Ша Цин Глава 3 Спящий ягнёнок
— Сколько можно переспрашивать одно и то же? — рявкнул Квин, ёрзая на стуле в комнате для допросов. Его футболка с черепом обтягивала широкие плечи. — Я что, на китайском говорю? Или у вас, копов, уши заложило?
Полицейский средних лет за металлическим столом сохранял мрачное спокойствие. Не повышая тона, он снова пододвинул лист с фотороботом:
— Серьёзно? — Квин закатил глаза. — Я видел того парня от силы полчаса, а прошло уже двое суток! Все азиаты на одно лицо, я и так выжал из памяти всё, что мог. — Он в ярости ударил кулаком по столу.
Молодой полицейский, небрежно устроившийся на краю стола, наклонился, схватил Квина за воротник и, глядя в упор, прорычал:
— Не борзей, парень. Объясни лучше, что в том блокноте. Решил подражать Ночному убийце?
В глазах Квина мелькнула паника. Он понизил голос, но всё ещё огрызался:
— Если мечтать, это преступление, то вся Америка должна сидеть в тюрьме. Кто не хотел бы хапнуть национальную казну?
Коп холодно хмыкнул и с силой толкнул его обратно на стул.
Одиннадцатый допрос о каждом слове и движении загадочного азиата обрушился на Квина, внешне грозного, но внутренне трусоватого. Он чувствовал, как рассудок трещит по швам.
За зеркальным стеклом наблюдательной комнаты двое мужчин в тёмных костюмах следили за сценой.
— Его фоторобот совпадает с описаниями заправщика и хозяйки мотеля, — сказал один. — А девушка, Джессика, всё ещё в коме из-за передозировки.
— Ещё один портрет, — задумчиво отозвался второй. — Сколько их уже в деле, Роб? Каждый свидетель рисует его по-своему. Неужели он и правда меняет облик?
Роб, прищурив зелёные глаза, понизил голос:
— Слышал, у китайцев есть древнее искусство перевоплощения. Старик за минуту становится юной девчонкой. Называется «маска тысячи лиц»*1!
Его напарник, Лео, чьи тёмно-синие глаза сверкнули раздражением, бросил на него уничтожающий взгляд:
— Голливудские боевики совсем мозги выжгли? Веришь в эти бредовые легенды? Мы сами учились маскировке. Рост, причёска, одежда, манеры, вот максимум, на что способен человек. Но менять лицо, как после пластики? Бред.
— Ладно, Лео, не кипятись, — Роб неловко хохотнул, пытаясь разрядить обстановку. — Забыл, что твоя бабушка китаянка. Что скажешь о своём «четверть-кровном» земляке?
Лео протянул фото пакета с уликами. Внутри лежал лист с угольным наброском, жутко реалистичным волком, вспоротым и подвешенным на ветке дерева.
— Он левша. Свежая улика, возможно, работа самого Ша Цина. Почерк уже проверен, данные ушли в отдел поведенческого анализа.
Роб взял снимок, разглядывая рисунок, и присвистнул:
— Талантливо, ничего не скажешь. Новый «автограф»? Тогда спасибо Ночному дьяволу — невольно помогает нам собирать улики. Надо сказать в морге, чтобы зашили его брюхо аккуратнее.
Лео закатил глаза, скучая по старому напарнику Кеннету, кофеману, но хотя бы не болтуну.
— Знаешь, — Роб вернул фото, пожав плечами, — я сейчас как в детстве, когда запускал воздушного змея. Он парит, а мы бегаем внизу, пытаясь поймать. И всё без толку.
— Поймаем, — отрезал Лео. Его тёмные волосы обрамляли лицо, а синие глаза загорелись холодной решимостью. — Как поймали всех тех подонков, что получили по заслугам.
Роб поёжился, заметив в напарнике ту самую непримиримую ярость, что делала его черты суровыми, почти нечеловеческими. Неудивительно, что он один, — подумал Роб. — Кто захочет жить с ожившей Конституцией США, даже если она выглядит как голливудский герой?
По офису гуляли слухи, что Ева, талантливый техник из нью-йоркского отдела, когда-то была неравнодушна к Лео. Однако её чувства, увы, остались без ответа. Поговаривали, что виной всему необычное увлечение Лео одним из подозреваемых, чья внешность была настоящим произведением искусства. Лео, впрочем, всё отрицал, и до романа дело так и не дошло. Но любопытно: этим подозреваемым был мужчина! Роб как-то видел фотографию того златовласого красавца*2. Ева даже сделала из неё постер и повесила у себя дома. Его красота, говорят, могла разбить не одно сердечко.
Неужели он и правда гей…? — промелькнула мысль у Роба. Сидя в машине, он украдкой взглянул на Лео, который задумчиво откинулся на спинку сиденья. Профиль Лео, высокий лоб, прямой нос, изящная линия губ, сочетал в себе европейскую чёткость и восточную утончённость. Когда длинные ресницы опускались, оттеняя тёмно-синие глаза, в его облике проступала меланхоличная, магнетическая притягательность.
Ладно, он и правда может нравиться всем, — признал Роб, мысленно сравнивая себя с напарником. — Я в толпе ещё ничего, но рядом с ним — катастрофа.
Пока Роб предавался самокритичным размышлениям, машина плавно въехала в подземный гараж офиса ФБР в Портленде, штат Орегон.
В офисе коллеги бурно обсуждали новое кровавое дело. Стены пестрели снимками восьмой «работы» Ша Цина, изуродованное тело блондина, неузнаваемое даже для родной матери.
— Жестоко, правда? — бросила Тиа, эффектная агент с золотистыми кудрями, обращаясь к новичку, чьи губы дрожали от гнева при виде фотографий. — Советую взглянуть на «подвиги» Ночного убийцы, вот где настоящий оригинал. Лично я считаю, что такая смерть этому мерзавцу вполне подходит. В Ветхом Завете сказано: «Око за око, зуб за зуб».
— Тиа, твои слова звучат опасно, — заметил Лео, подходя к кофемашине. Помедлив, он выбрал латте, хоть и знал, что оно лишь чуть менее отвратительно, чем макиато. — Какой бы красивой идеей ни прикрывался преступник, он остаётся преступником. Ночной убийца, мразь, но только закон вправе ввести ему яд в вены. И никто другой.
— Ой, да брось, — огрызнулась Тиа. — Ты ненавидишь Ша Цина, ненавидишь всех преступников. Но они разные. Если бы таких, как он, было больше, в стране стало бы безопаснее.
Робкая девушка в очках, помявшись, тихо вставила:
— Он выполняет нашу работу, не требуя ни цента от государства, и никогда не промахивается. Может, нам стоило бы его нанять?
— Очнитесь, обе! Его фотороботы хоть на конкурс красоты азиатского региона выставляй, но он убийца. Он делает это не ради справедливости, а ради удовольствия. Такой же психопат, как и все они. Я уверен, стоит ему не найти подходящей жертвы, и его жажда крови обрушится на невинных. Убийство, как бездонная пропасть, сделай шаг, и невидимая сила тянет вниз, пока не поглотит целиком.
— Достаточно, чаепитие окончено! За работу! — рявкнул Шерман Кингс, руководитель офиса, прозванный «Змеиной головой». Его аккуратно подстриженная седая борода подрагивала, как раздувающийся капюшон кобры. — Тиа, следи за языком. Серина, можно ли быть ещё наивнее? Лео, ты хоть и из вашингтонского штаба, но на моей территории действуют мои правила.
— Пойду в отдел экспертизы, вдруг что новое.
— А я ещё раз в морг. Может, что-то упустили. — Он выкинул недопитый кофе и ушёл.
— Жалко, — шепнула Тиа, чтобы Змеиная Голова не услышал. — Если бы он не был таким чопорным, как учебник, я бы влюбилась. Но я не люблю учебники.
В морге Лео трижды осмотрел тело Ночного убийцы, не найдя ни следа ДНК. Телефон завибрировал, и резкий голос Молли, его сестры, находящейся на другом конце земли, ударил по ушам:
— Дорогой братишка, не говори, что забыл встретить моего парня в аэропорту. Самолёт сел в десять тридцать. Можешь сказать, который час?
— Я не забыл. До времени встречи осталось… — Лео взглянул на часы и смутился. — Пятьдесят минут назад.
— Он не знает языка и совершенно не ориентируется в городе! — прошипела Молли. — Если через час ты его не найдёшь, я расскажу маме о твоём «романе» с тем подозреваемым. И готовься к бесконечным звонкам, полным слёз и требований немедленно жениться!
Лео пробрал озноб. Он попытался возразить:
— Сейчас же в аэропорт! Бери ключи и вали! — оборвала сестра.
Побеждённый сестрой, Лео коротко попрощался с патологоанатомом, сел в машину и помчался к международному аэропорту Портленда. По дороге его мысли блуждали: какого же здоровяка с железными нервами и минимальным самолюбием нашла Молли, чтобы выстоять под её язвительным нравом, сокрушительными ударами и неукротимым характером?
Но в зале ожидания, заметив азиатского юношу, спящего на стуле с табличкой в руках, Лео невольно остолбенел. Восточные лица часто кажутся моложе, но этот парень выглядел совсем юным, едва ли старше двадцати двух. А Молли, между тем, уже тридцать два!
Любовь, конечно, не знает возраста, но что за картина открылась перед ним? Хрупкий юноша с каштановыми волосами и тонкой фигурой безмятежно спал, сжимая табличку, на которой по-китайски было выведено: «Лео Лоуренс, забери меня». В суете людного аэропорта чужой страны он дремал, будто наивный ягнёнок, не замечая, как подозрительный тип с щетиной бесцеремонно потрепал его по щеке.
Лео нахмурился, осмысливая реальность: этот юноша, нежный, как манговый пудинг, и есть новый избранник Молли.
Мужчина подошёл и легонько потряс юношу за плечо. Взглянув в его сонные карие глаза, он спросил по-китайски:
Парень моргнул, пробормотав в ответ:
Лео мысленно вздохнул, подавив желание плеснуть в него водой, как на допросе. Вместо этого он решительно выхватил табличку из рук юноши:
— А, Лео, привет, — зевнул Ли Бицин. — Я такой сонный… часовые пояса…
Лео пришлось одной рукой тащить его чемодан, а другой, поддерживать шатающегося парня до машины. Едва тот коснулся сиденья, как мгновенно отключился.
В арендованной квартире агент, помучившись, втащил спящего гостя в лифт, ловя косые взгляды соседей. Студентка из квартиры напротив, обычно кокетничавшая с ним, увидев эту картину, с грохотом захлопнула дверь.
Хотя Лео и не искал романа, такое отношение всё же кольнуло. Бросив Ли Бицина на кровать, он вернулся к делам. Убийство требовало новых осмотров, профиль преступника обрастал деталями, камеры и номера машин ждали проверки. Лео так погрузился в работу, что напрочь забыл о госте. Будь на его месте торт, тот давно бы покрылся плесенью.
О Ли Бицине Лео вспомнил лишь через пять дней. В холодильнике, только пиво, ключей у парня нет, языка он не знает, а его лицо, слишком уж располагающее, да и аура какая-то… непозволительно наивная. Лео вдруг осознал: стоит этому «манговому пудингу» выйти в город, и местные подонки мигом его «съедят».
Представив ярость Молли, Лео отложил дела и помчался в квартиру, надеясь, что ещё не поздно.
*1 «Маска тысячи лиц» (кит. 千面, Цянь мянь), легендарное искусство перевоплощения, упоминаемое в китайских преданиях. Мастера этого стиля якобы могли мгновенно менять облик, подражая голосам и манерам других людей. Возможно, связано с традиционными театральными техниками бяньлянь (смена масок) или школами боевых искусств, где имитация была частью тренировки.
*2. Историю об этом проблемном блондине-красавчике см. в «Пауке». ( Да, мы её тоже переводим.)