Искры Преступного Мира Глава 21 Яд на ложке
Линь Фэн очнулся ото сна, когда за окном темнело. Он лежал на широком диване в кабинете, лениво потянулся и зевнул, щурясь от света, что струился сквозь тонкие шторы. Вечерний полумрак мягко обволакивал комнату, а взгляд Линь Фэна, ещё затуманенный дремотой, скользнул по знакомым очертаниям комнаты.
Ло Цзи сидел у окна, погружённый в размышления. Заметив, что юноша проснулся, он заговорил с неожиданной теплотой:
Линь Фэн покачал головой, перевернулся на бок и уткнулся лицом в сгиб локтя. В этой позе он напоминал ленивого котёнка, свернувшегося в уютной тени. Тёмные волосы рассыпались по плечам, и лишь кончики ушей, подсвеченные закатным светом, золотились в мягком сиянии, где даже тонкий пушок казался невесомым.
Мужчина повернул кресло, наклонился ближе и, усмехнувшись, легонько потрепал его по уху:
— Ну же, малыш, вставай. Нам нужно поговорить.
Юноша упрямо зарылся в угол дивана, решивший игнорировать всех и вся. В последнее время он становился всё более ленивым. Ло Цзи, не сдерживая улыбки, подхватил его под мышки, вытащил из укрытия и крепко прижал к себе, весело раскачивая:
— А ну вставай! Хватит прятаться!
— Прекрати! Не тряси! — Линь Фэн, свернувшись, попытался спрятать голову, но резко выпрямившись, возмущённо ткнул в него пальцем:
— Ты же обещал заботиться обо мне! Это что, твоя забота такая?
— Моя забота — это следить, чтобы ты не превратился в ленивую косточку. Посмотри на себя: одни рёбра торчат! Ещё немного поспишь — и вовсе рассыплешься.
— Как это не моё? — Мужчина наклонился ближе, шутливо прикусив кончик его уха, и пробормотал с улыбкой: — Я твой кормилец и защитник, так что обязан за тобой следить. Или ты хочешь выспаться, чтобы ночью быть полным сил… для чего-нибудь ещё?
Юноша вздрогнул, выпрямился, и его глаза, мгновенно избавившиеся от сонной дымки, сверкнули. Он смотрел на Ло Цзи так, будто тот, а не он сам, только что зевал до хруста челюстей.
Гангстер рассмеялся, нежно взъерошил его тёмные волосы и заговорил тише:
— Пока ты спал, я вспомнил отца. Возможно, ты слышал о нём. Когда он пришёл к власти, семья Ло была на грани раскола. Он один удержал её и вознёс выше, чем могли мечтать наши предки. В детстве я его боялся, порой ненавидел. Но одну его фразу я запомнил навсегда.
— Он сказал, что в жизни каждого человека есть настоящая любовь. И если ты встретил того, кого любишь всем сердцем, ты должен сделать всё, дабы завоевать его.
Ло Цзи посмотрел на юношу, сидящего у него на коленях. В его глазах мелькнула почти осязаемая нежность.
— Я знаю, через что ты прошёл. Ты не веришь ни в любовь, ни в брак… Я хочу дать тебе семью, но не могу развестись с Юй Лишань.
Линь Фэн замер, его глаза широко распахнулись.
Мужчина не выдержал этого взгляда. Он медленно поднял руку и мягко накрыл ею глаза юноши, защищаясь от их пронзительной ясности.
— Ты всё-таки выбрал Юй Лишань… — голос Линь Фэна дрогнул. — Значит, ты выбрал жену…
— Нет, ты не понял. Ты спрашивал, кого я выберу — тебя или её. Я выбираю тебя. Без сомнений.
Парнишка молчал, прижавшись к нему. Гангстер чувствовал, как его ресницы дрожат под ладонью, лёгкие и хрупкие, как крылья бабочки.
— Я не могу развестись с Юй Лишань не потому, что выбираю её. Дело в том, что ни я, ни семья Ло не переживём скандала, который разразится из-за развода. Если я уйду от неё, все узнают, что это из-за тебя. С её влиянием и талантом плести интриги она попытается уничтожить нас обоих. Меня это не пугает — пусть только посмеет тронуть меня. Но ты… Как защитить тебя? Если бы ты был девушкой, я бы просто женился на тебе, и всё решилось само собой. Но ты… такой хрупкий, такой уязвимый…
Юноша долго молчал. Ло Цзи смотрел на его лицо, и ему показалось, что в этот миг Линь Фэн стал иным — спокойным, отстранённым.
Сидя на коленях у мужчины, Линь Фэн казался невесомым. Худощавый юноша, который должен был весить хотя бы пятьдесят килограммов, ощущался лёгким, как пёрышко. Его кости будто не имели веса, и Ло Цзи мог обнять его одной рукой.
Порой мужчине казалось, что Линь Фэн соткан не из плоти, а из чего-то эфирного — как дым, готовый в любой момент ускользнуть, раствориться без следа.
— Ничего страшного… — тихо произнёс парнишка. — Я могу подождать… Когда-нибудь ты оставишь её, несмотря ни на что…
Его слова, лёгкие, как шёпот ветра, скользнули между губ, но в них сквозила странная горечь, граничащая с холодной решимостью.
Линь Фэн не дал этой тени разгореться. Он встал, смущённо улыбнулся и сказал:
— Я проголодался. Ты же обещал меня накормить, правда?
Гангстер не удержался и шутливо ущипнул его за талию:
— Специально для тебя на кухне готова твоя любимая каша восьми сокровищ*1. Но, маленький привереда, слишком много сладкого вредит здоровью. В следующий раз — никаких поблажек.
Линь Фэн рассмеялся, ловко увернулся и, прежде чем Ло Цзи успел его поймать, выскользнул за дверь, оставив за собой лишь звонкий смех. Так было всегда: мужчина ворчал, запрещал то одно, то другое, но неизменно добавлял «в следующий раз». Он не мог отказать Линь Фэну ни в чём — кроме одного.
Раньше Ло Цзи редко ужинал дома, отдавая предпочтение ресторанам и деловым встречам. Но с тех пор, как Линь Фэн стал требовать его внимания, он отменил почти все светские обязательства. Теперь вечера он проводил дома, ради этого капризного, но бесконечно дорогого юноши, чьё присутствие наполняло его жизнь новым смыслом.
Спускаясь в столовую, мужчина увидел Линь Фэна, уже сидящего за столом. Тот болтал босыми ногами под стулом, и лениво поглядывал на миску с дымящейся кашей. Повар, поставив блюдо перед ним, тихо произнёс:
— Господин Линь, приятного аппетита.
Юноша вяло поворошил ложкой в миске, но вдруг поднял взгляд. Его острые глаза скользнули по лицу повара, и тот невольно вздрогнул.
Мужчина, уже шагнувший было прочь, споткнулся о стул и едва не рухнул на стол. Линь Фэн молниеносно подхватил его за руку, удерживая от падения, и с игривой улыбкой сказал:
Повар, неловко отстранившись, выдавил вымученную улыбку:
Юноша, так и не притронувшись к каше, подпер щеку ладонью и заговорил с поваром так, будто они были давними знакомыми:
— А я вас раньше не видел. Вы новенький?
— Н-нет… — запинаясь, ответил тот. — Госпожа Юй Лишань… она сказала, что ей не по вкусу здешняя кухня, вот меня и перевели сюда.
— О, так вы работали у госпожи Юй? Похоже, она вас высоко ценит.
Повар, вытирая пот со лба, выдавил ещё одну неловкую улыбку:
— И сколько же она вам платит? — продолжил Линь Фэн, хитро улыбаясь.
— Ну… примерно вдвое больше, чем в ресторане. А иногда, если она в хорошем настроении, ещё и награждает…
Ло Цзи, усевшись за стол и принявшись за стейк, рассмеялся:
— Ешь свою кашу и оставь повара в покое. Не приставай к нему с расспросами о зарплате.
Юноша шутливо погрозил ему пальцем:
— Эх, ты не понимаешь! В старые времена, собираясь на войну, остерегались ссориться с двумя людьми: лекарем и поваром. С поваром лучше дружить, а то, если его обидеть, и не заметишь, как отправишься к предкам!
Ло Цзи только покачал головой, посмеиваясь над очередной выдумкой Линь Фэна, и отрезал кусок мяса.
Но повар, услышав эти слова, побледнел как полотно. Его лицо исказилось, по вискам заструился холодный пот. Юноша, зачерпнув ложку каши, заметил его состояние и вскочил:
— Мастер, что с вами? Я же пошутил, а вы белее мела!
Мужчина, будто увидев призрака, отшатнулся, бормоча:
В этот миг послышался резкий звон — нож Ло Цзи звякнул о тарелку. Он схватился за горло, пошатнулся, попытался встать, но тут же рухнул обратно в кресло.
— Ло Цзи! — Линь Фэн резко обернулся.
Лицо гангстера исказилось, брови судорожно дёрнулись, губы посинели, а глаза налились кровью. Его тело сотрясли конвульсии, и он обессилев, рухнул на стол.
В столовой поднялся переполох. Слуги остолбенели, не смея пошевелиться, их лица отражали смесь ужаса и растерянности.
Парнишка первым пришёл в себя. Он бросился к Ло Цзи, оттянул его веко, вглядываясь в зрачок, и рявкнул, перекрывая гул паники:
— Врача! Немедленно звоните в больницу! Он отравлен! Готовьте промывание желудка!
Повар рухнул на колени, задыхаясь:
Линь Фэн посмотрел на него сверху вниз. В его глазах на мгновение мелькнула звериная улыбка, от которой кровь стыла в жилах.
— Заприте его, — ледяным тоном приказал он. — Я сам разберусь.
*1. Каша восьми сокровищ (八宝粥, bābǎo zhōu) — густая сладкая каша, являющаяся важной частью китайской кулинарной традиции. Готовится из клейкого риса длительным томлением с восемью (или более) различными ингредиентами: бобовыми (красная фасоль, маш), злаками (ячмень), орехами (арахис, грецкие), сухофруктами (финики, лонган), клубнями (батат). Цифра «8» и разнообразие компонентов символизируют изобилие, процветание и удачу. Особенно значима в праздники, прежде всего в Китайский Новый Год (Праздник Весны) и Дунчжи (Зимнее Солнцестояние).