнул дверь «Шевроле» и, наклонившись, впился в Ло И долгим, страстным поцелуем. Задыхаясь, он прошептал:
Ло И, с пылающим лицом, замялся:
— Тем лучше, никто не помешает. Можешь кричать сколько угодно, — мужчина, придерживая его затылок, другой рукой вытащил юношу из машины.
Они, сплетясь в объятиях, целовались, спотыкаясь, обогнули машину и рухнули на капот.
Олден прижал Ло И к холодному металлу, торопливо расстёгивая его рубашку и ремень. Ночной ветерок приносил прохладу, но тело Ло И пылало. Олден склонился к его груди, дразня языком чувствительные соски. Одной рукой сжав прикрытый тканью член Ло И, он стал тереться об него своей выпуклостью, заодно прислушиваясь, как тот не в силах сдерживать прерывистые стоны.
В тот миг Олден почти поддался искушению остановиться.
Но тёмная, всепоглощающая страсть быстро подавила глас разума. Его свободная рука, словно змея в траве, скользнула к шприцу, игла которого уже готовилась выпустить яд в беззащитную шею.
В последний момент белая, но удивительно сильная рука Ло И перехватила его запястье, сжала, как клещами, и молниеносно вонзила иглу в тело Олдена.
На его лице застыло потрясение. Глаза расширились, губы беззвучно шевелились, но ни звука не вырвалось. Кислый, парализующий холод растекался от укола по венам, устремляясь к сердцу. Одновременно волна леденящего ужаса хлынула из груди, сталкиваясь с болью, которая взорвалась невыносимой агонией.
Он смотрел в лицо, так близко к своему: влажные чёрные пряди прилипли ко лбу, припухшие губы всё ещё манили, щёки алели от недавнего пыла. Но глаза, такие чёрные, такие холодные, как космос без звёзд. Их тьма нависала, подавляющая, удушающая. Олден попытался закрыть лицо руками, но тело уже не слушалось.
Он знал, это токсин моллюска, добытый из аляскинских мидий. Его безотказное оружие теперь обернулось против него.
Хуже всего, он сам разбавил яд, чтобы жертвы оставались в сознании, ощущая каждую секунду агонии: боль, страх, отчаяние, крах. Теперь он сам испытает этот кошмар.
Его тело рухнуло в траву, как сухое бревно. Юноша с глазами смерти присел рядом, разглядывая его с насмешливым удовольствием:
— Не бойся, здесь так уединённо, никто не помешает. Мы проведём последние тёплые мгновения вместе, верно, господин серийный убийца? Или мне назвать тебя по кличке из полицейских архивов, Ночной убийца?
В угасающем сознании Олдена вспыхнула догадка, тут же переросшая в яростную уверенность. Он знал, кто перед ним! Он видел статьи об этом человеке, посмеивался над теми, кто попался ему. Теперь же судьба настигла и его.
Серийный убийца, охотящийся на себе подобных. Семь кровавых дел на счету, и он, «Орегонский ночной демон», станет восьмым трофеем. Каждый маньяк оставляет свою Modus Operandi*1. Ша Цин же обращает их методы против них самих.
— В нашей культуре восемь, счастливое число. В честь этого я разрешу тебе выбрать красивое дерево для могилы. Как насчёт того бука слева?
Не в силах пошевелиться, мужчина смотрел в чёрное небо, где не было ни единой звезды.
Издалека, из редкого леса, донёсся хриплый крик ворона, похожий на предсмертные вопли его жертв.
Через два часа чёрный «Шевроле» вырвался из зарослей на шоссе. К утру он, возможно, будет покоиться на дне глубокого озера, но пока его миссия не завершена.
Ночное небо медленно светлело, переходя в глубокий индиго, предвещая новый рассвет. Радио в машине, точно по волшебству, ожило, и Джон Леннон хрипло напевал старую мелодию.
Листок с наброском, сорванный ветром, выпорхнул из окна, кружась, как бабочка со сломанными крыльями. Угольные штрихи на бумаге изображали лужу крови и над ней волка, выпотрошенного и подвешенного на дереве.
*1. Modus Operandi (лат. «способ действия»): в криминалистике и виктимологии обозначает характерные методы, используемые серийным преступником при совершении преступлений. Включает:
Выбор жертв (определённый тип внешности, возраст, социальный статус);
Способ заманивания или нападения (уловки, внезапность, применение силы);
Орудия и методы убийства (особые виды оружия, способы причинения смерти);
Действия с телом (позы, расчленение, ритуальные элементы);
Поведение после преступления (уничтожение улик, контакт со СМИ, возвращение на место преступления).
MO помогает криминологам и профилировщикам выявлять связь между преступлениями, прогнозировать действия маньяка и сужать круг подозреваемых.
Может эволюционировать со временем, отражая рост уверенности или деградацию преступника.
Пример: MO «Бостонского душителя» включал удушение жертв их же чулками, завязывание сложных узлов и оставление тел в демонстративных позах.