Искры Преступного Мира Глава 8 Театр марионеток
Юй Лишань шагнула ближе, её пальцы с ярко-алым маникюром почти коснулись лица Линь Фэна. Тот отступил, сохраняя спокойствие, и сказал:
— Госпожа Юй, я понимаю вашу неприязнь и готов смириться с этим. Клянусь, у меня нет дурных намерений. Фан Тяньхэ был ко мне добр, и я не могу просто стоять и смотреть, как он умирает. Поэтому я останусь. Господин Ло щедро принял меня, и если он не отпустит, я не уйду. Но если он милостиво даст мне свободу, я соберу вещи и уйду без единого слова. Зачем же вы ворошите память о моей покойной матери?
Ло Цзи, устроившись в кресле, холодно бросил:
— Рад, что ты это понимаешь. Без моего позволения ты не покинешь этот дом, даже если захочешь сбежать. Ты умрёшь в семье Ло.
Смысл его слов был ясен, как день. Юй Лишань нахмурив брови, уже открыла рот для гневной отповеди, но Линь Фэн вдруг заморгал, и слёзы покатились по его щекам.
— Господин Ло, к чему такие слова? Я, Линь Фэн, рос сиротой, без отца и матери, в приюте, пока не поступил в школу. Без поддержки Фан Тяньхэ я бы давно пропал в каком-нибудь тёмном переулке. Госпожа Юй ненавидит меня, ворошит прошлое, упоминая мою мать — это я ещё могу стерпеть. Но вы, господин Ло, зачем вы снова и снова желаете мне смерти, будто бы я должен последовать за ней?
Слёзы лились беззвучно, без театральных рыданий, так не похожих на бурные вспышки Юй Лишань, которая в гневе теряла всякий контроль. Линь Фэн стоял, едва сдерживая дрожь в голосе, боясь, что малейший всхлип обнажит его уязвимость.
Сердце Ло Цзи дрогнуло. Он потянулся, чтобы обнять юношу:
— Мальчик мой… Я не то хотел сказать…
Но Линь Фэн, споткнувшись, отступил. Рука мужчины застыла в воздухе, а в душе его вспыхнула щемящая пустота.
Юй Лишань пылая гневом, едва сдерживалась, чтобы не броситься на Линь Фэна с кулаками. Тяжело дыша, она выкрикнула:
— Продолжай играть свою роль! Давай, покажи ещё один трюк! Думаешь, сможешь вечно всех обманывать?
Линь Фэн, вытирая слёзы, тихо ответил:
— Госпожа Юй, я не понимаю, о чём вы.
— Не понимаешь? Двадцать с лишним лет назад младшая госпожа Линь Фэн из тайбэйской семьи Линь сбежала с каким-то работягой из Шэньчжэня. Они уехали на материк, и там родился ты — незаконнорожденный. Это был громкий скандал! Семья Линь отреклась от твоей матери. Твой отец разбогател на торговле электроникой, и ты рос в Шэньчжэне с родителями. Я права, не так ли?
— Мои родители были простыми рабочими, приехавшими в Шэньчжэнь. Они умерли, когда я был ещё ребёнком, и я вырос в приюте. Госпожа Юй, вам доставляет радость бередить мои раны? Или вы считаете, что раз я не из Гонконга, я — чудовище, достойное ваших оскорблений?
— Чудовище? Ты хуже любого чудовища! Твой отец ещё десять лет назад занялся контрабандой. А потом, по воле судьбы, встретил некоего мастера, который разглядел в тебе талант и отправил в Южную Америку учиться у Е Лянь — главы крупнейшей в Юго-Восточной Азии группы наёмников! Верно, юный господин Линь?
Услышав это имя, даже старый дворецкий стоявший в углу, вздрогнул. Е Лянь — лучший в Азии мастер одиночных операций, наёмник, чьё имя гремело в преступном мире, командир восьми тысяч бойцов, основатель школы наёмников в Южной Америке. Его репутация была такова, что даже намёк на связь с ним бросал тень на любого.
Ло Цзи резко повернулся к Линь Фэну:
— Какие у тебя отношения с Е Лянем?
Линь Фэн растерянно покачал головой:
— Хватит притворяться! Твой отец, ослеплённый мною, выболтал всё! Когда твою мать выгнали из дома, разве не ты примчался из Южной Америки, чтобы забрать её? Она, плача, проклинала меня, а ты бросился на меня с кулаками, но отец тебя удержал. Я запомнила твоё лицо! Линь Фэн, ты — копия своей матери! Она была жалкой неудачницей, и ты — такой же обречённый изгой!
— Замолчи! Как ты смеешь выставлять напоказ этот позор?!
Юй Лишань, задыхаясь от слёз, закричала:
— Если бы не ты, стала бы я ворошить прошлое?! Да, я была легкомысленна, хотела «поиграть» с его отцом, местным сердцеедом. Кто же знал, что он так вцепится в меня? Я не заставляла его бросать жену! Он сам выгнал её с ребёнком, как я могу быть виновата?!
Ло Цзи с размаху ударил её по лицу. Женщина прикрыв щеку, рухнула на пол.
— Хватит притворяться! — Юй Лишань, с покрасневшими глазами и растрёпанными волосами, ткнула в него пальцем. — Прошло пять лет, и ты изменился, я даже не сразу тебя узнала. Но эти глаза… их я не забуду никогда! Они — точь-в-точь как у твоей матери!
Юноша, всё ещё в смятении, покачал головой:
— Я не понимаю, о чём вы. Какая школа наёмников? Кто такой Е Лянь? Я никогда не был в Южной Америке.
Юй Лишань вскочила и схватила его за руку:
— Какой же ты ловкий! Твой отец так гордился тобой! Единственный сын, которого сам Е Лянь взял в ученики! Наверняка ты многому научился, да?
Линь Фэн, не успев увернуться, попытался вырваться:
— Госпожа Юй, отпустите, прошу…
Она с силой ударила его по лицу:
— Хватит строить из себя жертву!
Звонкая пощёчина эхом разнеслась по комнате. На бледной щеке Линь Фэна проступили алые следы. Любой, кто хоть немного умел защищаться, легко бы уклонился но парень, неподготовленный, принял удар. Его реакция выдавала в нём обычного юношу, далёкого от того, кем его считала Юй Лишань.
Но она, ослеплённая яростью, вцепилась ногтями в его руку:
— Всё притворяешься? Ты явился сюда за местью! Иначе зачем тебе обхаживать моего мужа? Хочешь, чтобы я пережила то же, что твоя мать? Не мечтай!
Линь Фэн вскрикнул от боли, слёзы снова хлынули из его глаз:
— Довольно! — Ло Цзи, вскочив, ударил кулаком по столу. — Прекратите!
Слуги у дверей задрожали, а старый дворецкий не решаясь вмешаться, лишь беспомощно теребил руки. Юй Лишань, потеряв всякую элегантность, походила на разъярённую фурию.
Побледневший Линь Фэн смотрел, как кровь из царапин на его руке капает на ковёр.
Мужчина, глубоко вздохнув, приказал:
Слуга замер, не в силах пошевелиться. Ло Цзи с яростью пнул стул:
Слуга, споткнувшись от ужаса, кинулся выполнять приказ, едва не падая.
— Ты всё ещё жалеешь этого выродка! Неужели не видишь, какой он опасный? Притворяется несчастным, втирается в доверие, а сам замышляет чёрт знает что! Ло Цзи, когда тебя прикончат, не говори, что я не предупреждала! Он здесь за местью, за местью!
— Он не такой, — холодно оборвал её Ло Цзи. — Ты ошибаешься. Если сын Линь Фэн и правда связан с Е Лянь, я уверен, он не его ученик. И возможно, он вообще не имеет к нему отношения.
— Потому что я проверял его. На второй день, как он появился в доме Ло, я поручил людям выяснить всё о его прошлом. Проверить сироту с материка непросто, но следы нашлись.
Юй Лишань застыла, и её глаза расширились.
— Я знал, что ты натворила в Шэньчжэне, но решил не ворошить прошлое, закрыл глаза. Семья Линь не так страшна, но их младший сын, которого Е Лянь взял в ученики, — серьёзная угроза. Я не хотел связываться с таким человеком. Через связи я достал недавнее фото ученика Е Лянь. Тот юноша… выглядел пугающе.
Ло Цзи махнул рукой и старый дворецкий, незаметно вернувшийся, подал ему ламинированное фото. Женщина выхватила его и впилась взглядом: на фоне густого тропического леса, на открытой поляне, стоял юноша в военной форме, с автоматом за спиной. Его движения, грациозные и точные, выдавали тренированного бойца, но лицо… Лицо внушало ужас. Даже на нечётком снимке было видно: кожа, покрытая шрамами, казалась тёмной, нижняя губа вывернута, а черты изуродованы.
— Я отправил людей в Шэньчжэнь, чтобы проверить сына Линь Фэн. Школьные фото, документы — всё указывало, что у того мальчика с рождения были проблемы с лицом. Я уверен: сын Линь Фэн и ученик Е Лянь — одно лицо.
Он перевёл взгляд на Линь Фэна.
— А этот юноша перед нами действительно жил в приюте. В то время, когда сын Линь Фэн был в Южной Америке, наш Линь Фэн оставлял следы в Шэньчжэне: записи в приюте, данные переписи. Один человек не может быть в двух местах одновременно. Они — разные люди.
— Это невозможно… Сын Линь Фэн был красив, я видела его своими глазами! Как он мог стать таким… уродом? Твои люди ошиблись!
Ло Цзи, теряя терпение, бросил:
— Хватит лгать, Юй Лишань. Когда я спрашивал о твоих делишках в Шэньчжэне, ты тоже клялась что всё чисто. Все эти годы ты тайком присваивала деньги компании, брала акции для махинаций, закладывала имущество Ло ради сомнительных кредитов, оформляла липовые выплаты. Думаешь, отец и я ничего не знали? Думаешь, он недолюбливает тебя только из-за твоего характера? Он стар, но не слеп!
Юй Лишань уронив фото, задрожала так, что это было видно всем:
— Не считай всех глупее себя, — устало ответил Ло Цзи, закрыв глаза. — Наш брак — лишь союз семей. Я закрывал глаза на многое. Доверяю я только раз. Обманешь — и конец один: смерть. Подумай о себе.
Он повернулся и направился к лестнице, но не успел сделать и двух шагов, как женщина истошно закричала:
— Я не лгу! Он — сын Линь Фэн, её сын! Почему ты мне не веришь? Если он из хорошей семьи, стал бы он так покорно следовать за тобой, ничего не требуя? Думаешь, он чист, как хрусталь?
Ло Цзи резко обернулся и с силой ударил кулаком по перилам:
— Если ты доверяешь этому ублюдку, ты пропал!
— Я не доверяю ему полностью! Я знаю, что он не сирота. Он из тайбэйской семьи Линь!
Не только Юй Лишань, но и Линь Фэн замер, услышав эти слова.
Ло Цзи, стоя на лестнице, смотрел на них с такой яростью, что его глаза казалось, налились кровью. Сделав несколько глубоких вдохов, он заставил себя успокоиться:
— Это наше с ним дело, тебя оно не касается. Проводите госпожу в её покои.
Старый дворецкий шагнул к Юй Лишань, но та застыла, бормоча:
— Ты знал… Знал, что он из семьи Линь… У меня с Линь Фэн такая вражда, как ты посмел…
Мужчина хотел ответить, но юноша вдруг тихо прервал его:
Он поднял лицо, глядя на мужчину и теряя равновесие, опёрся о стену. Из-под рукава показалось бледное запястье, а тонкие пальцы, вцепившиеся в стену, казались такими хрупкими, что готовы сломаться от малейшего усилия.
Ло Цзи смотрел на эту руку, и в его сердце будто вонзилась игла.
— Раз ты знаешь, то наверное, молчал из уважения ко мне. Сегодня, раз уж госпожа Юй здесь, я скажу всё начистоту, чтобы не осталось недомолвок. Какой смысл мне оставаться здесь, рядом с тобой?
— Я не прогоняю тебя, — отчеканил Ло Цзи. — И не имел в виду ничего подобного.
Линь Фэн покачал головой и твёрдо сказал:
— Я действительно из тайбэйской семьи Линь. И то, что я оказался в доме Ло, не было случайностью.