Ша Цин Глава 8 Убийца Роз
Под чёрным ореховым деревом, где недавно вспыхнула массовая потасовка, страсти постепенно улеглись. Инцидент так и остался неразрешённым: виновных не нашли. Университет штата, поглощённый расследованием жестокого преступления на кампусе, не имел ни времени, ни желания разбираться с мелкими нарушениями порядка.
Внимание студентов тем временем переключилось с Рейджа на Квентина, сына шерифа городской полиции. С энтузиазмом взяв на себя роль неофициального глашатая, он делился обрывочными сведениями о ходе расследования, которые добывал благодаря своему положению.
— У полиции хватает улик, чтобы связать это преступление с тем, что произошло пять месяцев назад в лесопарке, — объявил Квентин, понизив голос для пущего эффекта. — Скорее всего, это дело рук одного человека.
— В лесопарке нашли разбросанные букеты роз, а здесь лепестки на месте происшествия, — продолжил он. — Это метки. Убийца оставляет их намеренно. Многие серийные маньяки любят помечать свои жертвы или место преступления чем-то особенным. Взять хотя бы «Ночного Сталкера» Ричарда Рамиреса с его перевёрнутой пентаграммой*1.
— Серийный? — скептически переспросил кто-то из толпы. — Пока всего две жертвы. По стандартам полиции, наш «Убийца Роз» до серийного маньяка не дотягивает. Но если его не поймают, он не остановится. Ещё одна жертва, и он официально станет серийным.
— Кто его цель? — подхватил другой студент. — Судя по профилю, составленному экспертами, он выбирает представителей этнических меньшинств и ЛГБТ-сообщества. Его методы полны ненависти, так что, скорее всего, это расист и гомофоб.
— Кстати, — вмешался какой-то парнишка, — Клайд и Колин вчера снова сцепились, да? Один идеально вписывается в образ убийцы, другой — жертвы. Прямо сценарий для мелодрамы о ненависти, которая оборачивается любовью. Такие фильмы сейчас в моде.
Толпа разразилась хохотом, подхватив язвительную шутку.
Лишь Рейдж нахмурился и, наклонившись к Ли Бицину, шепнул:
— В латинских традициях не бросаются словами, которые могут стать пророчеством. Это притягивает беду.
Ли Бицин тихо ответил по-китайски, и Рейдж уловил смысл: слово — пророчество.
И, как оказалось, это был не просто дурной знак. На четырнадцатый день после первого преступления Портленд потрясла новая трагедия.
Труп обнаружила студентка, совершавшая утреннюю пробежку вдоль озера, разделяющего кампус и лесопарк. Заметив в воде у берега тёмный силуэт, она замерла от ужаса и потеряла сознание. Прибывшая полиция извлекла останки, пролежавшие в воде всю ночь. После опознания выяснилось, что это студент университета.
В морге городской полиции коронер, доктор Даг, извлёк из холодильной камеры мешок для трупов и положил его на металлический стол. Расстегнув молнию, он обнажил тело молодого человека с рыжими волосами. На большом пальце ноги висела бирка с чёрной надписью: «Колин Миравич, 01.05.1993».
— Бедный мальчик, ему едва исполнилось двадцать, — произнесла женщина-полицейский Аманда, её глаза покраснели.
В комнате находились два агента ФБР с бейджами на груди. Агент Тия, с красивыми светло-золотистыми локонами, повернулась к мрачному шерифу Триви:
— Третья жертва. У нас есть все основания полагать, что после «Ночного демона» в Орегоне объявился новый серийный убийца.
Шериф Триви, измождённый, будто постаревший за эти две недели на десятилетие, смотрел на бледное, почти детское лицо Колина и тяжело вздохнул:
— Я знал этого парнишку. Он учился в одном классе с моим сыном Квентином, они были близкими друзьями… Даг, что ты нашёл?
Коронер, мужчина средних лет в очках, кивнул и начал:
— Как и в прошлом случае, смерть наступила от массивной кровопотери из-за разрыва внутренних органов. Грудь, живот, поясница, бёдра: всё покрыто колотыми ранами от острого предмета, нанесёнными при жизни. Самая глубокая — в области анального отверстия: заострённая ветка диаметром три дюйма и длиной больше фута пронзила кишечник и дошла до желудка. В горло жертвы также была вставлена грубая ветка, разорвавшая язык и пищевод. Лепестки роз, найденные на месте, предварительно того же сорта, что и в предыдущем деле.
— Есть подозреваемые? — спросила Тия.
— Один, — ответил шериф. — Студент университета, Клайд. Несколько свидетелей видели, как он незадолго до убийства серьёзно поссорился с Колином и публично угрожал расправой.
— Превышение скорости, пьяное вождение, драки, но ничего не занесено в дело. По словам студентов и преподавателей, он часто высказывал радикальные расистские и гомофобные взгляды.
— Прекрасно, — с сарказмом бросила Тия. — Расизм, гомофобия, да ещё и закоренелый лжец. Прямо кандидат в конгрессмены! Почему его до сих пор не арестовали?
— Он Клайд Брэнди, старший сын семьи Брэнди, наследник их корпорации. Его отец сенатор. Все прошлые нарушения исчезли из досье благодаря влиянию сенатора Брэнди.
— И что, полиция отступила, потому что папаша подозреваемого закидывает бюджет штата миллионами? — Тия презрительно вскинула подбородок. — Если вы боитесь, ФБР сделает это за вас. — Она повернулась к помощнику: — Арестуйте его. И не забудьте зачитать права.
Арест Клайда Брэнди вызвал бурю в обществе. Телеканалы и газеты наперебой трубили об этом в заголовках. Контраст между жертвой из среднего класса и подозреваемым из семьи миллиардеров мгновенно склонил общественное мнение на сторону обвинения. По стране гремели призывы к суровому наказанию богатых и влиятельных, к неподкупности полиции перед лицом власти.
Как бы Клайд ни пытался доказать свою невиновность, обвиняя полицию в халатности, его голос тонул в потоке общественного гнева. Скандал подорвал репутацию сенатора Брэнди и его позиции в парламенте. Судебный процесс ещё не завершился, но СМИ уже вынесли вердикт, окрестив Клайда «Убийцей с кампуса» и «Убийцей Роз».
В съёмной квартире Ли Бицин отложил газету и нерешительно взглянул на федерального агента, потягивающего красный чай. Тот, кажется, пристрастился к Лапсанг Сушонгу.
— Хочешь что-то сказать? — спросил агент Лео.
Ли Бицин, помявшись, тихо произнёс:
— Мне кажется… Клайд не убийца.
— Почему? Есть доказательства? — Лео отставил чашку, прищурившись.
— Нет, но… Интуиция? — парень замялся.
— Суд не принимает интуицию в качестве доказательства, парень, — усмехнулся Лео.
Ли Бицин с досадой швырнул газету на стол.
— Я запрещаю тебе вмешиваться в это дело, Ли Бицин! — резко оборвал мужчина.
— С какой стати? Я не ребёнок, и ты не мой отец, — парень хитро улыбнулся. — Кстати, как твой зять я, скорее, сам тебе наполовину родитель.
— Я федеральный агент, вот с какой стати, — невозмутимо парировал Лео. — Если сунешься в это дело, я отстраню тебя от занятий и запру в квартире.
— Ладно, ты победил, — юноша поднял руки в знак капитуляции. — Обещаю не лезть.
— Надеюсь, твоё обещание чего-то стоит, — Лео прищурился. — Иначе я позвоню Молли. Она вчера опять звонила, интересовалась, как ты тут устроился. Чуть ли не через день названивает, я никогда не видел, чтобы она так о ком-то заботилась. Если ты её расстроишь, я тебе пулю в сердце всажу. Серьёзно.
— Пусть и неосуществимо, но намерение серьёзное, — примирительно ответил Ли Бицин. — Клянусь, обещание в силе.
— Хороший мальчик, — бросил Лео с насмешкой, как старший брат.
После того как федеральные агенты решили, что дело закрыто, телефон Лео зазвонил. В это время он ужинал с Робом и коллегами из орегонского отделения ФБР в японском ресторане в центре Портленда.
— Где ты? Мне нужно срочно поговорить, — послышался голос Ли Бицина.
— Что за срочность? Мне подъехать?
— Жди, скоро буду, — коротко бросил парень и отключился.
Через двадцать минут Ли Бицин ворвался в ресторан. Роб, заметив его, радостно замахал:
— Эй, Бицин, сюда! Я сразу понял, что это ты, когда Лео заговорил по-китайски. Присоединяйся, поедим! — Он крикнул официанту: — Добавьте место!
Усевшись на татами, Ли Бицин перевёл дух и вежливо поздоровался с агентами, представленными Робом:
— Добрый вечер, приятно познакомиться. Надеюсь, вы меня выслушаете.
— Что за дело? Хочешь поговорить наедине? — спросил Лео, настороженно глядя на парня.
— Нет, это для всех, — ответил Ли Бицин, вынув из сумки два прозрачных пакетика и положив их на стол. В них лежали увядшие цветы и лепестки.
— Что это? — Лео нахмурился. — Похоже на розы.
— Не розы, а шиповник, — поправил Ли Бицин.
— Какая разница? Одно и то же.
— Нет, это разные растения, — серьёзно возразил парень. — Это Rosa multiflora, из семейства розоцветных, но другой вид.
— И что с того? — спросил доктор Клемонт, криминальный психолог с серебристой шевелюрой, терпеливо ожидая продолжения.
— Эти цветы*2 с мест двух преступлений, — Ли Бицин указал на первый пакет. — Этот засохший цветок я нашёл в траве на месте первого убийства, которое обнаружил сам. А эти лепестки, — он показал на второй пакет, — выловил в озере, где нашли тело Колина. — Он замолчал на мгновение, предвидя реакцию Лео, и быстро добавил: — Не знаю, были ли такие же цветы на месте преступления в лесопарке, но я уверен, в двух последних случаях полиция ошиблась, классифицируя ключевые улики.
— Я всё равно не понимаю, — Роб выглядел озадаченным. — Какая разница, розы или шиповник оставил убийца? Это же не влияет на расследование. Тем более, подозреваемый уже за решёткой.
Ли Бицин замялся, подбирая слова:
— Мой английский не так хорош, чтобы объяснить… Это как в литературе, разные образы создают разное настроение. Это отражает психологию убийцы. Роза символизирует чистую женственность, а шиповник — женственность с оттенком мужественности. Если сравнивать с людьми, роза, это прекрасная женщина, а шиповник — красивый юноша.
Глаза доктора Клемонта за стёклами очков блеснули, и его осенила внезапная мысль.
— Ха, звучит как мистика, но это же не научная теория, правда? — Роб рассмеялся, отмахнувшись. — Интересно, парень, продолжай играть в детектива.
Ли Бицин понурился. Он понимал, что его объяснение слишком умозрительно и вряд ли убедит скептиков.
— Нет, его слова… они натолкнули меня на идею! — пробормотал доктор Клемонт. — Психологическая проекция убийцы… — Он резко хлопнул по столу и вскочил. — Мне нужно в лабораторию криминалистики!
— Зачем? — крикнул Роб вслед стремительно удаляющейся фигуре.
— Перепроверить орудия убийства на спектральный анализ! — бросил Клемонт, не оборачиваясь.
Роб обменялся недоумёнными взглядами с Тией и другими агентами, пожал плечами и пробормотал:
— Ладно, забудем про него. Давайте есть. Лео…
Но Лео уже вскочил, схватив Ли Бицина за руку:
— Что ты творишь, Ли Бицин?! Я же тебя предупреждал!
— Да, я обещал, но нарушил слово. Это было неправильно, — искренне признал юноша. — Но я не могу стоять в стороне. Колин был мне знаком. Не то чтобы мы были друзьями, но мы разговаривали, и я до сих пор вижу его лицо, блеск в глазах, когда он говорил. А потом он стал… израненным, холодным трупом. Я должен что-то сделать, Лео! Пусть мои силы ничтожны, но я обязан хоть что-то предпринять. Понимаешь, что я чувствую? — Его карие глаза широко распахнулись, в них читалась почти мольба. — Если понимаешь, то так же поймёшь, почему я не сплю по ночам от этой боли…
Лео опешил. В этих словах он уловил щемящую тоску, особенно в последней фразе, от которой у него самого сжалось сердце.
Он медленно разжал руку, и его выражение лица омрачилось.
— Вижу по твоим глазам, что ты не из тех, кто сдаётся, — мужчина горько усмехнулся. — В этом мы похожи.
Ли Бицин облегчённо выдохнул и заверил:
— Знаю, ты беспокоишься за мою безопасность. Обещаю, я буду осторожен и не подвергну себя опасности.
— Твои обещания малого стоят, — холодно отрезал Лео. — Хорошо, доктор Клемонт отправился перепроверить орудия убийства. Не знаю, что в твоих словах его зацепило и найдёт ли он что-то новое, но твои выходки заканчиваются здесь. Я не хочу тебя запирать, но если ещё раз сунешься в это дело, я арестую тебя за препятствование правосудию и прикую наручниками в участке. Клянусь!
Ли Бицин услышал в его твёрдом тоне, что это не пустая угроза. Под давлением агента он нехотя кивнул:
— Хорошо, я больше не буду вмешиваться.
*1. Ричард Рамирес (1960–2013) — американский серийный убийца, известный как «Ночной Сталкер» (англ. Night Stalker). Действовал в Калифорнии в 1984–1985 годах, оставлял сатанинские символы, включая перевёрнутую пентаграмму, на местах преступлений. Осуждён в 1989 году за 13 убийств, 5 покушений на убийство, 11 сексуальных нападений и 14 краж со взломом. Умер в тюрьме, ожидая казни.
*2. Розы — с крупными цветками, выведенные для декоративных целей.
Шиповник — дикорастущие виды роз (напр., Rosa canina, Rosa multiflora) с мелкими простыми цветами.
Персонажи ошибочно считают шиповник и розы одним растением, но Ли Бицин акцентирует разницу, так как это важно для расследования (цветы с мест преступлений относятся к Rosa multiflora).