Ша Цин Глава 56 Обоюдный крах (Предупреждение)
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
Лео не помнил, как прорвался сквозь плотную толпу журналистов и вернулся в офисное здание. Внешний мир гудел, как рой радиоприёмников, настроенных на разные частоты: невнятный, бессмысленный шум, который его больше не касался. Заперев дверь кабинета и отгородившись от чужого любопытства, он оказался в звенящей тишине, будто мир вокруг остановился.
Он сидел в кресле, неподвижный, с застывшим лицом, пока резкий звонок внутреннего телефона не разорвал эту мёртвую пустоту.
Звонок трещал настойчиво, и только спустя долгие секунды Лео медленно нажал кнопку ответа.
Из трубки послышался голос Горди, его шефа, пожилого агента ФБР. Обычно неторопливая, сегодня его речь дрожала от едва сдерживаемого гнева:
— Что ты, чёрт возьми, творишь, Лео?
— Мне жаль, — тихо ответил агент.
— Жаль? Ты никогда не умел извиняться, так что не начинай! Объясни, как ты довёл себя до такого жалкого состояния? Почему ситуация вышла из-под контроля? На суде ты выглядел так, будто не он, а ты сидишь на скамье подсудимых! — Горди говорил с непривычной резкостью.
Лео молчал. После, он лишь повторил:
— Если бы не этот бардак, я бы сам приехал и влепил тебе пощёчину! Я уже подключил наших людей в СМИ, чтобы приглушить шум и выиграть время. У тебя двенадцать часов, Лео. Любыми средствами заставь того адвоката публично признаться перед журналистами, что его показания ложь. Это твой единственный шанс исправить то, что ты натворил. Надеюсь, ты понимаешь, какую кашу заварил!
— Понимаю, — глухо ответил Лео. — Есть проще выход. Я уволюсь и сяду.
Начальник поперхнулся, а затем заорал так, что трубка затрещала:
— Ты сам вляпался, сам и разгребай! Не смей перекладывать этот беспорядок на других! Хочешь прохлаждаться в тюрьме? А как же ресурсы, которые государство в тебя вложило? Деньги? Кто за это ответит? Вы, молодёжь, слишком наивны! Думаешь, если скандал раздуется, ты один всё вынесешь?
Он тяжело выдохнул, пытаясь унять ярость, и продолжил:
— Прямо сейчас начинай действовать. Хватит киснуть. У тебя двенадцать часов.
Раздался резкий щелчок, Горди бросил трубку. Лео оцепенел, всё ещё сжимая телефон, шокированный. Несмотря на весь этот провал, старый Горди всё ещё пытался его прикрыть, изо всех сил спасая его карьеру. От этой мысли в груди защемило, а глаза предательски защипало.
На самом деле он не был совсем уж беспомощен. Как сказал Горди, адвокат слабое звено. У каждого есть уязвимости, и, если надавить на нужные точки, пусть даже не самыми чистыми методами, можно хотя бы смягчить последствия.
Пустота, связанная с Ша Цином, их сложными, противоречивыми чувствами, запутанным клубком вражды и привязанности.
Они притягивали и отталкивали друг друга, спасали и ранили, и ни один не мог разорвать эту нездоровую связь. Лео пытался. На суде он отстранился от эмоций, старался видеть в Ша Цине лишь чужака, преступника. Но вместо этого угодил в ловушку, полную острых лезвий, и их противостояние стало ещё ожесточённее.
— То есть вы допускаете, что он может, даже если раньше не делал, в будущем убить невинного?
Лео никогда не забудет полный боли взгляд Ша Цина в тот миг.
Этот взгляд, как бледная рука, сжался вокруг его груди и потащил в бездонную пропасть. В тот миг агент услышал, как воет его собственная душа.
Он знал, какую боль причинил юноше: боль разочарования в том, кому он доверял, в ком видел единственного, кто мог понять его в этом грёбаном мире.
Лео знал это, но, выбрав разум вместо интуиции, вонзил нож в самое уязвимое место Ша Цина. Этот удар разорвал ту невидимую нить, что связывала их души, и оба истекали кровью от этой раны.
Больно? Да. Но Лео твердил себе, что нужно привыкнуть, потому что дальше будет только хуже. Если эта боль расплата за его лицемерие, он примет её сполна.
Телефон зазвонил снова, на этот раз его личный мобильный.
Лео равнодушно взглянул на экран. Имя «Молли» мигало на дисплее.
Молли. Ли Бицин. Он почти забыл… После ареста Ша Цина, из-за его молчания, отказа сотрудничать и тяжёлых травм, того немедленно отправили в изолятор. Лео так и не выяснил, где держат Ли Бицина.
Как теперь смотреть в глаза Молли, которая ни о чём не подозревает?
Лео провёл ладонью по лицу и нехотя ответил. Узнав, что сестра вернётся в Нью-Йорк послезавтра, он почувствовал себя приговорённым, которому отсрочили казнь. Обречённость никуда не делась, но он был благодарен за эти два дня передышки.
По крайней мере, он обязан спасти Ли Бицина. Свои грехи он искупит сам. Потеряв одного близкого человека, он не мог позволить Молли пережить ту же боль. Мужчина глубоко выдохнул, тем самым обретя новую цель, и решительно поднялся с кресла.
Роб нервно мерил шагами коридор перед дверью кабинета, не решаясь постучать и тревожить напарника, чьё состояние вызывало беспокойство. Но тут дверь распахнулась, и Лео вышел, собранный, с твёрдым шагом, будто ничего не произошло.
— Роб, я еду в MCC. Помоги отвлечь журналистов у парковки.
Роб внимательно вгляделся в лицо Лео, пытаясь уловить хоть намёк на его истинное состояние, но увидел лишь холодную решимость.
— В порядке, — коротко бросил Лео, хлопнув напарника по плечу, и зашагал прочь.
Роб поспешил за ним, не унимаясь:
— Правда? Слишком уж ты спокоен, а затишье перед бурей плохой знак. Едешь в MCC? К Ша Цину? Погоди, оставь мне оружие, брат. Импульсы это дьявол…
В федеральном центре содержания Лео встретил дежурный охранник. Начальника не было, но тот, с подчёркнутой вежливостью, без лишних вопросов проводил его в лучшую комнату для свиданий.
Комната оказалась тесной, но обставленной с попыткой создать иллюзию уюта. Старомодная кровать с проволочной сеткой, застеленная чистым бельём, стояла у стены. Рядом фальшивое окно с наклейкой, изображавшей зелёный луг и деревья. В углу приютился потёртый диван, рядом журнальный столик с кипой старых журналов и пластиковыми цветами. Стены покрывали выцветшие обои с цветочным узором. Это была так называемая «супружеская комната», место для редких встреч с близкими, где за дополнительную плату можно было купить час приватности. Такие помещения были нарасхват.
По правилам свидание длилось час. Охранник закрыл звуконепроницаемую дверь, пообещав вернуться, когда время истечёт.
Ша Цин сидел на краю кровати, закованный в наручники и кандалы. Услышав шаги, он медленно поднял голову и, встретившись взглядом с Лео, криво усмехнулся:
— Вот так сюрприз, агент. Я уж думал, ты никогда не явишься по доброй воле. Разве что мне пришлось бы рыть туннель, чтобы сбежать.
Лео, сохраняя каменное выражение лица, пододвинул стул и сел напротив.
— Где Ли Бицин? — спросил он без предисловий.
— А как насчёт спросить, как мне тут живётся? Я думал, ты хоть раз заглянешь, просто чтобы убедиться, что я ещё дышу.
— Ты говорил, его держат под присмотром. Если они узнают, что ты за решёткой, не сделают ли ему хуже?
— Помнишь мои книги у тебя дома? Надеюсь, ты их не выкинул. Прости, что не упомянул раньше о своём втором амплуа. Скромный писатель, знаешь ли, всегда стесняется перед фанатами.
Лео стиснул зубы, подавляя вспышку гнева.
— Ты называешь себя убийцей с принципами. Собираешься нарушить свои принципы ради Ли Бицина? Он невиновен, но его держат в плену, используют. Почему он должен страдать?
Ша Цин указал скованной рукой на своё левое ребро и колено.
— В прошлый раз ты бил слишком сильно. Переломы до сих пор ноют. Связка порвана. Ходить и то больно. Даже если всё срастётся, былой ловкости мне не вернуть.
Их разговор будто шёл в параллельных мирах. Лео с трудом сдерживал желание снова пустить в ход кулаки. Глухо, почти рыча, он повторил:
— Где Ли Бицин? Злишься на меня, вымещай на мне! Назови свои условия, хватит вилять!
— Кстати, ты получил мои вещи? Я отправил их тебе. Храни их бережно, особенно телефон…
Мужчина не выдержал. Вскочив, он замахнулся, целясь в лицо Ша Цину. Тот успел поднять скованные руки, блокируя удар, и оба рухнули на матрас. Ша Цин крепко сжал кулак Лео, глядя прямо в его пылающие гневом глаза, и вдруг улыбнулся.
— Не найдёшь Ли Бицина, не сможешь оправдаться перед ней. Я уже за решёткой, мне терять нечего. А ты? Готов потерять сестру? Стать для неё чужим?
— Хватит! Назови условия! Хочешь скостить срок? — Лео стиснул зубы, мысленно уже строя план, как после MCC найдёт Каннинга и вынудит его заговорить любыми средствами. А Ша Цин, этот точно останется за решёткой до конца своих дней.
Улыбка юноши погасла. В его взгляде мелькнула почти детская обида.
— Думаешь, мне нужен меньший срок?
— Не срок? Тогда электрический стул? Я бы с радостью посмотрел, как для тебя сделают исключение!
— Это и правда ранит, — тихо пробормотал Ша Цин. — Ты желаешь мне смерти, а я хочу заняться с тобой любовью.
— Что ты, чёрт возьми, несёшь? — его голос дрожал от ярости.
— Именно это. Секс, — Ша Цин смотрел на него с обезоруживающей прямотой. — В тюрьме витает запах неудовлетворённого желания. Помнишь, мы договаривались: «в следующий раз ты снизу»?
— Хочешь вывести меня из себя, чтобы я тебя прикончил? Думаешь, твои игры, насмешки и унижения снова сработают?
— Я просто хочу трахнуть тебя.
Лео сорвался. Он нанёс удар, затем ещё один. Скованные руки и ноги Ша Цина мешали ему защищаться, он лишь пытался уклоняться от ударов в голову и грудь. Когда Лео схватил его за горло, в глазах агента вспыхнула неудержимая жажда убийства. Ша Цин поднял руки в знак капитуляции.
— Кх… кх… — оттолкнув его руки, он закашлялся и хрипло выдавил: — Это не насмешка. И не унижение. Это сделка. Выбирай: твоя честь, — он усмехнулся, — или жизнь Ли Бицина. Что предпочтёт мой справедливый агент?
— Ты окончательно спятил, — отрезал Лео. — Безумный, упрямый, самовлюблённый психопат.
— Можешь добавить к списку: тот, кто держит жизнь твоего зятя в своих руках.
Лео скрипнул зубами, его дыхание было тяжёлым, рваным. Желание прикончить Ша Цина сжигало изнутри, но он сдерживался. Ради Молли. Он не мог разрушить её счастье. Этот ядовитый, антисоциальный подонок… Даже если выплеснуть на него всю ярость, ничего не изменится, если Ша Цин решил молчать, его не сломать.
— Видишь, всё просто, — продолжил Ша Цин. — Ты ведь уже морально готов. Один раз и я верну тебе твоего драгоценного зятя. Ты знаешь: я могу лгать, но слово держу.
Лео глубоко вдохнул, чувствуя, как от абсурдности происходящего кружится голова. Это помутнение лишало его рассудка, толкая в пропасть.
— Сначала адрес, — отрезал он.
— Поклянись. На могилах своих предков.
— Хорошо, клянусь! Я пересплю с тобой, как ты того хотел. Теперь говори, где Ли Бицин!
Ша Цин наклонился ближе, его губы почти касались уха Лео. Он прошептал адрес, а затем провёл языком по мочке его уха.
— Факт, — Ша Цин усмехнулся. — Прямо в одном из ваших безопасных домов. Фальшивая личность свидетеля, два поддельных агента стерегут его круглые сутки. Три месяца и вы ничего не заметили.
— Не время копаться в ваших дырах, дорогой, — Ша Цин поднял скованные руки, звякнув металлом. — Помоги снять наручники. Хочу обнять тебя за талию. Обеими руками.
— Вот как? Я тоже, — холодно бросил Лео и резким ударом ноги сбросил Ша Цина с кровати.
Тот ударился головой о твёрдый пол, перед глазами заплясали чёрные пятна. Когда сознание прояснилось, он обнаружил себя прижатым к подоконнику фальшивого окна, лицом вниз. Ноги раздвинуты до предела, насколько позволяли кандалы, а скованные руки беспомощно вытянуты, упираясь в неподатливое «стекло».
— Ты поклялся, Лео! — выкрикнул юноша. — Я знаю, ты не нарушаешь слово!
— Ты прав, я не лжец. Я исполню клятву: «пересплю с тобой, как ты того хотел». Разве не так? — Он рывком стянул тюремные штаны убийцы до щиколоток и расстегнул молнию на своих брюках.
Он лишь немного спустил брюки, обнажив себя ровно настолько, чтобы действовать. Быстрыми движениями он довёл свой член до готовности. Он не думал, что между ним и Ша Цином снова может быть что-то физическое, тем более здесь, в этом клетушном аду. Но раз Ша Цин сам напросился, Лео не собирался его щадить.
Сухой, неподготовленный вход сопротивлялся. Агент грубо помог себе пальцами, игнорируя напряжение тела под ним. Когда он вошёл, первый толчок был резким, болезненным. Лео почувствовал горячую влагу — кровь Ша Цина.
Юноша издал сдавленный стон, его тело невольно сжалось. В душе он проклинал себя: момент, когда он манипулировал Лео, загоняя его в угол, был слишком сладок, и он упустил лазейку в словах агента. Но в итоге всё решил перевес сил, без кандалов Лео вряд ли бы так легко взял верх.
— Не люблю сзади и ненавижу на подоконнике… — хрипло выдавил Ша Цин, втягивая воздух сквозь стиснутые зубы.
Мужчина не ответил. Его ритм сбивался, тело Ша Цина притягивало сильнее, чем он мог ожидать. Он думал, что ему это безразлично, но, оказавшись внутри, понял, что возбуждение достигло болезненной точки.
Эта боль, давно подавляемая, требовала яростных движений, грубых толчков. Лео сжал талию Ша Цина, с силой вбиваясь в него, вслушиваясь в похотливый звук шлепков и сдержанные стоны боли. Эти звуки будоражили, рождая чувство власти и мрачного, садистского удовольствия.
Ша Цин, покачиваясь от толчков, стиснул скованные руки так, что на запястьях проступили кровавые следы. Он пытался расслабиться, смягчить боль, но она накатывала волнами, не давая передышки. Он лишь сжал зубы, терпя.
Лео знал, что это насилие, но не останавливался. Он твердил себе, что Ша Цин заслужил это, и чувствовал, как тёмная часть его души, скрытая под маской чести и долга, медленно выползает наружу.
Эта тьма всегда была в нём, глубоко запрятанная. Она проступала в красном свете кошачьей лампы, в бунтарском прошлом, в одержимости, граничащей с безумием, в тщательно спланированных обманах. Она сочилась, как чёрный туман.
Кем ты меня считаешь? — хотелось ему бросить Ша Цину с холодной усмешкой. — Я сам не знаю, кто я. Может, в этом корень моей тьмы: я всегда гнал её прочь, не понимая, что она часть меня.
— Чёрт, убери меня от подоконника, я сказал, не здесь! — Ша Цин хрипло кричал, дёргая скованные руки, будто в кошмаре, из которого не вырваться.
— Заткнись, — раздражённо бросил Лео, сильнее прижав его голову к подоконнику.