Искры Преступного Мира Глава 53 Забрать малыша домой
Линь Фэна доставили на базу в пыльном вездеходе, который больше часа трясся по ухабам джунглей. За пределами укреплений бушевала битва: у главных ворот эхом отдавались далёкие взрывы замаскированных мин.
В командном центре Е Лянь восседал среди старших офицеров. Его взгляд был прикован к огромному экрану, а воздух пропитался густым табачным дымом. Когда Линь Фэна на хирургической каталке провезли мимо двери, директор не шёлохнулся. Не поднимая глаз, он сухо бросил:
Ло Цзи, стоявший в дверях, ответил мрачно, скрывая чувства:
— Сквозное ранение ниже колена. Пуля с медной оболочкой, снайперская винтовка M14.
— M14… — Е Лянь аккуратно отложил ручку. — Снаряжение у врага пёстрое, но не первоклассное.
Только что он спрашивал о состоянии ученика, а в следующее мгновение его мысли переключились на анализ боевой обстановки. Казалось, человек на каталке мало его волновал.
На лице Ло Цзи мелькнула тень недовольства, но он сдержался, кивнул и направился к выходу. Один из помощников Е Ляня, обязанный семье Ло, незаметно последовал за ним. В коридоре он остановил гангстера и, понизив голос, сказал:
— Господин Ло, не принимайте близко к сердцу. Е Лянь всегда такой. То, что он вообще спросил, уже редкость. На других он и бровью не поведёт.
Помощник покачал головой и продолжил:
— Есть кое-что, о чём вы, возможно, не знаете. Инструктор Сяо Линь вырос здесь, с детства был близок с директором. Обычно каждый день заходил к нему, болтал о пустяках. Но недавно Е Лянь отчитал его при всех из-за какой-то ерунды. В конце бросил: «Тебе здесь больше не место. Возвращайся к тому, кому принадлежишь».
Е Лянь редко позволял себе резкие слова. Юноша, хоть и рос своевольным, был его любимым учеником, которого он сам привёл в этот мир. Среди двадцати девяти зон базы только Линь Фэн мог расхаживать, как краб, никому не подчиняясь. Что же такого произошло, чтобы директор произнёс слова, ясно изгоняющие его? И к кому он отсылал подопечного, говоря «Возвращайся к тому, кому принадлежишь»?
Линь Фэн лежал в палате интенсивной терапии, хотя в такой опеке едва ли нуждался. Рана на ноге не задела сухожилий, и через пару недель он уже смог бы ходить. Его кости, лёгкие, но невероятно прочные, и клетки, регенерирующие быстрее, чем у обычных людей, делали эту травму пустяком.
Но Е Лянь распорядился перевести его в спецпалату, обеспечив ему полный покой. Лучшие медикаменты, передовые аппараты, круглосуточный уход, всё было организовано безупречно. Покой оказался абсолютным, едва юноша переступил порог палаты, ему вкололи успокоительное. После этого он проспал трое суток без пробуждения.
Директор стоял у огромного окна палаты, глядя на спящего подопечного. В отражении стекла маячила фигура инструктора Яна. Е Лянь спросил:
Ян, для которого трёхдневная операция была лишь рутиной, несмотря на прошлое элитного спецназовца, стоял в джунглевом камуфляже, с трофейной M14 в руках. Отдав честь, он доложил:
— Высота G56 взята, директор. Враг закрепился в полууглублённом командном пункте. Девятнадцать целей для авиации, восемь пулемётных гнёзд, три снайпера, работающих посменно. Позиционная война нам невыгодна. Сегодня ночью планируем сосредоточить огонь и начать штурм.
— Пора. Если первая волна не возьмёт, меняйте людей и продолжайте. Три смены, без передышки. Мы, главная база, сильнее. Они пришли издалека, их удел партизанщина. В затяжной войне им нас не сломить.
Инструктор кивнул и уже собрался уйти, но вдруг обернулся и протянул руку:
Директор бросил ему взгляд, затем кинул полпачки ментоловых сигарет. Ян скривился, но слова «бабская дрянь» проглотил, буркнув:
Сунув пачку в карман, он широким шагом направился к выходу.
У лестницы его окликнул Е Лянь:
Ян не обернулся, директор тоже. Между ними пролегла половина коридора, и ни звука. Наконец, Е Лянь тихо, без тени эмоций, спросил:
— Послезавтра базу закроют. Не думал уйти?
Ян опешил, будто в его голове промелькнули тысячи мыслей, но тут же рассеялись. Он покачал головой:
— Кто много думает, тот несчастлив. На поле боя важны опыт и инстинкты.
— Надеюсь, мы все выживем. Иди.
Ян, не оборачиваясь, отдал честь и спустился по лестнице, пока его шаги не затихли.
Ло Цзи всё это время стоял в дальнем конце коридора, молча глядя на стеклянное окно палаты. Ян прошёл мимо, не удостоив его взглядом. Е Лянь хранил молчание, и воздух стал таким тяжёлым, что казался осязаемым.
— Послезавтра базу закроют? — не выдержал наконец гангстер.
Директор медленно кивнул и ровно произнёс:
— Сегодня ночью забирай Линь Фэна и уходи.
Ло Цзи опешил, не веря своим ушам. Его удивление было столь явным, что Е Лянь, взглянув на него, тихо вздохнул:
— Если не уйдёте сейчас, другого шанса не будет. С послезавтра укрепления станут полностью изолированными. Их перестроят в завод для производства, хранения и транспортировки зажигательных, ядерных и грязных бомб. Все здесь будут работать на южноамериканскую организацию «Красных». Я подчиняюсь их приказам, и каждый на базе обязан подчиниться. Если Линь Фэн останется, он никогда не сможет уйти.
Е Лянь закрыл глаза, пряча последние искры эмоций.
Гангстер был чужаком в их мире. Он не ведал ни их правил, ни их жертв.
— Линь Фэн вырос в этих джунглях, свободным и непокорным. Когда он пришёл сюда, ему было одиннадцать, может, двенадцать. Он уже всё понимал. Внешний мир оставил след в его душе, — Е Лянь посмотрел на собеседника прямо в глаза. — Он не принадлежит этому месту. Каждый здесь может погибнуть рядом со мной, но не Линь Фэн. У него есть дом, люди, которые ждут. Он живёт ярко, но этот мир не его. Я всегда надеялся, что кто-то заберёт его отсюда. Когда ты появился, я обрадовался.
Ло Цзи помолчал, затем спросил:
— А ты не думал, что он, возможно, хочет остаться? Даже если это значит умереть рядом с тобой?
— У меня нет права его удерживать, — голос Е Ляня дрогнул, почти смягчившись. — Никто не вправе выбирать за другого смерть.
— Напавшие на нас, враги «Красных». Они знают, что база станет оружейным заводом, и ударили первыми. Таких атак будет больше. Сегодня они используют M14, завтра — ракетные установки, а после — биологическое оружие. Они сделают всё, чтобы стереть это место с земли. У всех здесь нет пути назад, кроме Линь Фэна, — Е Лянь добавил: — Ло Цзи, там, где ты, его дом. Я вверяю его тебе. Пока ты жив, ты должен беречь его жизнь.
Юноша спал долго, погружённый в глубокий, беспамятный сон. Несколько раз он, казалось, приходил в себя. В полубреду ему чудилось, будто Ян бесцеремонно закинул свои пропахшие потом ноги на край его кровати. Запах был таким резким, что мог бы разбудить мёртвого, но Линь Фэн оставался в плену забытья.
Уколы успокоительного сбивали его биоритмы. Он потерял счёт времени, не различая дня и ночи. В какой-то момент его подняли, перенесли. Шаги вокруг звучали глухо, как издалека. Смутно он ощутил, что его вынесли на улицу. Ветер на аэродроме ревел, подобно морскому приливу, заглушая всё вокруг.
Ло Цзи уложил юношу в вертолёт, поправил его одежду и обернулся, бросив взгляд вниз. Предрассветный аэродром тонул во мраке, лишь тусклые цепочки огней вдоль дороги нарушали тьму.
Вдруг вдали показалась фигура в сопровождении людей. Дабы не привлекать внимания, они шли без фонарей, лишь с тусклым светом «волчьего глаза»*1 в руке. Когда они приблизились, стало ясно, что это был Е Лянь. В чёрном шерстяном пальто, в кожаных перчатках, всё ещё пахнущих порохом, он нёс с собой едкий запах серы с поля боя.
Директор наклонился, чтобы взглянуть на спящего подопечного: лицо юноши, такое юное, мягкое, но с притягательной силой. Во сне он казался кротким, послушным, хотя наяву был как дикий зверь из джунглей, неугомонный, полный жизни. Е Лянь приютил его когда-то по прихоти, как и других. Много лет назад он убил собственного ребёнка и с тех пор искал его тень в чужих детях, скрывая тоску, незаметно страдая. Никто не знал. Никто не видел.
Линь Фэн задержался с ним дольше всех. Простодушный, доверчивый, капризный и своенравный, он сумел стать частью жизни Е Ляня. Именно эта непохожесть позволяла ему оставаться рядом так долго.
Е Лянь когда-то думал, что этот ученик будет с ним всегда. Но судьба решила иначе. Юноше суждено было уйти. Е Лянь, будто отмеченный проклятием, был обречён шагать к смерти в одиночестве.
— Последний, кто мог быть со мной, уходит, — тихо вздохнул он.
Линь Фэн спал неспокойно, хмурясь, бормоча что-то невнятное и сворачиваясь калачиком. Сиденье вертолёта было жёстким, и он, пробормотав что-то, утонул в рёве ветра.
Е Лянь отступил на полшага и махнул Ло Цзи:
Казалось, он хотел сказать ещё многое, но слова остались невысказанными. Он отступил далеко, глядя, как вертолёт с оглушительным рёвом взмыл в небо. Сквозь окно кабины Ло Цзи видел лишь его фигуру, чёрное пальто, развевающееся на ветру.
Мужчина не мог понять, что творилось в его душе. Он приехал в Южную Америку, чтобы вернуть Линь Фэна, но теперь, когда тот лежал рядом, беспомощный и едва осознающий происходящее, Ло Цзи не чувствовал той радости, которую ожидал.
Вертолёт сильно трясло. Линь Фэн, издав стон, свернулся ещё сильнее, обхватив голову руками, и прижался к Ло Цзи.
— Что случилось? Тебе плохо? — встревожился тот, обнимая его.
Юноша, отпустив голову, вцепился в одежду Ло Цзи, беспокойно ворочаясь и бормоча что-то невнятное, не находя покоя.
Мужчина остолбенел, не зная, что ответить. Сказать прямо, что они в вертолёте? Но тогда Линь Фэн, с его горячим нравом, мог попытаться выпрыгнуть, не задумываясь.
— Спи пока, отдохни. Потом поговорим.
Линь Фэн закрыл глаза, и Ло Цзи уже облегчённо выдохнул, но вдруг юноша распахнул их снова. В его взгляде смешались ужас и растерянность. С трудом приподнявшись, он попытался сесть, цепляясь за кресло:
— Где я?! Директор! Где все?! Куда ты меня везёшь? Я хочу назад!
— Что за паника? Вертолёт уже как два часа в воздухе! Хочешь вернуться прямо в пекло боя? Стать мишенью для их зениток?
Линь Фэн смотрел на него потерянно, слова гангстера доходили до него с опозданием. Лишь спустя долгие секунды в его глазах мелькнуло понимание, но тут же сменилось новым вихрем смятения:
— Почему? Почему только я улетел? Почему я не на поле боя?
Его взгляд, полный хрупкой уязвимости, был таким, будто одно неверное слово могло разбить его душу. Ло Цзи на миг растерялся. Юноша оттолкнул его и, пошатываясь, поднялся на ноги:
— Я человек базы! Я должен быть с директором, с ними всеми… Почему я здесь? Отпусти меня! Я хочу назад!
Его голос, сначала дрожащий, становился всё громче, перерастая в отчаянный, трагический крик. Ло Цзи бросился к нему, прижал к креслу, стараясь удержать, но боясь слишком сильно сдавить раненую ногу.
— Тише, дорогой, послушай, не двигайся, будь умницей… — Ло Цзи нежно коснулся губами его лба.
— Нельзя, пути назад нет, послушай, дорогой…
— Отпусти! Я должен увидеть директора! Я не пойду с тобой! Мне нужно домой!
— Назад пути нет… — Ло Цзи, не обращая внимания на то, что Линь Фэн, как загнанный зверёк, пытался укусить его, прижал юношу к себе. — Успокойся, дорогой…
Сопротивление Линь Фэна слабело, его голос, полный отчаяния, становился тише, пока не затих вовсе. Спустя долгие минуты мужчина почувствовал, что он больше не шевелится. Осторожно гангстер отстранил его руки и приподнял лицо. Линь Фэн смотрел в тёмное небо за окном. Спустя мгновение он тихо спросил:
— Директор… он меня бросил, да?
Ло Цзи не нашёл слов и выбрал молчание.
Юноша отчаянно обернулся, напрягая взгляд, но что он мог увидеть? Земля, о которой он тосковал, осталась далеко, за тысячами гор и рек, растворяясь в темноте.
Ло Цзи целовал его холодные, мягкие волосы, шепча снова и снова:
— У тебя есть я. Что бы ни случилось, ты нужен мне. Я никогда тебя не брошу…
Линь Фэн в его объятиях оставался неподвижным, точно лёд, который не растает. Спустя бесконечно долгое время из объятий мужчины донёсся его голос, слабый, как вода, просачивающаяся сквозь трещины:
— Даже директор меня бросил. Однажды и ты меня оставишь… Ло Цзи, возвращайся один. Я не пойду с тобой…
*1. «Волчий глаз» (狼眼手电, lángyǎn shǒudiàn) — мощный тактический фонарь с узконаправленным лучом, позволяющий освещать удалённые объекты или путь под ногами, не заливая светом всё вокруг и не демаскируя себя. Название отражает его способность «видеть» в темноте, подобно глазу волка.