Ша Цин Глава 31 Колесо сансары
Детский приют ютился в двухэтажном здании к востоку от старой церкви. Когда Лео и Ли Бицин ступили в сумрачный коридор первого этажа, их взгляды наткнулись на полную фигуру монахини в чёрном одеянии. Она бесшумно выходила из спальни. Заметив незваных гостей, женщина вздрогнула, её круглое лицо исказилось от испуга, но она быстро овладела собой и твёрдо произнесла:
— Господа, как вы здесь оказались? Церковь закрыта для посетителей в этот час. Пожалуйста, покиньте здание, иначе я вызову полицию!
— Сестра Эмма? — строго спросил Лео.
— Да… — ответила она, не задумываясь.
Агент предъявил удостоверение:
— ФБР. Мы расследуем серию убийств и нуждаемся в вашей помощи. Речь идёт о детях из этого приюта…
Не успел он договорить, как Эмма отпрянула назад. В панике она толкнула дверь спальни и юркнула внутрь, поспешно заперев замок.
Из комнаты донеслись звуки бьющегося стекла и тяжёлого падения.
Лео дважды ударил плечом в дверь, но она не поддалась. Тогда он выхватил «Глок» с глушителем и выстрелил в замок. Дверь распахнулась от удара ногой, но комната уже была пуста. Одно из окон вместе с рамой было разбито вдребезги: очевидно, монахиня выпрыгнула наружу.
Ли Бицин коснулся простыни на детской кровати у окна и торопливо сказал:
— Простыня ещё тёплая, она забрала ребёнка!
— За ней! — крикнул Лео, бросаясь к окну.
Они устремились в погоню за смутной тенью, мелькавшей вдали через задний двор приюта. Эмма, хорошо знавшая местность, постепенно уходила от преследователей. Внезапно тишину разорвал рёв автомобильного двигателя. Серая «Тойота Камри» промчалась через двор, снесла запертые ворота и умчалась прочь от церкви.
Двое выбежали за ворота, прыгнули в припаркованный «Шевроле» и бросились в погоню.
Мощный внедорожник, выданный ФБР, явно превосходил старую легковушку, которой было лет семь-восемь. Не прошло и десяти минут, как они нагнали «Камри», мчавшуюся по узкой лесной дороге к соседнему округу.
Лео, не отрываясь от руля, связался с шерифом штата Иденом и приказал организовать перехват с участием полиции. Закончив разговор, он заметил, что «Камри» уже в пределах досягаемости пистолета.
— Подержи руль! — крикнул он Ли Бицину и, высунувшись из окна, прицелился в заднее колесо машины.
Три выстрела. Два точных попадания. Проколотые шины заставили «Камри» вильнуть, проехать несколько метров и съехать с дороги, остановившись среди деревьев.
Лео выскочил из машины с пистолетом наготове и крикнул:
— Выходи! Медленно открой дверь и выходи одна!
После паузы дверь водительского сиденья распахнулась. Эмма вышла, но не одна: её левая рука сжимала шестилетнюю девочку в белой пижаме, прижатую к груди, а в правой она держала канцелярский нож, упиравшийся в шею ребёнка. Светло-золотистые кудри девочки были растрёпаны, она вырывалась и плакала.
Его рука с пистолетом замерла. Перед ним развернулась сцена, будто время вернулось на пять лет назад. Мстительный призрак прошлого? Его глаза расширились, лицо застыло, губы сжались.
— Брось оружие! Или я её убью! — Эмма смотрела с яростью и страхом, в её тёмно-зелёных глазах полыхало отчаяние. — Не думай, что это пустая угроза! Ты знаешь, что я сделаю это! Брось пистолет и отойди!
По протоколу Лео должен был говорить мягко, чтобы успокоить её, но ни один мускул не слушался, ни одно слово не слетало с языка. Его разум бурлил, но тело окаменело, словно невидимая стена перекрыла все связи. Он думал, что, раскрыв тайны прошлого, вырвется из кошмара. Но нет, облегчение оказалось насмешкой. В ушах звучал хохот Тадо:
— Стреляй! Сыграем ещё раз, как прежде, раз за разом! Прострели ей шею, пусть кровь брызнет алым фонтаном! Стреляй, я заждался!
Проснись, Лео! — кричала его душа, но крик оставался без ответа.
Эмма, видя направленный на неё ствол, перешла грань страха. Её глаза теперь пылали решимостью. Она сильнее надавила на нож, и по шее девочки потекла струйка крови.
— Сестра, успокойтесь, вы же не хотите этого? — мягко сказал Ли Бицин. — Посмотрите на Дэбби, какая она милая. Спорим, она самая послушная в приюте? Сама ест, одевается, не доставляет хлопот, а перед сном целует вас в щёку и желает спокойной ночи. Вы ведь это помните?
Её взгляд смягчился, давление ножа ослабло.
— Я не хочу её убивать… Не заставляйте меня… Бросьте оружие!
Ли Бицин обнял Лео за талию, опустил его руку с пистолетом к земле.
— Лео, расслабь пальцы, отдай мне пистолет. Доверься мне.
Агент не сопротивлялся. Его разум был заперт, но юноша стал лучом света в его тьме.
Ли Бицин взял пистолет и положил его на землю.
— Вот, сестра, мы хотим говорить. Отпустите девочку, прошу вас.
— Нет! — отрезала Эмма. — Я не отпущу её, пока вы не отдадите машину и не уйдёте!
— Не горячитесь, сестра. Мы просто расследуем дело, нам нужно задать вопросы свидетелю…
— Не лгите! — крикнула Эмма. — Я видела ваши глаза! Вы всё знаете! Я не сдамся! Я знаю, что меня ждёт!
— Тогда зачем вы это сделали? Вы — служитель церкви. Когда вы давали обет, ваше сердце было полно света, как у отца Бёртиса, верно? — Ли Бицин посмотрел с печалью.
Её взгляд дрогнул, имя священника обожгло сердце.
— Бог! Всемогущий Бог! Да, я клялась служить Ему с двенадцати лет. И делала это годы! — её голос дрожал от муки. — Мне двадцать девять, и я до сих пор девственница! Вы познали любовь, а я должна хранить обет целомудрия! «Ты замужем за Богом», — говорили мне. Но если Бог — мой муж, почему Он не касался меня?
Ли Бицин смотрел на монахиню, разрываемую долгом и желаниями, с искренней жалостью.
Человеческая природа, скованная, подобна траве под камнем: она ищет щель, чтобы пробиться. А если щели заделать, она разорвёт камень извращённой силой.
— Вы могли снять монашеское платье, Эмма, и жить, как вам подходит. Бог не сочтёт себя обманутым, если вы выйдете замуж.
— Слишком поздно! — в её голосе звенело отчаяние. — Если бы мне сказали это до того, как я пролила кровь… до того, как полюбила отца Бёртиса…
— Он знал? — спокойно спросил Ли Бицин.
— Нет, я скрывала, боясь отторжения, — с усмешкой ответила она. — Но даже если бы он знал, его душа и тело принадлежат Богу.
— Поэтому вы любили его по-своему. Отец Бёртис верил в «откровение» и воплощал его. Вы знали о подвале, верно?
— Да, знала. Много лет. Я помогала ему, убирала следы. Только тогда я чувствовала, что я — самый близкий ему человек…
— Это был ваш секрет, да? Вам нравилось это чувство, — юноша говорил ровно. — Первые дети, возможно, умерли от болезни. Но потом наступило затишье. В вас росла пустота. Вы молились, чтобы Бог забрал ещё одного «слугу», но ожидание тянулось. И однажды, не сдержав желания, ради связи с отцом Бёртисом вы начали убивать. Хоть раз вы чувствовали вину?
— Может быть. Но я ни о чём не жалею. Когда решаешь, что ради одного человека готов на всё, убийство перестаёт казаться тяжким. Иногда оно даже приносит удовольствие… Не знаю, сравнимо ли это с любовью. Может, ты подскажешь?
Её любовь переродилась в нечто извращённое. Жажда убивать позволила ей вырваться из оков.
— Я тоже не могу сравнить… Но почему Рене? Почему вы утопили её в озере?
— Её существование оскверняло веру отца Бёртиса, — холодно ответила Эмма. — Она дралась, воровала, лгала, полная пороков. Она не заслуживала быть его ангелом. — Она посмотрела на плачущую Дэбби, нахмурившись. — А ты, Дэбби? Когда вырастешь, станешь такой же?
— Она не станет. Она хорошая, — голос Лео, хриплый, прорвался из кошмара. — Отпусти её, Эмма. Клянусь, я не выстрелю. Машину оставлю тебе.
Эмма усмехнулась с равнодушием:
— Нет. Я не хочу бежать. Думаешь, я верю в спасение от полиции и вертолётов?
— Но ты можешь спасти одну жизнь. Попробуй, это принесёт больше радости, чем разрушение, — уговаривал Лео.
— Мои чувства не важны. Радость, боль, мне всё равно, — на лице Эммы проступило спокойствие, словно она, замёрзшая в снежной пустыне, ощутила жар, не понимая, что это конец. — Я проведу жизнь в тюрьме, и отец Бёртис, узнав правду, не захочет меня видеть. Какой смысл?
— Тогда подарю ему последний дар. — Она наклонилась, поцеловала макушку Дэбби и прошептала: — Передай ему мои чувства, ангел. — Затем подняла нож, готовясь ударить по тонкой шее…
Интуиция агента уловила равнодушие на её лице. Чутьё било в набат. Когда Эмма наклонилась, он выхватил запасной пистолет. Лезвие блеснуло в свете фар. Лео знал, что нужно действовать, но лицо заложницы разрывало нервы, мешая телу подчиниться. Реальность слилась с воспоминаниями, волна страха захлестнула его. Словно больной, он не чувствовал пальцев, не мог нажать на спуск… Он замешкался на роковую секунду!
Эмма издала крик. Дэбби, поняв бесполезность слёз, вцепилась зубами в её руку, как голодный волчонок, и не разжимала челюстей.
Охваченная болью, Эмма дёрнула руку. Ли Бицин разжал пальцы, и пистолет упал: поворот заставил его отказаться от плана. Он метнулся за спину Лео, поддержал его локоть, сжал плечо и, как наставник, скомандовал:
Зрачки агента сузились, в голове грянул голос:
Стреляй. На этот раз ты не промахнёшься, потому что я с тобой.
Голос смыл преграду, и сила заставила палец нажать на спуск.
На руке Эммы расцвёл кровавый цветок. Она закричала, схватилась за рану и рухнула назад. Предплечье, раздробленное пулей, выгнулось, боль заставила её свернуться, стонать.
Лео смотрел на пистолет, ощущая запах пороха. Кошмары, барьеры, эмоции — всё разнесла эта пуля! Он думал, избавление будет долгим, но одна пуля перевернула пять лет его жизни.
Дэбби, упавшая на землю, была в замешательстве. Увидев монахиню, она бросилась бежать, но тьма остановила её. Взгляд упал на фигуру в свете фар, и она вспомнила: он полицейский.
Взрослые говорили, что полицейским можно доверять. Протянув ручки, она побежала к нему.
Лео отбросил пистолет, опустился на колени и обнял девочку, уткнувшись в её кудри.
— Прости… прости… — повторял он, выплёскивая вину и сожаления.
— Всё в порядке, — тихо сказала Дэбби, вспомнив уроки вежливости.
— Она простила тебя, — мягко произнёс Ли Бицин. — Лео, ты веришь в колесо сансары?
— Да. Пять лет назад одна жизнь угасла, другая родилась. Теперь она вернулась с тем же лицом, в той же ситуации, и ты дал ей новый финал. Она показала, что ты заслужил прощение.
Лео с изумлением посмотрел на девочку, с надеждой и сомнением спрашивая:
Девочка не понимала, но сказала:
— Нет, Дэбби, это я должен тебя благодарить…
Вдалеке послышались сирены. Полиция прибыла, беря ситуацию под контроль. Задержание, успокоение заложницы, сбор улик — всё шло чётко.
Агент отошёл в угол, чтобы унять эмоции.
— Ты умеешь стрелять? — спросил он Ли Бицина.
— С чего бы? У нас запрещено владеть оружием. Хотя в клубах стрельбы я бывал.
— Ты держал мой локоть, будто делал это не впервые, — глаза Лео изучали его.
— Твоя рука дрожала, как у новичка. По сравнению с тобой, я выглядел мастером, — поддел Ли Бицин.
Лео улыбнулся. Он вспомнил кошмар, схожий с реальностью, но не знал, как заговорить. Спросить: «Почему твои слова похожи на убийцу из сна»? Нет, это было бы нелепо.
Звонок телефона прервал мысли. Лео ответил, выслушал и с сожалением посмотрел на Ли Бицина:
— Срочный вызов из штаба. Нужно возвращаться в Вашингтон.
— Посреди ночи? Что произошло?
— Не объяснили, только сказали возвращаться. — Лео взглянул с тревогой. — На этот раз неудобно взять тебя. Можешь продолжить отдых или вернуться в Нью-Йорк. Я оставлю ключи. Что решил?
— Слишком неожиданно, — честно ответил Ли Бицин.
— Ладно, вернёмся в гостиницу. Остальное доделают полицейские.
— Эмма сядет за убийства. А что с отцом Бёртисом? — спросил Ли Бицин.
— Сложно сказать. Когда дело касается религии, всё усложняется. У его действий есть прецеденты: сто лет назад верующие считали честью выставлять мумии в склепах, — Лео пожал плечами. — Если церковь вмешается, он может избежать наказания. Но здесь не останется. Его снимут и отправят сторожить погост.
— Думаю, ему понравится, — с иронией заметил юноша.
Лео помедлил, но озвучил тревогу:
— Знаешь, меня волнует другое. Он не вмешивался! За последний год он опережал нас в восьми случаях из десяти, будто у него информатор в ФБР. А сейчас — ни следа. Эмме повезло, что она дожила до суда.
— Да, об этом наглом типе. Месяц от него ни слуху ни духу. Без его выходок я не в своей тарелке.
— Может, он в отпуске, — с насмешкой предположил Ли Бицин. — С подружкой.
— А может, с парнем, — выпалил Лео, неожиданно для себя.
— Что? Ты имеешь в виду… — Ли Бицин удивлённо замолчал.
— Нет-нет, шутка, — поправился агент.
Ли Бицин бросил взгляд, в котором мелькнуло что-то неуловимое.
В гостинице в Уотер-Кэньоне небо начало светлеть. Спать не хотелось, и они позавтракали хлебом и кофе.
У Ли Бицина зазвонил телефон. Он взглянул на экран и, смущённо улыбнувшись, сказал:
— Это Молли? Не обязательно выходить, — поддразнил Лео. — Я не стану подслушивать ваши разговоры.
Юноша, покраснев, выскользнул за дверь.
Вернувшись, он сиял от радости:
— Знаешь, Молли возвращается! В следующем месяце!
— В следующем? — удивился Лео. — Разве не к концу года?
— Её работа продвигается быстрее, и она возьмёт отпуск на пару недель, может, месяц.
— Это здорово, — отозвался Лео, в голосе смешались радость и грусть. — Вы хорошо проведёте время.
— Она хочет обсудить помолвку, — небрежно бросил Ли Бицин, следя за реакцией. — Помолвка! У вас это значит, что свадьба близко, верно?
— Да… наверное, — рассеянно ответил Лео.
Ли Бицин рассмеялся, с искоркой продолжая:
— У вас на помолвках нужен шафер? Надеюсь, ты не будешь занят.
— Посмотрим. Если буду свободен, конечно.
— Я заказал билет, нужно успеть на самолёт. Сможешь вернуться в Нью-Йорк?
— Без проблем, лети спокойно, — Ли Бицин махнул рукой. — Счастливого пути… То есть попутного ветра! Хотя нет, ты на самолёте — встречного ветра!
Лео ушёл. Ли Бицин остался, глядя на удаляющуюся фигуру.