Искры Преступного Мира Глава 44 Проникновение
В восемь вечера парк аттракционов уже должен был закрыться, но из-за каприза избалованного юнца, пожелавшего в восьмой раз пройти дом ужасов, закрытие отложили до девяти. Ло Цзи, чтобы уладить дело, незаметно сунул кому-то пухлый красный конверт для передачи своему человеку. Конверт был покрыт пятнами пота, а руки молодого господина Ло дрожали.
— Хватит, Линь Фэн, — устало произнёс Ло Цзи. — Ещё немного, и персонал дома ужасов разрыдается. Они весь день пугают тебя в своих жутких масках. Ты не хочешь домой ужинать, но им-то нужно! Им тоже хочется поесть и отдохнуть.
Юноша, нехотя попрощавшись с мрачной притягательностью аттракциона, потянул Ло Цзи за влажную ладонь и направился к выходу.
У самых ворот парка Линь Фэн внезапно остановился, почувствовав чей-то взгляд. Он обернулся. В тени фонаря вырисовывалась фигура: её очертания растворялись во мраке, но юноша мгновенно узнал, кто это. Его глаза на миг дрогнули, но он быстро отвёл взор.
— Что там? — Ло Цзи всмотрелся в темноту. — Что ты увидел?
— Ничего, — тихо отозвался Линь Фэн.
Он и впрямь вымотался за день. Словно дикий зверёныш, выпущенный из клетки, он вдруг ощутил вкус свободы. Это чувство принесло ему облегчение. В последнее время тоска, сковывавшая его и заставлявшая часами сидеть с пустым взором, отступила.
Вернувшись домой, Ло Цзи принял душ и вышел из ванной, вытирая волосы. Линь Фэн, почти засыпая, лежал на кровати. Гангстер осторожно лёг рядом, мягко притянув его к себе. Юноша слабо дёрнулся, но не стал вырываться.
— Линь Фэн, — Ло Цзи потянулся к тумбочке за пачкой сигарет, — что для тебя свобода?
Юноша, сонно щурясь, пробормотал:
— Приходить, когда захочу. Уходить, когда захочу.
— Что значит «приходить и уходить»? Куда прийти? Куда уйти? Говори яснее.
— Хочу домой, в Южную Америку.
— Южную Америку? — Ло Цзи чиркнул зажигалкой, прикурил сигарету и, выпустив облачко дыма, продолжил: — Что хорошего в тех краях? Приказали выполнять задание, ты выполняешь. Живёшь, как с ножом у горла. Если поймают, будут пытать, пока не взмолишься о смерти. Никто о тебе не позаботится, даже тени стабильности нет. И ты всё равно хочешь туда вернуться?
Линь Фэн перевернулся, бормоча:
— А в Гонконге ты не свободен?
Ло Цзи повернул его к себе, глядя в глаза:
— Тогда скажи, что такое свобода? Ладно, давай так, в ближайший час делай что угодно. Я не вмешиваюсь, будто меня нет. Что будешь делать?
Линь Фэн рывком сел, оживляясь:
— Не обману, — гангстер бросил взгляд на часы. — С этой минуты до половины двенадцатого. Один час.
Юноша оцепенел, застигнутый врасплох. Он лёг обратно, ворочаясь с боку на бок, лихорадочно обдумывая возможности. Но вскоре его движения замедлились, он раскинул руки и ноги и тихо сказал:
Ло Цзи медленно выдохнул дым, глядя на него с усмешкой:
— Эй, ты и так делаешь, что хочешь. Похоже, свобода для тебя ничего не меняет.
Эти слова кольнули Линь Фэна. Он опустил голову, разочарованный, и отвернулся, не проронив ни слова.
Мужчина придвинулся ближе, шепча ему на ухо:
— Слушай, кроме того, что я заставляю тебя отдыхать и вовремя принимать лекарства, я ведь ничего не запрещаю. Ты ешь, спишь, о тебе заботятся. Врачи говорят, скоро твой организм полностью очистится от токсинов. Ты снова сможешь бегать, гулять, делать что угодно. Разве это хуже, чем в Южной Америке?
Юноша чувствовал, что что-то не так, но не мог выразить это словами. Он молча смотрел на Ло Цзи, а затем прошептал:
Гангстер нахмурился. Внезапно его осенила тревожная мысль, и он выпалил:
— У тебя там что, кто-то остался? Любовник?
Линь Фэн удивился и решительно покачал головой.
Ло Цзи с облегчением выдохнул:
— Нет? И хорошо. Тогда в чём разница? Вольность в Южной Америке или в Гонконге, одно и то же. Зачем возвращаться туда, где твоя жизнь висит на волоске? Неужели тебе не нравится, что я о тебе забочусь? Или ты так привык к той жизни, что считаешь, будто так и должно быть?
Линь Фэн молчал, не находя слов. Мужчина ласково потрепал его по волосам:
— Я буду заботиться о тебе и никогда не предам. Ты сможешь жить без забот, без тех страданий, что были раньше. Не забивай голову лишними мыслями. В твоём возрасте думать о таком, только себя изводить. Спи.
Он щёлкнул выключателем, и комната утонула во мраке. Усталость долгого дня и мысль о завтрашнем собрании в компании быстро утянули Ло Цзи в сон. А Линь Фэн лежал, не в силах сомкнуть глаз, ворочаясь на смятых простынях.
Ло Цзи говорил, что свобода в Южной Америке и в Гонконге одинакова, но юноша чувствовал разницу.
Тяжело ли было там, на базе? Он с детства привык вставать на рассвете и работать до глубокой ночи под строгим взором директора Е Ляня. Ещё мальчишкой он научился отстаивать своё место кулаками, стрелять, убивать, сражаться до последнего вздоха. Его тело переделывали, чтобы он выжил как наёмник. Каждый день мог стать последним, никто не знал, взойдёт ли завтра солнце.
Наёмники не знают верности. Их единственный господин, деньги. Они торгуют своими умениями, чтобы однажды купить себе покой и богатство.
В темноте Линь Фэн смотрел на смутные узоры потолка. Ло Цзи был щедр. Останься юноша под его крылом, и мечта каждого наёмника, сытая, стабильная жизнь, стала бы явью.
Линь Фэн перевернулся, всматриваясь в смутный профиль гангстера в полумраке. Тот не был ни красавцем, ни уродом. В его чертах сквозила тень отца, Ло старшего: угрюмая задумчивость, словно он вечно хмурился из-за невесёлых мыслей. Когда Линь Фэн впервые увидел его, в нём чувствовалась угроза, перед ним стоял вожак стаи, чья территория внушала трепет. Юношеская настороженность перед взрослым мужчиной, закалённым в жестоких играх преступного мира, заставляла Линь Фэна держаться настороже.
Но именно Ло Цзи дал ему шанс осмелеть. Он, готовый показать клыки любому, позволил юноше робко ступить на свою землю, не отгоняя, не рыча.
Со стороны их отношения могли показаться идеальной любовной историей. Ло Цзи терпел его выходки, прощал бунты, окружал заботой. Если Линь Фэн спрячет свои когти и останется с ним, многие сочли бы это естественным.
Линь Фэн высунул руку из-под одеяла и внимательно посмотрел на неё в темноте. Эти руки были запятнаны кровью. В бесчисленных войнах наёмников, в миссиях на границе, в операциях против наркоторговцев и контрабандистов… Когда он впервые убил? Кажется, это было у ворот государственного хранилища. Вооружённые бандиты окружили его, а он, стиснув зубы, стрелял из автомата, не разбирая, кто пал в клубах дыма.
Неужели этим рукам больше не сжимать оружие, что было смыслом его жизни? Неужели вместо полей сражений ему суждено послушно сидеть в четырёх стенах?
Линь Фэн резко сел и принялся трясти Ло Цзи:
Гангстер, сонно моргая, открыл глаза и потянул его к себе:
— Что ты творишь посреди ночи…
Юноша вырвался и, глядя ему в глаза, твёрдо сказал:
— Я хочу вернуться на базу, в Южную Америку.
Ло Цзи замолчал. Затем из его груди вырвался низкий смешок:
— Вернуться? Ты что, полночи думал об этой ерунде? Ладно, в следующий раз, когда поеду в Венесуэлу за товаром, возьму тебя. Или на каникулах махнём в Амазонию, поищем приключений. Спи, поздно уже.
Линь Фэн оттолкнул его руку, но голос его оставался спокойным:
— Здесь свобода, это то, что ты мне даёшь. На своей территории моя свобода будет настоящей. Я хочу вернуться.
— Детский лепет. Сколько тебе лет? Моя, твоя, какая разница?
— Разница есть, — отрезал Линь Фэн. — На твоей территории я могу только ходить по земле. На своей я смогу летать.
Ло Цзи долго смотрел на него в темноте. Наконец он зевнул и равнодушно бросил:
Утром Ло Цзи разбудил срочный звонок из компании, дела требовали его присутствия. Когда Линь Фэн проснулся, гангстер уже ушёл, оставив строгий приказ охране: юноше разрешено сидеть в саду, но выходить за ворота запрещено.
Ло Цзи был заботлив. Боясь, что Линь Фэну будет скучно, он, несмотря на утреннюю спешку, оставил несколько дисков с играми. Юноша нехотя встал, поел, сыграл пару партий, но быстро заскучал. Бросив компьютер, он буркнул:
Пруд, выкопанный по приказу Ло Цзи, уже наполнили водой. В солнечных лучах она искрилась золотыми бликами, завораживая взор. Он присел у края, вяло ковыряя землю в горшках с цветами, но скоро ему это наскучило.
Это и есть свобода? Даже не прогулка.
Он сидел у пруда, закатав штанины до колен. Его бледные ноги болтались в воде, поднимая мелкие брызги.
Вдруг рядом бесшумно возникла тень. Линь Фэн поднял глаза: над ним раскрыли зонт, защищая от солнца.
Он проследил взглядом за рукоятью зонта. Рядом стоял человек в форме охранника, с улыбкой глядя на него.
Тот приложил палец к губам, огляделся и, убедившись, что они одни, прикрыл их обоих зонтом. Затем он медленно стянул с лица тонкую маску, похожую на человеческую кожу.
Глаза юноши сузились. Он отвернулся к воде и тихо произнёс: