Искры Преступного Мира Глава 54 Самая опасная профессия в мире
Возвращение Линь Фэна в дом семьи Ло под присмотром Ло Цзи всколыхнуло весь особняк. От слуг до старейшин, все готовились к встрече не с обычным гостем, а с настоящим вихрем, несущим беспорядки. Линь Фэн был известен своей неукротимой энергией и буйным нравом, и, что пугало больше всего, никто, даже сам Ло Цзи, не мог его обуздать. Этот маленький тиран подчинял себе всех, и даже глава семьи оказался бессилен перед его выходками. На третий день пребывания Линь Фэна в доме его поведение достигло предела: Ло Цзи, атакованный будильником, носками, часами и пресс-папье, был с позором изгнан из собственной спальни и понурив голову, отправился ночевать в кабинет.
Гнев Линь Фэна был подобен бомбе с тикающим таймером, готовой взорваться в любой момент. Его раненая голень, ещё не зажившая, воспалилась и начала гноиться. Когда доктор явился обработать рану, Линь Фэн принялся яростно пинать врача той самой больной ногой. Медик, не выдержав натиска, отступил, и тогда Ло Цзи, закатав рукава, решил взять дело в свои руки. Но стоило ему на миг отвлечься, как маленький бунтарь вцепился зубами в его руку. Острые зубы Линь Фэна сверкали, угрожая отхватить кусок плоти.
Доктор, уворачиваясь от ударов, осторожно обратился к Ло Цзи:
— Рана на ноге пациента гноится. Если не вмешаться, инфекция доберётся до кости. Нужна срочная операция, чтобы удалить омертвевшие ткани.
Ло Цзи, шокированный, переспросил:
Старый дворецкий, понизив голос, пояснил:
— Молодой господин Линь каждый день твердит, что хочет вернуться в Южную Америку. Он не щадит ногу, постоянно встаёт и ходит. Скорее всего, в рану попала грязь или вода…
Ло Цзи взглянул на Линь Фэна. Тот, свернувшись калачиком на кровати, молчал, но, поймав взгляд гангстера, схватил с тумбочки какую-то безделушку и с яростью швырнул её в него. Хрустальная статуэтка манеки-нэко разлетелась вдребезги, ударившись о стену.
— Если вы не отпустите меня, я лучше умру здесь! — хрипло выкрикнул Линь Фэн. — Мне не нужна ваша помощь! Дайте мне уйти, и я, хоть ползком, доберусь до Южной Америки! Не ждите, что я буду просить вас убирать мой труп*1!
Ло Цзи шагнул к кровати, пытаясь коснуться раненой ноги, но едва протянул руку, как Линь Фэн снова вцепился в неё зубами. Его укус, полный дикой, звериной силы, выражал страх и отчаяние.
Дворецкий в ужасе бросился разнимать их, но гангстер остановил его. Он стоял неподвижно, позволяя Линь Фэну выместить злость, пока тот, обессилев, не ослабил хватку. К этому моменту рука Ло Цзи была покрыта кровоточащими следами укусов, будто его терзала дикая собака.
Линь Фэн, тяжело дыша, смотрел на Ло Цзи. В его глазах полыхала чистая, неподдельная ярость, без малейшей примеси других чувств.
— Не смотри на меня так, малыш, — вздохнул Ло Цзи, удерживая острый подбородок Линь Фэна, чтобы тот не успел снова что-нибудь швырнуть. — Я не крал тебя из Южной Америки. Твой директор настоял, чтобы ты уехал. Он не хотел, чтобы ты погиб вместе с ними.
Линь Фэн дёрнулся, пытаясь вновь укусить руку Ло Цзи, но тот вовремя её отдёрнул:
— Не веришь, твоё право. Но обязательно выражать протест таким кровавым способом?
Не добившись своего, Линь Фэн в ярости ударил кулаком по кровати:
— Отпусти меня! Отпусти! Отпусти! Ты лжец, тебе нельзя верить! Я хочу назад, я не останусь в твоём доме!
— Это не только мой дом, а и твой, разве нет?
— Ты же не ждёшь, что я расширю двор до размеров амазонских джунглей?
— Да, я не могу позволить себе держать ягуаров или стаю гривистых волков у ворот.
— Это почти то же самое, что ты сказал до этого, верно? — взревел гангстер. — Хватит сравнивать гонконгский дом с вашей базой в джунглях! Это совершенно разные миры!
Линь Фэн замолчал, но его взгляд, устремлённый на Ло Цзи, всё так же пылал. Было видно, как в его голове вихрем проносятся мысли, выискивая новые поводы для жалоб.
На самом деле Линь Фэну было трудно найти, к чему ещё придраться. Ло Цзи окружил его заботой. Ради него перестроили часть дома, убрав перегородки, чтобы создать просторное помещение, напоминающее бескрайние просторы Южной Америки. Линь Фэн, привыкший к свободе джунглей, в тесных городских стенах становился раздражительным и капризным. Но Ло Цзи не отступал. Врачи и медсёстры дежурили круглосуточно, диетолог следил за каждым приёмом пищи, а когда в дом привезли коллекцию новейших игр для PSP, Линь Фэн даже не смог придумать, на что пожаловаться из-за скуки. Поначалу он ещё кусался, чтобы развлечься, но после выхода второй части «Карнавала душ» у него не осталось времени даже на это, и рука Ло Цзи наконец-то освободилась от бинтов.
Как говорится, чем меньше поводов для жалоб, тем сильнее желание их найти. Линь Фэн задался целью изводить Ло Цзи, швырял миски во время еды, сбрасывал одеяло во сне, а иногда звонил в офис гангстера с угрозами покончить с собой.
Даже Ло Цзи, законный наследник семьи Ло, никогда не удостаивался такого роскошного обращения, поэтому он совершенно не понимал причин дурного нрава Линь Фэна. Взять хотя бы тот случай, когда его выгнали спать в кабинет. Ло Цзи вёл себя безупречно, никаких вольностей, ни объятий, ни поцелуев, но Линь Фэн бесцеремонно изгнал его, обвиняя в том, что он слишком громко храпит.
Позже, терзаемый любопытством, Ло Цзи спросил у дворецкого, который дежурил по ночам:
— Вы лишь посапываете во сне, господин.
— Тогда что он имел в виду, говоря, что я слишком громкий?
— Возможно, молодой господин сказал, что хотел бы, чтобы вы вообще перестали дышать.
Ло Цзи лишь молча вздохнул, не найдя, что ответить.
Его руки уже покрылись шрамами от укусов Линь Фэна, и тот отказывался их бинтовать. Ло Цзи, закрывая покусанные руки ладонью, отослал всех и тихо подсел к Линь Фэну на край кровати.
Юноша бросил на него язвительный взгляд:
— Ничего, — спокойно сказал гангстер. — Просто день в разгаре.
Линь Фэн промолчал, но его глаза недоверчиво сузились.
— Если согласишься на операцию и вылечишь ногу, я расскажу, что происходит на базе в Южной Америке. Новости неполные, но ты хотя бы будешь знать, как дела у твоих коллег и директора.
— Хочешь знать? — Ло Цзи ласково потрепал его по чёлке. — Сначала сделай операцию, вылечи ногу и, заодно, свой упрямый нрав.
Линь Фэн разочарованно посмотрел на него и пробормотал:
— Это не шантаж, — усмехнулся Ло Цзи, приподняв бровь. — Если бы я хотел тебя шантажировать, поверь, у меня нашлось бы множество способов. Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с мальчишкой, который едва может ходить? Только не пинайся этой ногой, а то окончательно её угробишь.
Линь Фэн опешил, стиснув зубы так, что они заскрипели, будто он грыз камень. Ло Цзи с любопытством наблюдал за ним. Наконец, Юноша, не выдержав, буркнул:
— Что значит «не люблю»? Я чуть не погиб от твоих рук, забыл? Или мне надо было дать тебе прикончить меня, чтобы доказать любовь? Неблагодарный маленький гадёныш!
Линь Фэн с силой пнул мужчину здоровой ногой и отвернулся, замолчав. В некоторых вещах он был поразительно талантлив, но его разум оставался на уровне ребёнка. Когда он злился, то вредил только себе. Отказывался от еды, плохо спал, выражая гнев по-детски, истощая себя всё сильнее.
Ло Цзи смотрел на его худые, напряжённые плечи, и в сердце возникла теплота.
— Опять затеваешь холодную войну? Ну и нрав у тебя, такой маленький, а задирается будь здоров.
Линь Фэн молчал, лишь сильнее стиснул зубы.
— Если бы я был твоим директором, я бы вообще не стал возиться с тобой, — продолжил Ло Цзи. — Оставил бы там, пусть бы ещё один упрямец отправился в ад за компанию. — Он наклонился ближе к уху Линь Фэна, нарочно дунув в него. — Что, по-твоему, значит «по-настоящему заботиться»? Оставить тебя рядом, чтобы ты погиб вместе с ними? Или в последний миг, перед пропастью, из последних сил вытолкнуть тебя к жизни? Ты представляешь, как трудно было отправить тебя оттуда? Твой директор сделал это намеренно. База вот-вот будет запечатана, никто не выберется. Только ты можешь жить свободно, на этой земле.
Линь Фэн уткнулся лицом в одеяло, глухо пробормотав:
— Это как с родителями и детьми, родители хотят, чтобы их дети были в безопасности, а дети рвутся в большой мир, как жеребята, которых не удержать. Линь Фэн, ты думаешь только о том, чего хочешь ты. А задумывался ли ты, чего хотел твой директор?
— Он спас тебя, потому что хотел, чтобы ты жил. Потому что он тебя любил.
Юноша всегда считал себя человеком, которого никто не любит. В глубине его души затаился уголок, оставшийся в мрачной юности, неспособный исцелиться. Он вечно жил в том дождливом, холодном сезоне, брошенный отцом, лишённый тепла. Он знал, что есть люди, которые к нему добры: директор Е Лянь, подаривший ему свободу, и Ло Цзи, терпевший его укусы безропотно. Но эта доброта всегда вызывала у него недоверие. Е Лянь в его глазах был почти божеством, Линь Фэн готов был умереть за него, но никогда не задумывался, что директор относился к нему с искренней, отцовской заботой.
Парнишка всегда старался быть полезным, чтобы его не бросили. Он не мог поверить, что кто-то может заботиться о нём просто так, без корысти, из чистой любви.
— С базой всё в порядке, — мягко сказал Ло Цзи, убирая растрёпанные волосы с лица Линь Фэна. — Никто из твоих коллег не пострадал. Они затаились по приказу директора. Даже если их больше нет, ты должен жить за них, смотреть на этот мир их глазами, верно?
Линь Фэн уткнулся лицом в подушку, пряча глаза. Они были широко распахнуты, но видели только тьму.
Мужчина тихо поднялся и направился к двери. Его шаги прошлись по толстому ковру, и дверь бесшумно закрылась. Но перед тем как уйти, он остановился и, понизив голос, сказал:
— Если твоя нога заживёт, возможно, однажды я отвезу тебя туда. Твои коллеги, думаю, будут рады тебя видеть.
Никто из знавших Ло Цзи не узнал бы в нём такой мягкости. Но когда он говорил эти слова через закрытую дверь, в его голосе звучала настоящая искренность.
Лечение ноги Линь Фэна стало серьёзным испытанием для врачей. Сквозная рана от пули начала гноиться из-за его упрямства. Он знал, что несмотря на анестезию, он оказался устойчив к ней. В середине операции он очнулся от боли и начал кричать. Ло Цзи, к тому времени превратившийся в настоящую наседку, увидев это, едва сдержался, чтобы не выхватить пистолет и не перестрелять всех вокруг. Врачам пришлось приложить титанические усилия, чтобы не вколоть успокоительное самому гангстеру.
С трудом удалив гниющую плоть и наложив повязку, медики вздохнули с облегчением. Но юноша, всхлипывая от боли, указал на них дрожащей рукой и прохрипел:
Ло Цзи, пытаясь успокоить его, кивнул:
— Хорошо, хорошо, всех расстреляем.
Он вывел врачей за дверь, сделал несколько холостых выстрелов в воздух и, вытирая пот со лба, отдал приказ:
— С сегодняшнего дня всем врачам нашего дома увеличить зарплату, выдать премии! Каждому, восемь недель оплачиваемого отпуска в год! И запишите мои слова в семейные хроники рода Ло: быть семейным врачом, самая опасная профессия в мире! Пусть наши потомки, даже если они разорятся и будут голодать, никогда не идут в доктора!
*1. «给我收尸» (gěi wǒshōushī), буквально «убирать мой труп». Линь Фэн подчёркивает, что его смерть не станет проблемой для присутствующих. Это проявление крайнего отчаяния и гордости («мне не нужна ваша помощь даже мёртвому»).