Ша Цин Глава 60 Ловкость и уверенность (Предупреждение)
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
Саймон, тюремный охранник, направлялся в библиотеку, когда его взгляд невольно задержался на фигуре Ша Цина. Он не ожидал, что этот парень, едва переступивший порог тюрьмы острова Райкерс, переживёт первый день без единой царапины. Прошлой ночью до Саймона дошли слухи о стычке в коридоре, и во время полуночного обхода он специально заглянул в камеру 1317. К его удивлению, заключённый спал на койке так безмятежно, будто находился не в мрачных стенах тюрьмы, а в уютной колыбели дома.
Их пути пересеклись у входа в библиотеку. Саймон на миг заколебался, невольно отведя глаза, но всё же не удержался:
Ша Цин остановился, обернувшись.
Он помнил этого охранника, молодого, с непримечательной внешностью, но с редкой для этих мест мягкостью в обращении с заключёнными.
— По поводу вчерашней уборки… Я не думал, что всё так обернётся.
— Это не ваша вина, сэр. Как видите, я цел и невредим.
Саймон опешил, заворожённый этой улыбкой. Она была чистой, незапятнанной мраком тюрьмы, как зимнее солнце, пробивающееся сквозь серые тучи. Его мысли растворились в тёплой пустоте, и лишь лёгкое движение брови Ша Цина, казалось, вопрошающее «в чём дело?», вернуло его к реальности.
— Знаю, новичкам здесь приходится нелегко, особенно с такими, как Марво или Волчья Дубина, — надзиратель замялся, подбирая слова. — У меня есть совет… впрочем, забудь, неважно.
— Нет, сэр, подождите, — Ша Цин остановил его и подмигнул. — Расскажите, я хочу услышать.
Саймон почувствовал, как сердце пропустило удар. Проклиная себя за эту слабость, он воскликнул:
— Таким, как ты, чтобы выжить, лучше держаться сильных. Не Марво или Дубину, а «Крёстного отца». Поэтому я и устроил тебя в камеру 1317. Он, по крайней мере, не станет… — Саймон запнулся, проглотив слова «похотливо пускать слюни на твою задницу», и закончил: — …лезть к тебе.
— Одиночная камера? Так это вы помогли? — Ша Цин взглянул на него с такой искренней благодарностью, что Саймон почувствовал, как кровь прилила к лицу. — Спасибо, сэр.
Эта благодарность едва не развязала Саймону язык, но он удержался. Юноша вежливо кивнул и ушёл, оставив охранника в смятении.
— Ты не должен так себя вести, Саймон, — послышался голос Эрика, незаметно подошедшего сзади.
— Что? — растерянно переспросил тот.
— С заключёнными. Бить их, брать их деньги, даже… трахать их — это одно. Но влюбляться? Это против этики, — наставительно произнёс капитан охраны.
— Я не… — начал Саймон, чувствуя, как лицо пылает. — Я не гей!
— Половина здешних тоже так говорили, пока не попали сюда, — Эрик многозначительно посмотрел на него, хлопнул по плечу и ушёл, бросив напоследок: — Держи себя в руках.
Саймон, глядя ему вслед, тихо пробормотал:
— И я не собирался видеть в нём женщину…
В библиотеке пальцы Ша Цина скользили по корешкам книг, пока не остановились на одной. Внезапно чья-то рука ловко выхватила книгу из-под его носа. Движение было плавным, почти театральным.
Ша Цин обернулся и узнал стоявшего перед ним.
Тимоти, с идеально выбритым подбородком и аккуратно зачёсанными каштановыми волосами, выглядел так, будто находился не в тюремной библиотеке, а в элегантном кафе где-то в центре города.
— Ты считаешь, что вправе так меня называть, новичок? Особенно после того, как вчера примкнул к банде Кровавых? — Его пальцы медленно скользили по обложке книги. — Признаюсь, я немного разочарован. Думал, ты продержишься дольше.
— «Держаться» здесь бессмысленно, сэр, — ответил Ша Цин, оставаясь невозмутимым. — Я не хочу набивать шишки, чтобы это понять.
Серо-голубые глаза Тимоти потемнели.
— Ты умён, умеешь выживать и неплох в драке. Но слишком недальновиден. Скажи, если ты выбрал Волчью Дубину, зачем оказался в камере 1317? Разве тебе не сказали, чья это территория?
Ша Цин насторожился, но, помедлив, ответил:
— Это не я выбирал. И, похоже, мой сосед не в восторге от моего присутствия.
— Ты намекаешь, что я должен был вчера вмешаться?
— Нет, сэр. У вас не было такой обязанности, а у меня таких ожиданий. Иногда нужно просто понимать, кто здесь держит власть.
Тимоти усмехнулся. Нотка почтения в словах парнишки была ему приятна, хоть он и знал, что тот не льстит намеренно. Узнав, что Ша Цин примкнул к банде Кровавых, Тимоти почувствовал укол раздражения. Он не собирался брать новичка под своё крыло, это была лишь мимолётная мысль, но парень должен был сам понять, кто в пятом блоке настоящий хозяин, и прийти к нему с поклоном. Выбор всегда должен был принадлежать Тимоти.
Теперь сдержанность Ша Цина немного смягчила его досаду, но прощать он не собирался.
— Раз уж выбрал сторону, стой на ней до конца. Можешь оставаться в 1317. Возможно, призрак этой камеры научит тебя, что бывает, когда задеваешь не того, кого следовало.
С этими словами Тимоти разжал пальцы, и книга с глухим стуком упала на пол. Он развернулся и ушёл, оставив Ша Цина в тишине библиотеки.
Тот нагнулся, поднял книгу и взглянул на обложку: «Психология девиантного поведения». С улыбкой он вернул её на полку.
Как только Лео сошёл с трапа самолёта, он, не теряя времени, направился в полицейский участок Солт-Лейк-Сити. Шериф Джастин Хойю встретил его с удивлением, узнав, что одинокий федеральный агент намерен расследовать серию похищений и убийств, случившихся в городе два десятилетия назад. Потратив почти два часа, Хойю отыскал в пыльных архивах нужное дело.
— Вот оно, — сказал шериф, протягивая Лео потёртую папку. — Я сам вёл это дело. До сих пор не забыл. Убийцу звали Крис Сакк. Когда мы его поймали, он уже похитил восемь детей. Пятерых… — Хойю помедлил, — изнасиловал и убил. Троих удалось спасти. Сакка казнили через три года после суда. Выяснилось, что его двенадцатилетний сын тоже был замешан, но прокурор решил, что мальчик действовал под давлением отца. Несовершеннолетний, знаете ли. Его отпустили.
— Есть фотографии и данные жертв? — спросил Лео.
Хойю кивнул и оставил агента одного в хранилище. Усевшись за стол, Лео погрузился в пожелтевшие страницы дела. Он внимательно изучил снимки мест преступлений: ужасающие, выцветшие кадры с телами пятерых детей. Затем достал фотографии трёх спасённых мальчиков и разложил их перед собой. Все они были миловидными, с аккуратными чертами лица, один азиатского происхождения.
Лео извлёк из сумки ещё один снимок, виртуально воссозданное изображение Ша Цина в возрасте около восьми лет, созданное его коллегами из отдела информационных технологий. Он вглядывался в фотографии, сравнивая черты лица, но сходство оставалось неочевидным. Оба мальчика, и на снимке из дела, и на воссозданном изображении, были симпатичными, с азиатскими чертами, но лицо Ша Цина выглядело более утончённым.
— Есть ли ещё свидетели, которые могли бы помнить подробности? — спросил Лео, вернувшись к Хойю. — Например, те спасённые мальчики. Им сейчас должно быть за двадцать.
Шериф нахмурился, задумчиво потирая подбородок.
— Вы же понимаете, как в те времена относились к жертвам насилия. Мальчиков, переживших такое, клеймили сплетнями, даже если они были невиновны. После закрытия дела семьи всех троих уехали из города.
Лео задумался, но Хойю вдруг добавил:
— Есть ещё младший Сакк, сын Криса. Повзрослев, он нёс тяжёлый груз вины за преступления отца. Последние годы он работает волонтёром в местном приюте, бесплатно, пытаясь искупить прошлое. Возможно, он что-то знает.
Не теряя времени, Лео отправился в приют.
Младший Сакк оказался худощавым мужчиной тридцати двух лет, но выглядел так, будто жизнь состарила его раньше времени. Говоря о прошлом, он не скрывал боли:
— С тех пор я не знаю покоя. Лица тех детей, их умоляющие глаза… Они преследуют меня каждую ночь. Я могу творить добро всю жизнь, но это не искупит того, что мы с отцом натворили. Я работаю без остановки, чтобы усталость заглушала мысли. Закон меня не наказал, но я сам себя казню.
— Ты был ребёнком, — возразил Лео, протягивая фотографию. — Твоя единственная вина в том, что у тебя был такой отец. Это не твой выбор. Посмотри на снимок. Помнишь, как выглядели те трое спасённых? Или, может, другие, не упомянутые в деле? Был ли этот мальчик среди жертв?
Сакк взял фотографию, его пальцы слегка дрожали. Он долго вглядывался в неё, затем покачал головой.
— Нет, этого среди них не было.
— Абсолютно, — твёрдо ответил он.
Нить оборвалась. Лео ощутил странную смесь облегчения и разочарования. Ша Цин не был среди тех, кто пережил этот кошмар, не носил шрамов тех страшных событий. Но что тогда сформировало его? Откуда взялись его извращённые убеждения, непреклонная решимость и поразительные навыки? Была ли в его прошлом ещё более мрачная тайна?
Лео не хотел копаться в этих мыслях, но долг обязывал.
— Есть ли ещё что-то, о чём ты мог не рассказать полиции? — спросил он напоследок, повинуясь инстинкту.
— Вряд ли. Я сказал всё, что знал, — ответил Сакк, отводя взгляд.
Лео уже отошёл на несколько шагов, когда услышал за спиной крик:
— Есть одна деталь. Не уверен, говорил ли я о ней тогда. Я был слишком мал, не придал значения, но теперь… это кажется странным. У отца был друг по переписке, он называл его «мой духовный наставник». Они обменивались письмами. Когда полиция начала расследование, отец сжёг целую стопку этих писем. Но одно, последнее, я успел взять из почтового ящика. Хотел отдать ему, но заметил, что бумага дорогая, с ароматом. Мне стало жаль, и я спрятал его в коробке на чердаке. Я до сих пор живу в том доме. Если его не уничтожили насекомые, оно должно быть там.
— Не могли бы вы найти его? Это может быть важной зацепкой, — попросил Лео, стараясь скрыть вспыхнувший интерес.
Сакк кивнул и через полчаса вернулся, вручив мужчине запыленный конверт, так и не вскрытый.
Надев перчатки, Лео осторожно открыл письмо. Его взгляд зацепился за строки, от которых кровь застыла в жилах: …для начала оттачивай смелость, набивай руку, но помни,что охотиться только на детёнышей скучно. Настоящий охотник берёт всё гнездо разом… Слышал ли ты плач лани? Если казнить её детёныша у неё на глазах, она прольёт слёзы, прекрасные, как жемчуг. Это зрелище так трагично и красиво, что разрывает сердце, моё едва не лопнуло от восторга. Есть ли удовольствие сильнее этого?
Лео стиснул зубы, дочитав эти зловещие слова. Почтовый штемпель указывал на отделение в округе Орандж, Лос-Анджелес. Подпись гласила «Наслаждающийся»*1, явно псевдоним.
— Спасибо, — искренне сказал Лео, глядя на мужчину, измученного вечной виной. — Возможно, ты оказал мне огромную услугу.
Он не знал, станет ли от этого легче ноша Сакка, но понимал, что сам должен без промедления отправиться в Лос-Анджелес, чтобы выследить автора письма и раскрыть правду.
Лео всегда искал истину ради других, ради закона, справедливости, жертв. Но на этот раз это было не только для Ша Цина. Это было и для него самого.
— Эй, Ли! — грубо рявкнул голос, разрезавший гул спортивной площадки.
Ша Цин оторвал взгляд от скамьи, где сидел, и увидел незнакомого охранника в двух шагах от себя. Тот тыкал в его сторону дубинкой.
— В чём дело, сэр? — спросил Ша Цин, сохраняя спокойствие.
— Отчёт по психологической оценке готов. Нужно подписать в медпункте.
Юноша поднялся и последовал за охранником через площадку, вдоль извилистых тюремных коридоров. Они вошли в тесное помещение, больше похожее на раздевалку, чем на медкабинет.
— Это не медпункт, сэр, — заметил он, оглядывая голые стены.
— Подожди тут, схожу за кофе, — бросил охранник, вышел и с лязгом запер дверь.
Ша Цин сунул руки в карманы и медленно обвёл глазами комнату. Из-за шкафов выступили семь или восемь фигур. Во главе стоял Марво, главарь банды Хромых, грузный чернокожий мужчина, чьи подбородки колыхались, почти скрывая шею. Его взгляд, пропитанный похотью, скользил по юноше, пытаясь раздеть его одним лишь взором.
— Думаешь, нашёл себе покровителя, и теперь всё в ажуре? — Марво ухмыльнулся, его голос сочился угрозой. — Расскажи, как Волчья Дубина тебя имеет? Его «оружие» загубило немало душ. Один парень умер прямо в постели, залив кровью простыни. Выдержит ли твоя хрупкая фигурка, красавчик?
— Это не твоё дело, Марво, — отрезал Ша Цин. — Если умён, держись от меня подальше.
Ухмылка верзилы исчезла, его лицо исказилось, как у хищника, почуявшего добычу.
— Жёсткий язычок, новичок. Это только разжигает аппетит. Я уже вижу, как ты будешь скулить и лизать мне пальцы ног, умоляя о пощаде…
— Здесь нет камер, — прервал его Ша Цин, бросив взгляд на потолок.
— Никто не увидит, ни охранники, ни твой новый хозяин. Только твой голый, окровавленный труп.
Приспешники Марво, сверкая глазами, как стая голодных волков, начали смыкать кольцо вокруг, загоняя ягнёнка.
— Никто не увидит… — Ша Цин улыбнулся, медленно вытаскивая руки из карманов. — Именно то, что мне нужно.
— Слышал? Марво и его шайка здорово огребли! — Кинниг, запихивая в рот гамбургер, взахлёб пересказывал слухи за ужином. — Когда охранники открыли раздевалку, вся банда валялась на полу, избитая, в синяках, голая, связанная, как колбаски на вертеле! Говорят, у Марво во рту всё ещё торчал «инструмент» одного из его дружков, когда резали верёвки. Это что, оргию там устроили? Теперь этот жирдяй лишился всей своей репутации! Тюрьма будет потешаться над ним ещё год, ха!
Волчья Дубина, сидевший рядом, подозрительно покосился на Ша Цина. Тот спокойно ел овощной суп, как примерный школьник, не замечая взглядов.
— Это твоя работа? — спросил он, прищурившись.
Ша Цин вскинул брови с невинным удивлением.
— Один против девяти? Серьёзно? К тому же я был в медпункте, подписывал бумаги.
Волчья Дубина хмыкнул, признавая, что это маловероятно.
— Неважно, кто это сделал, но банда Хромых опозорилась. А позор смывается только кровью. Похоже, война начнётся раньше, чем мы думали.
— Кровавые против Хромых. Может, в День благодарения, охраны будет меньше. Или даже раньше. Кинниг, передай нашим, пусть готовят оружие. А ты, Эл, это твой шанс доказать, что ты с нами. Убей хотя бы двоих из их шайки. Это будет твоё посвящение. Справишься?
— Без проблем, — ответил Ша Цин, возвращаясь к своему супу.
— Главная загвоздка — твой итальянский сосед, — продолжил Дубина. — В прошлый раз он держался в стороне, но тайком помогал Марво, наверняка за плату. Из-за этого мы оказались в проигрыше. На этот раз нужно опередить их и заручиться его поддержкой. Или хотя бы нейтралитетом. Эл, я хочу, чтобы ты следил за ним. Если банда Хромых начнёт с ним переговоры, доложи мне немедленно.
Ша Цин задумался, затем кивнул.
— Возможно, я смогу сделать больше.
— Будь осторожен, — предупредил зэк, положив руку ему на плечо и многозначительно проведя большим пальцем по шее. — Он куда опаснее Марво. И он «натурал», так что твоя симпатичная мордашка его не проймёт.
— Я покажу, что у меня есть не только мордашка, — беспечно бросил Ша Цин.
Волчья Дубина хрипло расхохотался.
— Жду не дождусь, на что ты способен. И не только в бою, но и… в постели. Точно не хочешь заглянуть ко мне вечерком? Я мастер своего дела, гарантирую, тебе понравится.
— Нет, спасибо, — отрезал Ша Цин. — Прибереги свой «ствол» для других.
*1. В оригинале у автора это слово было на английском как «Enjoyer», я решила перевести его на русский как «Наслаждающийся».