Ша Цин Глава 42 Встреча на узкой тропе
Преследование сотен вооружённых боевиков, опыт довольно незабываемый. Новый, волнующий, но едва ли желанный. Лео, бросив машину после прорыва через дорожный заслон, мчался через ночную пустошь, мысленно посмеиваясь над собой. Слишком долго он был охотником, и судьба, будто стремясь восстановить равновесие, сделала его дичью.
Провал тайной миссии оставил горький осадок, но надежда ещё теплилась. Пока он жив, шанс на успех сохраняется, нужно лишь поймать удачу за хвост в этом стремительно меняющемся безумии. Однако сейчас задача была суровее: найти укрытие, переждать погоню и дожить до утра. Ночная облава в дикой местности дело сложное, и вряд ли враги станут прочесывать пустошь во мраке. Но с рассветом они начнут масштабную охоту, и агенту требовалось укромное место.
Чаща, окутанная ночью, внушала первобытный страх, но путь к побережью лежал через неё. Можно было выбрать открытый маршрут по травянистым склонам, но там не было укрытий, а фонарик использовать нельзя. К тому же трещины в каменистой почве, скрытые травой, таили смертельную угрозу, один неверный шаг мог стать последним. Лео нащупал на поясе пистолет, отобранный у выброшенного из машины охранника, сжал челюсти и шагнул в заросли.
Густой мрак поглощал свет, и джунгли казались царством теней. Лео пробирался вперёд, едва освещая путь слабым лучом фонарика. Опасности подстерегали на каждом шагу. Жужжали кровожадные комары, шуршали змеи под сухими ветвями, цеплялись за одежду колючие заросли. Всё здесь казалось враждебным. После недавнего ливня земля превратилась в вязкую грязь, смешанную с гниющими листьями. Каждый шаг давался с трудом, а заросли папоротников скрывали коварные обрывы. Дважды Лео чудом избежал падения, ухватившись за лианы, иначе его тело уже лежало бы на острых камнях.
Тишина джунглей была обманчивой. Шорохи насекомых и кваканье лягушек усиливали чувство одиночества и будили страх перед неизвестным. Как он выбрался из этого кошмара, агент не знал сам. Это испытание стало одним из самых тяжёлых в его жизни, и вспоминать его не хотелось.
Измотанный, весь в поту, он отчаянно нуждался в воде, еде и отдыхе. Когда в тусклом свете гаснущего фонарика показались очертания пляжа, ноги едва держали его.
Но тут над головой послышался рёв винтов, и ослепительные лучи прожекторов прорезали тьму. Погоня настигла его! Лео выключил фонарик и пополз по склону, поросшему высокой травой. Острые стебли резали лицо, шею и руки, оставляя жгучие царапины, но он терпел, сжав зубы.
Перед тем как погасить свет, он успел оглядеться. Высоких укрытий не было, но в стороне, у подножия скалы, виднелась узкая треугольная щель морской пещеры, укрытая россыпью камней. Её, вероятно, выточили волны, неустанно бьющие в скалу. Лео пополз к ней, ориентируясь по слабому лунному свету и обходя гладкие валуны. Достигнув сырой стены пещеры, он шагнул внутрь, погрузившись по колено в холодную воду. В тот же миг луч прожектора скользнул за его спиной, то вертолёт кружил над пустошью. К счастью, пилот ничего не заметил, и, сделав несколько кругов, машина улетела.
Агент выдохнул и двинулся вглубь пещеры, осторожно ступая по скользкому дну. Стены были гладкими и мокрыми, вода плескалась у щиколоток, а царапины на коже горели, словно облитые солью. Он скрипнул зубами и шёл вперёд, не включая почти разряженный фонарик, полагаясь на чутьё. Дно пещеры то поднималось, то опускалось: в низинах вода доходила до груди, заставляя плыть, а на возвышенностях торчали острые рифы, между которыми приходилось карабкаться.
Пещера казалась бесконечной, сырой, мрачной, выточенной волнами. Но Лео знал, что это прямой туннель к краю острова. Истощение одолевало, он мечтал рухнуть на сухой камень и уснуть. Но прилив мог затопить пещеру, и эта мысль заставляла идти дальше.
Внезапно слух уловил лёгкий плеск воды: шаги, всего в пяти метрах, с противоположной стороны. В пещере был кто-то ещё! Мужчина прижался к стене, запрыгнув в углубление и упершись руками в камень. Правая рука потянулась к пистолету, но резко остановилась, в тесном пространстве выстрел был бы самоубийством, пуля могла рикошетом вернуться к нему.
Затаившись, он собирал силы, надеясь, что противников немного и он сможет одолеть их по одному, используя узость пещеры. Шаги приближались. Лео спрыгнул с камня и бросился на врага, повалив его в воду.
Схватка завязалась яростная. Соперник оказался крепким и ловким, мастером ближнего боя в тесноте. Его удары по суставам и уязвимым точкам были точны, заставляя агента пропускать болезненные попадания. Но он заметил слабость врага: тот был менее силён в ногах и талии, вероятно, из-за худощавого сложения, и компенсировал это хитрой техникой.
Лео перевернулся, используя мощь натренированных ног, чтобы прижать руки и плечи противника. Одной рукой он сковал его ноги, другой нанёс тяжёлый удар в живот. Раздался сдавленный стон. Но враг не сдавался, вонзив локоть в поясницу Лео, отчего тот ощутил острую боль, будто внутренности разорваны.
Бой зашёл в тупик. Оба поняли, что продолжение схватки приведёт к взаимному уничтожению, и одновременно потянулись к пистолетам. Выстрел в упор, прижав врага к стене, мог исключить рикошет. Но в тесной схватке вытащить оружие было нелегко. Лео вырвался из захвата, потянулся к кобуре и… его рука наткнулась на нечто мягкое, упругое, тяжёлое. Ощущение, знакомое каждому мужчине, шокировало его. Он оцепенел на две секунды, не из-за медлительности, а от полной неожиданности.
— Чёрт… твою мать! — простонал противник, явно страдая от боли, и тут же врезал коленом в пах агента.
Это что, игра на взаимное поражение? — подумал Лео, отпрянув и в темноте ударившись головой о стену. Искры посыпались из глаз, и он выругался: — Да что за дерьмо!
Внезапно противник замер и неуверенно окликнул: — Лео?
Тело федерального агента напряглось. Сжав челюсти, он выдавил: — …Ша Цин?
— Почему ты молчал? Из-за тебя я схлопотал пару лишних синяков! — выпалил Ша Цин, всё ещё тяжело дыша после схватки.
— Это мне чуть почку не раскроили! — огрызнулся агент. — Почему ты сам не подал голос? Что, слишком много каналов в голове, не знал, какой выбрать? — Его голос сочился язвительностью.
— Ладно, кто ж виноват, что мы столкнулись в этой кромешной тьме. Но твои грязные приёмчики… Это что, привычка такая, даже в драке лапать всё подряд? — В голосе Ша Цина сквозила насмешка, и Лео почувствовал, как лицо заливает жар. К счастью, темнота скрыла его смущение.
Он тут же вспомнил тот неловкий момент, когда его рука случайно коснулась чего-то… слишком личного, откашлялся и поспешил сменить тему:
— Ты же был на южном острове. Как, чёрт, ты здесь оказался?
— Приплыл через пролив, — небрежно бросил Ша Цин.
— Ага, теперь, когда думаю об этом, мурашки по коже.
— Ты, который не боится убивать, боишься акул? — усмехнулся Лео. — Ты же прикончил пятерых из того клуба. Что, теперь за оставшимися на северный остров явился?
— Шестерых, — поправил Ша Цин. — Только что в клубе я убрал ещё одного. Если бы не твоя шумная погоня, остальные пятеро тоже были бы мои.
Агент, не сдержавшись, схватил его за воротник и прижал к сырой стене пещеры:
— Это ты убил Эдмана? Лысого толстяка за пятьдесят?
Ша Цин с силой оттолкнул его руку:
— Того, что делает пепельницы из черепов? Нет, я прикончил какого-то тощего юнца.
Лео замолчал, его взгляд потяжелел. Затем он медленно, с ледяным спокойствием произнёс:
— Почему ты превращаешь себя в хладнокровного мясника? Убивать для тебя, это что, забава? Удовольствие? Ты псих или извращенец? Или мнишь себя героем, вершащим справедливость? Знаешь, мне кажется, тебе место не в тюрьме, а в палате с мягкими стенами.
Его слова резали, но за суровостью сквозили нотки разочарования и странной, болезненной заботы. Ша Цин уловил это и, к своему удивлению, не почувствовал злости. Эта забота, пусть и выраженная в резкой форме, была редкостью в его мире. Тюрьма? Психушка? Он лишь равнодушно пожал плечами, подумав: Может, я и попаду в ад, но это будет после смерти. А до того мне плевать.
Он посмотрел на агента с вызывающим спокойствием:
— Я не псих и не извращенец. Я делаю то, что считаю нужным. Каждый следует своим убеждениям, разница лишь в том, хватает ли сил их воплотить. Ты ведь такой же, Лео. Ты уверен, что должен поймать меня. Если твои навыки окажутся лучше, поздравляю. Хочешь запереть меня в камере или отправить в белую палату — твоё право. Я не стану жаловаться.
Лео сжал челюсти, борясь с желанием схватить этого серийного убийцу и встряхнуть, надеясь вправить его сбившиеся с пути мозги. Их взгляды на мораль, закон и справедливость разделяла непреодолимая пропасть. Спорить было бессмысленно, такие разговоры всегда заканчивались тупиком. Чтобы вытерпеть общество Ша Цина и не поддаться искушению врезать ему, Лео нужно было полностью исключить эти темы из разговора.
Но в остальном он… почти нормален. Нет, даже выдающийся, — с горечью подумал агент. Никто не совершенен, у каждого есть изъяны. Но у Ша Цина этот изъян касался именно тех принципов, которые агент считал незыблемыми. И, что хуже, он не выказывал ни малейшего желания меняться. Их конфликт был неразрешим, и это наполняло Лео не только сожалением, но и глубокой тоской.
За последний год это чувство росло, превращаясь в странную, необъяснимую боль. Каждый раз, сталкиваясь с безупречными методами и хитроумными планами Ша Цина, мужчина ощущал её всё сильнее. Ша Цин был словно редкая фарфоровая ваза с трещинами, её изъяны вызывали протест, но именно они делали её уникальной. Лео не мог восхищаться ею, он предпочёл бы безупречную, пусть и простую вазу, соответствующую его идеалам.
Серийный убийца, стоящий перед ним, был той самой вазой. Его гениальность проявлялась в том, что Лео не мог принять. Вздохнув, он отогнал эти мысли и холодно бросил:
— Жди того дня, когда я тебя арестую. И поверь, он не за горами.
— Но сейчас мы в одной лодке, и она, между прочим, протекает, — сказал Ша Цин беспечно. — Предлагаю сначала выжить вместе, а уж потом жечь мосты. Это подождёт до утра. Лично я замёрз в этой ледяной воде и хочу развести костёр, чтобы высушить одежду. Что скажешь?
Его слова напомнили агенту о промокшей одежде, липнущей к телу, и о холоде, пробиравшем до костей. Мысль о костре, чистой воде и еде заставила его измученное тело воспрянуть.
— А нас не заметят, если развести огонь? — спросил он, заставляя разум взять верх над усталостью.
— Вряд ли. Эта пещера длинная, её дальний конец выходит к морю у подножия скал. Если найти углубление и заложить проход камнями, свет не пробьётся наружу. Кажется, чуть дальше есть подходящее место… — Ша Цин повернулся, но поскользнулся на мокром камне. Лео вовремя подхватил его.
— Спасибо. Мой фонарик сдох, — буркнул убийца.
— Мой ещё работает, но я выронил его в драке. Надо поискать.
— Забей, в этой тьме его не найти. Скорее всего, он разбился, — Ша Цин взял его за руку и, ощупывая стену, повёл за собой. — Идём. Когда я высаживался на остров, я спрятал в пещере дрова и немного еды. Похоже, сейчас это нам пригодится.
Агент посмотрел на свою руку, сжатую его ладонью, но в кромешной тьме ничего не увидел. Тёплое прикосновение ощущалось слишком явственно. Может, стоило вырвать руку? Но это выглядело бы нелепо… Чёрт, почему он вообще думает о таких мелочах? Тем более после того нелепого, случайного поцелуя, яростного, пропитанного кровью, но до ужаса притягательного.
И, прокручивая его в памяти, Лео был уверен, инициатором был Ша Цин.
Что это значило? Неужели этот серийный убийца, числящийся в розыске, испытывал к нему, федеральному агенту, нечто большее? Это было абсурдно. Даже отбросив романтические фантазии, достойные дешёвых сериалов, и допустив чисто физическое влечение, откуда оно взялось? Они виделись лицом к лицу лишь раз, и даже тогда Лео не разглядел настоящего лица Ша Цина. Откуда эта притягательность?
И главное, была ли она односторонней? Или он сам, не осознавая, тоже поддался? Эта мысль заставила мужчину замереть.
Всё должно быть иначе. Он и Ша Цин — агент и убийца, смертельные враги. Они могли ненавидеть друг друга, охотиться, даже восхищаться, но не влечь. Они были словно звёзды, обречённые держаться на расстоянии. Если их притянет, они вспыхнут и обратятся в чёрную дыру, исчезнув без следа.
Его сердце принадлежало другому: чистому, мягкому, мудрому юноше, подобному роднику, что исцеляет душу, а не лаве, испепеляющей всё вокруг. Он любил Ли Бицина. Пусть тот и был женихом его сестры, а Лео скорее остался бы один до конца дней, чем отнял бы у неё любимого. Пусть Ли Бицин никогда не будет его, но Лео отдал ему всю свою любовь и доверие без остатка.
И всё же я люблю его, — подумал он.
Ша Цин вдруг остановился, и агент, погружённый в мысли, не успел затормозить, уткнувшись щекой в его затылок. Боль вернула его к реальности, напомнив, что сейчас не время для душевных терзаний. Нужно решать насущные проблемы.
— Пришли, — сказал Ша Цин. — Поднимайся по камням справа, только осторожно, не замочи мои пальмовые листья и кокосовую стружку, я на них рассчитываю для костра.
Он отпустил руку агента и начал карабкаться. Ощущение тепла исчезло, и Лео, чувствуя облегчение, всё же уловил лёгкий, едва заметный укол потери. Он отмахнулся от этого чувства, вцепился в скользкие камни и полез следом.