Ша Цин Глава 28 Сон
Лео твердил себе, что преступник выберет пожарный выход и спустится в подземный паркинг.
Его шаги гулко отдавались на бетонной лестнице, что вела вниз. В руке он сжимал пистолет, а в голове билась мысль: остановить его, спасти девочку.
В пустынном паркинге агент заметил знакомую фигуру в тёмно-зелёной кожаной куртке. На плече мужчины билась и плакала девочка.
— Стой! Отпусти её, или я стреляю!
Фигура замерла, затем резко развернулась, стащив девочку с плеча и приставив дуло к её виску.
— Стреляй, агент! Посмотрим, что быстрее: твоя пуля или её мозги, разлетевшиеся по полу! — насмешливо бросил крепкий мужчина с каштановыми волосами. Его тон сочился наглой уверенностью, а глубоко посаженные глаза горели лихорадочным блеском, словно тёмное болото, бурлящее ядом.
Напряжённая тишина сковала воздух. Лео, боясь задеть заложницу, не решался нажать на спуск. Преступник, прикрываясь ребёнком, медленно отступал к чёрному внедорожнику с распахнутой дверью, до которого оставалось несколько шагов.
— Помогите… Мама… Спасите… — девочка отчаянно вырывалась, её плач, полный ужаса, отражался от холодных стен.
— Т-с-с, милая, тише, — прошептал мужчина, наклонившись к её уху. — Я люблю послушных детей, что плачут едва слышно. Это так трогательно.
— Отпусти её, Тадо, — произнёс Лео. — Отпусти, и мы ещё можем договориться.
— Нет-нет-нет, — мужчина покачал головой, напевая раздражающую мелодию. — Зачем мне отпускать такую добычу? Посмотри, какая прелестная лань! Она, должно быть, восхитительна на вкус, правда?
— Она? — Агент замер. Его взгляд упал на фигуру, прижатую к груди преступника. Это была не девочка: это был Ли Бицин!
Юноша смотрел на него ясными, спокойными глазами, в которых читалась мягкая умиротворённость.
— Стреляй, Лео, — тихо произнёс он. — Лучше твоя пуля отправит меня на небеса, чем я пройду через адские мучения и паду в бездну, полную ненависти к этому извергу.
— Нет! — закричал Лео. — Отпусти его! Если тронешь хоть волос на его голове, я разорву тебя на части, вырву твои жилы, сдеру кожу!
— Правда? Тогда покажи мне свою решимость, агент, — насмехался преступник. Его тёмно-красный язык медленно скользнул по шее юноши, а змеиные глаза впились в Лео. — Ты же знаешь, что попадёшь в него: в сонную артерию, в вену, в этот клубок сосудов. Его кровь хлынет потоком, заливая грязный бетон. Он будет умирать в мучениях, глядя, как жизнь вытекает из него…
— Заткнись! — агент взревел, словно раненый лев, окружённый стаей шакалов. Ярость питалась страхом за себя и отчаянием за любимого человека. Он сжимал пистолет обеими руками, палец дрожал на спусковом крючке, умоляя разум дать команду. Но он не мог. Он знал, что пуля неминуемо попадёт в Ли Бицина: в его шею, в его жизнь. Это повторялось раз за разом, как проклятый замкнутый круг.
— Ха, теперь ты не смеешь выстрелить! И почему же? О, я понял! — торжествующе объявил преступник. — Ты влюбился в эту лань, хочешь сам её попробовать. Но, увы, она в моих руках. У тебя два пути: либо убей его сейчас, либо жди, пока я пришлю тебе его тело по кусочкам, не волнуйся, я выберу роскошную коробку и повяжу её алой лентой.
Лео стиснул зубы до боли, чувствуя, как кровь проступает из дёсен. Если бы его ярость могла воплотиться, от врага не осталось бы и пепла. Но он не мог нажать на спуск, хотя всё его существо кричало об этом, а мышцы дрожали, готовые разорваться.
Внезапно чья-то грудь прижалась к его спине. Сильные руки мягко обняли агента, поддерживая запястья, что сжимали пистолет. Тёплое дыхание коснулось шеи, знакомый запах окутал его. В ухо ворвался чистый молодой голос с лёгким британским акцентом, острый, как лезвие:
— Нет! — выкрикнул агент, но тут же замер.
— Стреляй. На этот раз ты не промахнёшься, потому что я с тобой, — произнёс серийный убийца. — Возьми мою силу, Лео. Давай вместе разорвём этот проклятый круг…
В момент выстрела мужчина резко проснулся.
В тусклом свете комнаты проступили знакомые очертания. Гостиница в Уотер-Кэньон, номер люкс, широкая кровать. Сон, полный ужаса, всё ещё держал его в цепких лапах, будто всё произошло наяву.
Тепло чужого тела коснулось его спины. Лео осторожно отодвинул руку, лежавшую на его талии, и повернулся. Ли Бицин мирно спал, прижавшись к нему. Юноша был в облегающей футболке и шортах, отбросив одеяло из-за жары. Его рука всё ещё обнимала агента, а тело, словно котёнок, искало тепла, прижимаясь к его обнажённой спине.
Только теперь Лео осознал, насколько нелепой была его просьба несколько часов назад и как странно, что Ли Бицин согласился.
Глядя на спокойное лицо спящего юноши, он вспомнил свой сон. Девочка в кошмаре обернулась Ли Бицином: это он мог понять. Он думал, что заложница — худший из сценариев, но теперь понял: хуже, если заложником станет Бицин. Если бы это была реальность, он не знал, смог бы выстрелить и в кого бы целился. Выбор на краю пропасти напоминал проклятие офицера Триви, и Лео горько усмехнулся.
Но одна загадка не давала покоя: почему в его сне появился Ша Цин? Этот серийный убийца нередко вторгался в его сны, но всегда как антагонист, за которым агент гнался, изучая его мотивы. А в этот раз Ша Цин возник так странно, будто в сериале перепутали сценарий: из врага он внезапно стал союзником.
Лео шокированно перебирал в памяти сцену из сна: Ша Цин, прижавшись к его спине, обнимает его за руки, и в этом прикосновении нет ни капли угрозы. Неужели в глубине подсознания он видел в убийце того, кому можно доверять? Это напоминало дешёвые боевики, где крутой коп и хитрый бандит внезапно проникаются взаимным уважением. Проклятье! Они — смертельные враги, разделённые пропастью закона, обречённые на вечное противостояние. Что тут уважать? Неужели он пересмотрел дурацких фильмов, поддавшись их шаблонной романтике? Или всё дело в том поцелуе, пережитом на грани жизни и смерти…
Жар вспыхнул на губах, и Лео невольно провёл по ним языком, пытаясь загасить пламя. Но огонь лишь разгорелся сильнее, разливаясь по языку, зубам, вызывая дрожь и острое, почти болезненное наслаждение. В памяти ожил вкус другого мужчины: ловкий, искусный язык, привкус крови и страсти, смешанный с запахом пота и пороха. Одно лишь воспоминание заставило кровь закипеть в венах. Лео с горечью признал правоту слов: для мужчин насилие и страсть — братья-близнецы.
В этот момент Ли Бицин, лежащий рядом, повернулся во сне и положил руку ему на живот.
Тело агента отозвалось мгновенно: твёрдое, горячее естество поднялось. Он мучительно осознал, что балансирует на краю пропасти, как путник, умирающий от жажды у кристального озера, но не способный напиться. С невероятным усилием он убрал руку Ли Бицина с опасной зоны.
Юноша почувствовал во сне помеху, перевернулся на живот и затих.
Это едва не свело Лео с ума. Футболка Ли Бицина задралась, обнажив полоску гладкой кожи. У основания позвоночника темнела соблазнительная ложбинка, уходящая под тонкую ткань голубых трусов. Они обрисовывали округлые, упругие ягодицы и длинные, мускулистые ноги: белоснежные, крепкие, словно изваяние, поданное на пиршественный стол. Бицин был живым воплощением запретного желания, манящим и недостижимым.
Лео в отчаянии запустил руку в боксеры, закрыл глаза и представил, что это рука Ли Бицина касается его. В воображении юноша двигал рукой, касался губами, принимал его в себя… Тело агента сотрясалось, он сдерживал стоны, дрожал от наслаждения и, наконец, в момент кульминации, всхлипывая, выкрикивал имя «Бицин». Фантазия довела его до пика, и он кончил, словно в мозгу взорвался фейерверк. Накопившееся напряжение выплеснулось волнами, оставив изнеможение и липкий след.
Задыхаясь в послевкусии, Лео отвернулся, не в силах смотреть на юношу. Его терзало чувство вины: Ли Бицин доверял ему настолько, что лёг спать рядом, а он осквернил это доверие грязными фантазиями, представляя, как доводит его до слёз и мольбы.
В воздухе витал резкий запах, тайна, которая вырвалась наружу, несмотря на попытки её скрыть. Не выдержав, Лео сполз с кровати, включил душ и встал под ледяные струи, прижавшись горящей кожей к холодной плитке. Он надеялся, что это охладит бушующий внутри огонь. После получаса под водой он почувствовал себя спокойнее, вытерся и вернулся в комнату.
Ли Бицин всё так же спал, заняв его место на кровати. Обнажённая талия и грациозно вытянутые конечности снова пробудили в агенте желание. Он с горечью понял, что недооценил свою похоть: его тело вновь подавало признаки жизни, требуя большего.
Лео поспешно натянул одежду, надеясь, что она заковает его страсть в оковы морали, и вышел на балкон. Он редко курил, терпеть не мог запах горелого табака, но сейчас едкий дым был нужен, чтобы заглушить сжимающее горло вожделение.
Может, мне стоит найти кого-то на ночь? — подумал агент. — Физиология берёт своё, подтачивая рассудок. Если Ли Бицин узнает, что я фантазировал о нём, что он скажет? Посмотрит с жалостью и посоветует: «Лео, возьми отпуск, найди себе девушку… или парня?»
Эта мысль вогнала его в тоску. Почему тот, в кого он влюбился, должен стать его зятем? Но будущее полно перемен, не так ли? Он обругал себя за подлость: как он мог посягать на счастье собственной сестры?
Забудь, Лео. Он не твой, — твёрдо сказал он себе, позволяя голубоватому дыму окутать его, заглушая запретные желания.
На горизонте забрезжил рассвет. Длинная ночь в этом захолустном городке подходила к концу. Из комнаты донеслись шорохи. Лео затушил окурок в переполненной пепельнице, вернулся к кровати и, выдавив улыбку, сказал: