Ша Цин Глава 35 Соловей и герцог
Остров Луны, база Южного острова.
Просторная комната, окружённая неприступными каменными стенами, напоминала казарму. Когда в помещение вошли несколько крепких мужчин в камуфляже, раздавая оранжевые спортивные костюмы и объявляя, что работа начнётся уже послезавтра, по толпе пробежал удивлённый гул.
— Так скоро? Разве не обещали закрытый курс подготовки? — выкрикнул кто-то из собравшихся.
Один из мужчин, окинув спросившего насмешливым взглядом, хмыкнул:
— Это и есть твой «закрытый курс», парень. У тебя есть день и две ночи, чтобы, так сказать, привести себя в порядок.
С этими словами, пропитанными сарказмом, он бросил на пол два массивных ящика и, не оглядываясь, направился к выходу вместе с товарищами. Тяжёлая железная дверь с оглушительным лязгом захлопнулась за их спинами.
Молодой темнокожий парень бросился к двери, яростно дёргая ручку.
— Заперто! — выкрикнул он, стукнув кулаком по металлу. — Чёрт возьми, они не имеют права нас тут держать! Это незаконно!
— Закрытый режим, малыш, — с ядовитой ухмылкой отозвался белый мужчина с короткой бородкой. — Или ты даже не знаешь, как это слово пишется? Хотя да, забыл, вы, чернокожие, слишком заняты: то мяч на улицах гоняете, то задницами виляете.
Темнокожий парень, вспыхнув от гнева, кинулся на обидчика с кулаками:
Тот не растерялся, и в мгновение ока они сцепились в яростной драке. Несколько любителей острых ощущений тут же присоединились к потасовке, и толпа раскололась на два лагеря: белые против чёрных и смуглых. Остальные, не ввязываясь, подбадривали дерущихся криками, подливая масла в огонь.
— Скука, — бросил Ло И, открывая один из ящиков и вытаскивая пару сэндвичей и бутылку воды.
Шаниэль, сидевший рядом, тоже принялся за еду, не теряя времени.
— Кучка идиотов с лишней энергией, — презрительно фыркнул он. — И что им это даст? Медальку за храбрость или премию?
— Будда спорит за благовония, а люди за гордость, — пожал плечами Ло И. Он вытащил из сэндвича жёсткий кусок говядины, с отвращением бросил его Шаниэлю и, ловко выхватив из сэндвича напарника куриную грудку, засунул её в свой хлеб. — Запри кошку с собакой в одной клетке, и они будут драться, пока не выяснят, кто сильнее. Это у них в крови.
Шаниэль, который был главарем банды, лишь хмыкнул, великодушно стерпев этот мелкий грабёж. Откусив кусок жёсткой говядины, он холодно усмехнулся:
— Если бы за это платили, я бы уложил их всех мордой в пол.
Его слова привлекли внимание худощавого паренька, который жадно запихивал еду в рот неподалёку. Это был низкорослый белый юноша, едва ли старше двадцати, с растрёпанной рыжевато-каштановой шевелюрой и россыпью веснушек на переносице.
— Серьёзно, мужик? Ты и правда такой крутой? — его глаза загорелись, и он подскочил ближе. — Меня зовут Зеллер, а тебя как?
Шаниэль метнул на него тяжёлый взгляд, от которого воздух, казалось, сгустился.
— Я с тобой разговаривал? Вали отсюда, — отрезал он ледяным тоном.
Аура жестокости, исходившая от Шаниэля, заставила паренька отпрянуть. Он отскочил на пару метров, подальше от грозного собеседника.
Пока толпа, наконец, сообразила, что еда важнее драк, и кинулась разбирать припасы, Ло И успел припрятать ещё одну бутылку воды. Заметив это, он бросил Шаниэлю:
— Чего ты пугаешь слабаков? Если скучно, разберись с тем чернокожим. Он, между прочим, лапал меня за задницу во время заварушки.
Шаниэль сразу понял, о ком речь: о здоровяке из их общей спальни, который вчера уже приставал к нему самому. Вспомнив его наглость, мужчина вспыхнул от злости. Его острый взгляд пробежался по толпе и остановился на чернокожем верзиле, который, сидя у стены, грыз сэндвич.
— Если он ещё раз ко мне сунется, я его прикончу, — прошипел Шаниэль.
— Смотри, как бы тебя опять не загребли в тюрьму, — лениво отозвался Ло И. — Мне-то плевать, я не тот, кто будет поднимать мыло в душе.
Насытившись, он с наслаждением поковырял в ухе мизинцем, а его беззаботное выражение лица так и подмывало Шаниэля либо врезать ему, либо затащить под душ и трахнуть.
Сдерживая гнев, Шаниэль наклонился к Ло И и, понизив голос, прошептал:
— Когда-нибудь я тебя так отделаю, что твой зад зацветёт, как роза. Жди.
Юноша ухмыльнулся, сверкнув глазами:
После хаотичного ужина парни в камуфляже вернулись, начав раздавать «твёрдую валюту»: наркотики. Толпа, которая уже была знакома с подобным угощением, оживилась, и все обиды растворились в дымке лёгкого дурмана. Некоторые, не удовлетворившись марихуаной и кокаином, жадно тянулись за метамфетамином и героином.
Шаниэль, зажав косяк с марихуаной между пальцами, протянул его Ло И:
— Попробуешь ещё раз? На этот раз точно кайфанёшь.
— Пошёл ты со своим дерьмом! Хочешь, чтобы я поджёг эту штуку и засунул тебе в задницу?
— Ладно, строй и дальше из себя святого, — усмехнулся мужчина, убирая косяк.
Ло И бросил взгляд на толпу, утопающую в дымной пелене, и спросил:
— А ты чего не берёшь что покрепче?
— Я не такой дурак, — Шаниэль повертел косяк в пальцах. — Знаешь, сколько этого дерьма прошло через мои руки? Мягкое ещё куда ни шло, но тяжёлые, это конец.
Он чиркнул зажигалкой, глубоко затянулся и, закрыв глаза, погрузился в блаженство. Его лицо, окутанное голубоватым дымом, казалось почти призрачным.
Ло И смотрел на него без тени эмоций. Взяв оранжевую форму, он направился к своей койке.
Чуть позже Шаниэль лёг на нижнюю койку под ним и пробормотал:
— Ненавижу этот оранжевый цвет. Напоминает тюремную робу с Райкерс…
Ло И не ответил, молча уставившись в грязные разводы на потолке, и думал: Послезавтра… послезавтра.
На следующий день, Северный остров, клуб «Богиня Луны».
В просторном зале на диванах и креслах вальяжно расположились одиннадцать мужчин. Гарсия незаметно обвёл их взглядом: Эдмана, как и ожидалось, среди них не было. Похоже, толстяк так перепугался из-за ФБР, что теперь отсиживается в своей вилле, избегая клуба.
Секретарь президента клуба, Оливер, стоя в центре, с улыбкой завершил вступительные любезности и перешёл к делу:
— Завтра в восемь утра начнётся очередное мероприятие. Всё готово, господа, осталось лишь вам проявить себя. По традиции каждому выдадут длинноствольное и короткоствольное оружие на выбор, пятьсот патронов, два армейских ножа, бинокль с высоким увеличением, внедорожник и водителя, он же охранник.
Он монотонно зачитал правила, напоминая, чтобы не возникло недоразумений: на охотничьих угодьях можно свободно охотиться на зверей, но не более трёх в день. С восьми вечера до восьми утра охота запрещена. Лагерь Южного острова и прилегающая территория — безопасная зона, где охота недопустима, но можно устраивать засады на тропах, ведущих к лагерю.
Члены клуба, едва слушая, с нетерпением ждали завтрашнего дня. Когда Оливер спросил, не желает ли кто-то отказаться, никто не поднял руки. Соловьи клуба: настоящие жемчужины, и ради щедрой награды за «защиту дикой природы» они готовы из кожи вон лезть, чтобы очаровать гостей и отвлечь от охоты. Но почти все умудряются совмещать наслаждение и азарт погони.
За исключением одного, — подумал Оливер, украдкой разглядывая нового члена клуба. После вчерашнего доклада ответственного за соловьёв в его голове зародилось сомнение: неужели под этой безупречной внешностью скрывается какая-то слабость? Или этот человек, который тайно контролирует почти половину мирового рынка оружия, настолько разборчив, что даже самые юные красавицы клуба не способны его впечатлить?
Вот это проблема, — с досадой подумал Оливер. Если дело в последнем, это станет первым подобным случаем за всю историю клуба, что нанесёт сокрушительный удар по его репутации. Он уже представлял, как Гарсия с презрительной усмешкой говорит в своих кругах: «Соловьи Луны? Пф, кучка заурядных девиц, не стоящих и взгляда». Если эти слова дойдут до ушей герцога Альфреда младшего, одержимого своей репутацией, Оливера могут запросто скормить акулам в лагуне вокруг острова.
Содрогнувшись от этой мысли, он решил немедленно доложить о ситуации начальству. Если что-то пойдёт не так, ответственность точно не должна лечь только на его плечи.
В ту же ночь, едва Лео вышел из душа, послышался звонок в дверь.
Он быстро привёл в порядок свою маскировку, завязал пояс белого шёлкового халата и направился к двери.
За порогом стояли двое крепких мужчин в чёрных костюмах. Один из них, с почтительным поклоном, произнёс:
— Господин Ян, простите, что нарушили ваш отдых. Герцог Альфред младший приглашает вас на чашку чая. Просим оказать нам честь.
Альфред младший? Лео не ожидал такого поворота. Он ломал голову, как подступиться к этому человеку, лишённому права наследования, а тот сам сделал первый шаг.
Счастливый случай или дурное предзнаменование? Подумав пару секунд, Лео решил, что упускать такую возможность нельзя. Судя по данным, Альфред младший редко появлялся на мероприятиях клуба, предпочитая перепоручать дела своему секретарю Оливеру. Вместо охоты с настоящим оружием он, похоже, тяготел к светским салонам и утончённым развлечениям, не требующим физических усилий.
Светские салоны высшего общества казались агенту чем-то из другого мира. Он не разбирался в винах, не мог назвать месяц урожая или происхождение бутылки, не запоминал имена предков знаменитых скаковых лошадей. Недельная интенсивная подготовка не могла превратить простолюдина в аристократа. В лучшем случае он был лишь искусной подделкой, которую лучше не разглядывать слишком пристально.
И всё же, когда такая возможность свалилась с неба, пусть даже с привкусом опасности, Лео решил за неё ухватиться.
— Для меня это большая честь, — произнёс он с отточенной улыбкой, в которой сочетались дружелюбие и лёгкая надменность. Это выражение, едва прошедшее проверку учителя этикета, он отрабатывал перед зеркалом сотни раз. — Не могли бы вы дать мне несколько минут, чтобы переодеться?
Через четверть часа, под эскортом охранников, мужчина оказался в самом сердце клуба: в здании, напоминавшем европейский замок. За резной дверью из чёрного ореха открылась роскошная гостиная, где две служанки с грацией готовили чай.
Но не только они находились здесь. На террасе, за полупрозрачными белыми занавесями, мелькнул чей-то силуэт. Его легко можно было не заметить, но профессиональная чуткость Лео мгновенно выделила эту фигуру.
Служанки, закончив с чаем, присели в лёгком реверансе и бесшумно удалились. Дверь закрылась, и гостиная превратилась в безмолвную галерею, где каждый предмет, от хрустальных люстр до картин в золочёных рамах, дышал роскошью.
Лео не стал любоваться экспонатами. Повинуясь интуиции, он подошёл к террасе, откинул занавеси и непринуждённо встал рядом с фигурой у перил.
— Впечатляющая коллекция в комнате. Вы цените эти произведения искусства, герцог?
— Да, но ещё больше мне нравятся взгляды людей, когда они их рассматривают, — ответил мужчина с изысканным британским акцентом, в котором звучала почти театральная напыщенность.
Агент мгновенно составил о нём первое впечатление: аристократический отпрыск, утопающий в чувстве превосходства, выкованном многовековой историей его рода. Это читалось во всём: в длинных волосах, завязанных атласной лентой, в шёлковой рубашке с кружевными манжетами, в жилете с серебряной вышивкой и пуговицами из драгоценных камней. Его образ, будто сошедший с барочной картины, дополняла бледная, нетронутая солнцем кожа и тёмные глаза, глубокие, как колодцы. В их взгляде, словно в лунном свете, сквозила надменная отстранённость. Это и был Альфред младший: цель визита Лео.
— Понимаю, — кивнул мужчина. — У меня тоже есть коллекция, но её ценность не в возрасте. Напротив, она быстро обновляется. И знаете, мне тоже нравятся взгляды людей, особенно когда я приставляю её к их виску.
Альфред взглянул на него с лёгким удивлением, явно не ожидая такой откровенной жестокости. Он знал, что перед ним наследник оружейной империи, но внешность этого мужчины меньше всего напоминала мясника.
Лео первым рассмеялся, смягчая напряжение:
— Слишком грубо? Простите, ваша светлость.
— Напротив, это весьма занимательно, — отозвался Альфред с улыбкой. — Вы интереснее, чем я ожидал, господин Ян. Думаю, мы могли бы стать друзьями. Зови меня Листа.
Лео не верил, что одной встречи достаточно для дружбы с Альфредом младшим. Это было скорее признание на социальном уровне: знак, что его статус принят, и ему дозволено говорить с герцогом напрямую. Но дозволено свысока, как король Артур снисходил к рыцарям Круглого стола. Равенства здесь не было, лишь милостивое разрешение.
Лео это не волновало. Главное: использовать момент и держаться уверенно.
— В таком случае, называй меня Гарсия.
В глазах Альфреда мелькнуло одобрение. Он протянул руку:
— Взаимно, — ответил Лео, пожав его руку. Пальцы были холодными и влажными, как у рептилии.
Лео не нравился этот изнеженный, вычурный человек ни с точки зрения задания, ни по личным ощущениям. Но он скрыл это, изобразив искреннюю симпатию.
— Позволь спросить, ты будешь участвовать в завтрашнем мероприятии?
Альфред не ответил прямо, вместо этого спросив:
— Знаешь, что такое охота на лис?
— Именно. Старинное развлечение. Мы берём выезженных лошадей, верные ружья и наслаждаемся свежим деревенским воздухом, размеренной жизнью поместья, чувством благородной миссии и мимолётными романами с хорошенькими крестьянками. Это любимое занятие аристократов. Но, честно говоря, пачкаться в крови и порохе, бегая за добычей, не моё. Я предпочитаю наблюдать: паника ускользающей жертвы, уверенность преследующего охотника. Всё это разыгрывается в лесу, как на сцене. Только в отличие от театра, где актёры оживают за кулисами, дабы вновь выйти и повторять заученные реплики, здесь, на настоящей сцене… — Альфред театрально раскинул руки, указывая на далёкий лес, — каждая жизнь единственная. Каждая фраза неповторима. Никто не знает, на кого в следующий миг падёт красный цветок смерти. Разве эта непредсказуемость не волнует сильнее любой пьесы?
Он закрыл глаза, казалось, прислушиваясь к неслышной мелодии, разливающейся в шуме джунглей и морского ветра: к симфонии грядущей трагедии.
Чёрт возьми, какая там волнующая непредсказуемость! — мысленно выругался Лео. Это не лисицы, а живые люди, ничем не отличающиеся от тебя самого! Или ты возомнил себя настолько выше, что уже не считаешь себя человеком? Ему хотелось сбросить этого подонка с террасы, но, вспомнив о задании, он стиснул зубы и выдавил восхищённую улыбку:
— Я не особо интересуюсь театром, но твоя фантазия превращает обыденное в нечто волшебное. Эта идея гениальна! По сравнению с тупыми и слишком свирепыми зверями, человек-зверь: куда более захватывающая добыча. Я уже не могу дождаться, чтобы испытать твой замысел!
Альфред, как кошка, которую погладили по шерсти, лениво улыбнулся.
— Ты полон энергии, Гарсия, но не умеешь балансировать между трудом и отдыхом, — многозначительно заметил он. — Разве соловей не очаровательная птица с чудесным голосом?
Лео пожал плечами с притворным сожалением:
— Может, это прозвучит грубо, но я не люблю лгать. Эти птички, хоть и щеголяют яркими перьями, лишены утончённости и глубины. Они не способны меня тронуть.
— Утончённость и глубина? — Альфред склонил голову, разглядывая его. — Какую же утончённость и глубину ты ищешь?
В лунном свете профиль Альфреда был пугающе прекрасен, источая сладковатый, почти опиумный аромат. От изысканности до порока была лишь тонкая грань, и эта смена настроения застала Лео врасплох.
— Похожую на мою? — добавил Альфред с насмешкой.
— Да… вроде твоей, — запнувшись, выдавил Лео, стараясь сохранить невозмутимость.
С улыбкой, полной хищного удовольствия, Альфред шагнул ближе. Его тонкие, бледные пальцы вытащили из нагрудного кармана шёлковый платок, сложенный в форме цветка, и с откровенной провокацией засунули его за воротник Лео. Наклонившись почти вплотную, он прошептал, интимно и зловеще:
— Поймай самую хитрую и прекрасную лисицу и принеси её мне. Я награжу тебя… Жди моей награды, она вскружит тебе голову.
Лишь вернувшись в свою виллу, Лео сбросил маску притворного восторга, сменив её гримасой отвращения. Он выдернул пропитанный духами платок из воротника и швырнул его в мусорное ведро, избавляясь от чего-то омерзительного. Но, подумав, что прислуга может найти платок и это вызовет ненужные вопросы, он нехотя достал его и засунул в глубину ящика шкафа.
Агент считал Альфреда младшего подонком, попирающим человеческие жизни, а теперь к этому прибавилось ещё одно определение: развратный подонок. Почему этот тип проявил к нему интерес? Его взгляд, полный похоти и зловещей алчности, напоминал паучиху, которая, совокупляясь, пожирает партнёра, источая яд из каждой своей поры.
Чёрт возьми, почему в досье не указали, что у него есть привычка заигрывать с мужчинами из клуба?! — с раздражением подумал Лео. — Я бы точно попросил гримёра сделать меня уродом.
Мысль о том, что ради задания придётся подыгрывать этому типу, не отвергая его намёков, чтобы не вызвать гнев, доводила агента до бешенства.
Чтобы эта проклятая миссия поскорее закончилась! Он ещё раз принял душ, смывая с себя чужой запах, проглотил таблетку и рухнул в постель. Пока сон не накрыл его, он думал: Завтра… завтра.
Половины дозы, рекомендованной врачом, оказалось достаточно. Возможно, потому, что призрак Дэбби наконец-то оставил его в покое. Лео медленно погрузился в забытье.
Ему снились его юноша и Молли, стоящие бок о бок на белоснежной свадьбе с букетом цветов в руках. Каждое слово на поздравительной открытке превращалось в когти, впивавшиеся в его сердце, не давая вырваться из мучительной боли.
Затем он увидел Ша Цина, покрытого кровью, с размытым лицом. Лео, сжимая пистолет, повалил убегающего врага на землю, но вдруг обнаружил, что они обнимаются посреди поля, усеянного трупами.
Взгляд Ша Цина был ледяным, но тело пылающим. Возбуждённая плоть Лео была в нём.
— Преследуй меня, — шептал убийца. — Преследуй до самого ада…
За окном занимался рассвет. День охоты богини Артемиды настал.