Искры Преступного Мира Глава 40 Плен (Предупреждение)
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
Особняк семьи Ло в Гонконге встретил Ло Цзи неизменной торжественностью. Машина въехала в ворота, слуги вдоль дорожки почтительно склонили головы. У входа в главный дом выстроились вооружённые охранники, а семейный врач с командой медиков уже ждал. Пять медсестёр и три врача работали посменно, готовые выполнить любой приказ. Мужчины в строгих костюмах, которые называли себя санитарами, на деле были охранниками. Одни мелькали перед глазами, другие скрывались в тенях, неусыпно следя за каждым движением.
Ло Цзи, держа Линь Фэна на руках, вышел из машины. Врач тут же подскочил, высоко подняв бутылку капельницы. Несколько медсестёр следовали за ними, пока те поднимались по мраморной лестнице. Юноша, который вяло свернулся в объятиях Ло Цзи, казался невесомым. Его чуть отросшие волосы падали на ресницы, скрывая взгляд, в котором невозможно было прочесть ни мыслей, ни чувств.
— Чтобы ты не выкинул ничего неожиданного, комната уже переоборудована, — сказал Ло Цзи, входя в спальню. Он опустил Линь Фэна на широкую кровать, словно котёнка. — Пока я не передумаю, ты будешь жить здесь. Без моего разрешения не смей даже думать о побеге.
Линь Фэн безучастно отвернулся, но Ло Цзи схватил его за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза.
— Всю дорогу ты выглядел как мертвец. Не смей и здесь строить такую физиономию. Нам предстоит провести вместе ещё немало лет, и я не намерен жить в атмосфере ненависти, понимаешь?
Линь Фэн нахмурился. Его истощённое тело усиливало малейшую боль, превращая её в мучительную пытку. Это едва заметное выражение страдания вдруг кольнуло Ло Цзи. Он разжал руку и отступил на полшага.
— Делай что хочешь, — бросил он, — жить с тем, кого ненавидишь, тоже опыт.
Ло Цзи направился к двери, но, уходя, кивнул врачу:
— Дайте ему лекарство и сделайте укол питательного раствора.
Линь Фэн резко свернулся калачиком, настороженно глядя на иглу в руках врача. Мысль о холодной жидкости, втекающей в вены, вызывала дрожь, будто по коже ползла змея. От воспоминания о ледяном вторжении пробегали мурашки.
— Молодой господин Линь, это всего один укол, — мягко уговаривал врач. — Господин Ло сказал, что вы ничего не ели в дороге. Капельницы недостаточно, чтобы восстановить силы.
— Я не хочу уколов, — Линь Фэн отодвинулся к спинке кровати.
— Прошу вас, потерпите. Этот раствор подобран для вашего состояния и поддержит организм…
— Я сказал, никаких уколов! Убирайтесь!
Врач переглянулся с охранниками и вздохнул:
Юноша понял, что сейчас произойдёт, но не успел среагировать. Натренированные охранники бросились на него, прижав к кровати. Несмотря на слабость, в нём ещё теплилась былая сила. Он отчаянно вырывался, и его слабый, но пронзительный голос разрывал тишину:
— Отпустите! Проклятые подонки! Ло Цзи, ты мразь! Я убью тебя, слышишь?!
Но как бы он ни бился, врач быстро ввёл иглу в вену. Острая боль пронзила руку, и Линь Фэн замер на миг. Охранники тут же прижали его сильнее.
Холодная жидкость потекла по венам, леденя тело. Линь Фэн не мог пошевелиться, точно в кошмаре, где падаешь в бездну, не в силах ни закричать, ни сопротивляться.
Внезапно его зрачки сузились, глаза распахнулись от ужаса. Воспользовавшись секундной невнимательностью охранника, он дёрнул рукой. Врач не успел среагировать, и игла с хрустом сломалась, застряв в теле.
— Ааа! — закричал Линь Фэн, корчась от боли.
Паника охватила всех. Врач бросился к нему, но получил удар ногой и рухнул на пол.
— Молодой господин Линь, успокойтесь! — медсестра в отчаянии металась рядом, но Линь Фэн ничего не слышал. Он бился на кровати, зажимая руку.
Врач, вскочив, крикнул охранникам:
— Держите его! Надо вытащить иглу! Если она попадёт в кровоток, будет беда!
Четверо охранников навалились на юношу, прижав его к кровати. Из уголков его глаз, несмотря на попытки сдержаться, потекли слёзы.
Они видят, как я плачу… Лучше бы я умер…
Врач, весь в поту, пытался вытащить обломок иглы, но мышцы Линь Фэна, напряжённые до предела, не поддавались. Уговоры не помогали, и старший охранник, потеряв терпение, кивнул коллегам:
— Если дать ему волю, он натворит бед. А если проморгаем, он выбросится из окна. Придётся заковать.
Остальные, поколебавшись, молча согласились. Их уже предупреждали, что этот «молодой господин» не подарок. Кто мог подумать, что даже в таком состоянии он будет так неуправляем? В ярости он казался опасным, несмотря на крайнее истощение.
Старший охранник достал наручники. Решив не рисковать, он приковал только повреждённую руку Линь Фэна к спинке кровати. Тот бился, но силы покидали его, голос осип до хриплого шёпота:
— Подождите… подонки… передайте Ло Цзи… я отомщу…
Наконец врачу удалось вытащить обломок иглы. Все были в холодном поту, а юноша лежал бледный, едва дыша. Врач, глядя на его состояние, тихо спросил:
— Молодой господин Линь, может, принять ванну? Или поесть? Капельницы мало…
Линь Фэн не отвечал, закрыв глаза, отгородившись от мира.
— Может, воды? — не унимался врач.
Вздохнув, врач поднялся и шепнул медсестре:
— Следите за ним неусыпно. Если что, зовите подмогу. В крайнем случае дайте успокоительное.
Медсестра, бледная как полотно, кивнула.
Линь Фэн лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам: шаги, скрип двери, тишина. Боль в руке пульсировала. Он хотел коснуться раны, но рука была скована наручниками. Никто не подумал их снять.
Он открыл глаза и посмотрел в окно. С кровати виднелся лишь густой массив деревьев, закрывающий небо. Сквозь листву проглядывали лишь крохотные клочки небес, дразнящие своей недоступностью.
Линь Фэн потянулся к окну, мечтая прикоснуться к небу, но наручники впились в запястье. Его исхудавшая рука не поддавалась. Он стиснул зубы, дёргая сильнее, невзирая на боль.
Кожа стёрлась, кровь проступила, впитываясь в простыню. Боль стала невыносимой, но он не останавливался. Наручники сдавливали кости до хруста.
Линь Фэн уткнулся лицом в одеяло, и слёзы хлынули из глаз.
Никто не видит… Хорошо, что никто не видит, — твердил он себе, цепляясь за эту мысль, как за последнее утешение.
Усталость последних дней навалилась тяжким грузом. Только болезненное возбуждение держало его на плаву. Но кровать, приготовленная Ло Цзи, была мягкой, а одеяло хранило едва уловимый аромат солнечного тепла. В этом запахе его дыхание стало глубже, и он незаметно погрузился в сон.
Ночью, завершив дела, Ло Цзи остановился у двери спальни. Он обернулся к управляющему и, нахмурившись, спросил:
Управляющий слегка поклонился:
— Молодой господин Линь спит, лежит тихо, не шевелится.
Ло Цзи осторожно приоткрыл дверь. В комнате стояла тишина, лишь мягкий свет прикроватной лампы освещал её. Линь Фэн свернулся клубком, едва слышно посапывая во сне, хрупкий и беззащитный.
Мужчина опустился на край кровати. Его пальцы почти невесомо скользнули по щеке Линь Фэна, задержавшись на холодной коже. Последние дни были сплошной гонкой, без минуты покоя, без шанса выплеснуть напряжение. Вечером, чтобы взбодриться, он выпил пару бокалов вина, и теперь внутри пылал огонь, грозя вырваться из-под контроля.
Он наклонился, мягко коснувшись губами шеи Линь Фэна. Внезапно его рука наткнулась на металл. Ло Цзи резко поднял голову и увидел наручники, сковывающие запястье юноши к спинке кровати.
На миг он застыл, не в силах отвести взгляд от холодной стали. Ни слова, ни движения, лишь тяжёлый взгляд, полный смятения.
Будто почувствовав его присутствие, Линь Фэн во сне издал тихий стон и глубже зарылся лицом в одеяло. Этот звук вырвал Ло Цзи из оцепенения. Он поднялся, вынул из ящика ключ и, щёлкнув замком, освободил руку юноши.
Звук был едва слышен, но Линь Фэн вздрогнул и, резко открыв глаза, выдохнул:
Ло Цзи, не давая ему опомниться, схватил его и наклонился для поцелуя. Его губы впились в губы юноши с жадной силой, будто он стремился поглотить его, заставляя раскрыть рот. Линь Фэн широко распахнул глаза, пытаясь оттолкнуть его, но Ло Цзи перехватил его запястья, заведя их за спину.
— Не надо… прекрати… — голос Линь Фэна задохнулся, заглушённый поцелуем.
Движения Ло Цзи не были грубыми, напротив, в них сквозила почти болезненная нежность, медленная и терпеливая, способная растопить другого. Но для Линь Фэна, ослабленного до предела, эта ласка была невыносима. Недостаток воздуха и вынужденное возбуждение затуманили его разум, и он несколько раз балансировал на грани обморока.
Если потеряю сознание, то, наверное, уже не проснусь, — мелькнула горькая мысль в его затуманенном уме.
Ло Цзи, ошибочно приняв его неподвижность за согласие, решил, что прелюдия сделала своё дело. Его желание достигло предела, тело пылало, каждая клеточка требовала утоления. Он жаждал погрузиться в это хрупкое тело под собой, выплеснуть всё, что накопилось.
— Я тебя люблю, — хрипло выдохнул Ло Цзи, его слова утонули в тяжёлом дыхании. — С того самого дня, когда ты ворвался в мой дом… с того момента я полюбил тебя. Очень сильно.
В момент проникновения Линь Фэн издал сдавленный стон, похожий на всхлип. Любой мог бы принять его за звук наслаждения, но это был отчаянный, почти неслышный крик о помощи.
Его тело и разум не выдерживали этого давления, словно раскалывались на части. Душа, казалось, покинула тело, паря где-то в пустоте, глядя сверху на собственную оболочку.
— Если бы я встретил тебя раньше… — прошептал Ло Цзи, всё ещё оставаясь внутри Линь Фэна. Его голос дрожал у его шеи. — Лет на несколько раньше… ты, наверное, был бы гордым, как молодой петушок, всегда с высоко поднятой головой…
Линь Фэн балансировал на грани сознания. Он смутно слышал голос Ло Цзи, но слова не доходили до разума. Его глаза закрылись, длинные ресницы в тусклом свете казались хрупкими.
Мужчина перевернулся на бок, его рука скользнула по обнажённой спине Линь Фэна. Следы от поцелуев и укусов, оставленные в пылу страсти, алели на бледной коже, и лёгкое прикосновение вызывало дрожь.
Вскоре дыхание Линь Фэна стало ровным, едва слышным. Малейшее движение могло его разбудить. Ло Цзи, всё ещё охваченный возбуждением, с трудом сдерживал себя, заставляя лежать неподвижно, глядя в потолок.
Прошло немало времени, прежде чем юноша окончательно провалился в глубокий сон. Ло Цзи тихо поднялся, накинул халат и бесшумно вышел из комнаты.
Старый управляющий уже собирался лечь спать, когда его неожиданно вызвали в главный дом. Ло Цзи требовал немедленной встречи. Спешно прибыв, управляющий увидел босса, нервно курящего сигарету. Его раздражение, подпитанное неудовлетворённым желанием, выливалось в яростный тон.
— Когда прежний хозяин давал тебе задания, ты тоже так халтурил? — рявкнул Ло Цзи, ткнув пальцем в управляющего.
— О чём? Я велел следить за этим малым, чтобы с ним ничего не случилось! Ты что, увидел его на кровати и решил, что всё в порядке? Даже не проверил, дышит ли он? А если бы он сегодня умер? Если бы сердце остановилось и он не успел бы позвать на помощь? Ты в таком возрасте, а не можешь справиться с парнишкой?!
Управляющий, не находя слов, промолчал. Кто же станет проверять, дышит ли спящий человек?
Но гнев Ло Цзи только нарастал:
— Кто сегодня дежурил? Врачи, охранники, имена!
— Я… нужно проверить списки… — пробормотал управляющий.
— Передай этому доктору: если он не умеет даже укол сделать, пусть проваливает! Он что, своим детям тоже иглы в теле ломает? А охранников гнать в шею! Прямо сейчас! Завтра я не хочу их здесь видеть!
Управляющий, побледнев, торопливо кивнул:
Ло Цзи с силой затушил сигарету, его лицо исказилось от ярости. Сквозь зубы он процедил:
— И передай остальным! Если я ещё раз увижу Линь Фэна в наручниках, им не поздоровится!
Управляющий, затаив дыхание, поспешил согласиться. Ло Цзи, не удостоив его взглядом, пнул дверь и стремительно вышел.