Ша Цин Глава 4 Цепи для зверя
Когда Лео переступил порог квартиры, его встретила звенящая тишина.
— Ли Бицин! — позвал он, и голос эхом разнёсся от гостиной до спальни и кухни. Но следов возлюбленного его сестры Молли не было.
Однако чутьё, отточенное годами работы, подсказало ему: в квартире что-то изменилось. Пыльный пол теперь сиял чистотой, паутина в углах потолка исчезла, грязная одежда из ванной была выстирана и аккуратно развешана на балконе. На кухне витал тонкий аромат оливкового масла.
Кто, кроме этого китайского парня, живущего здесь, мог тайком пробраться в дом и заняться уборкой?
Он уже направился к двери, собираясь отправиться на поиски, как вдруг медная ручка щёлкнула, и дверь распахнулась. На пороге стоял Ли Бицин в свободной повседневной одежде, с большим пакетом продуктов из супермаркета.
Они оказались лицом к лицу, и агент вдруг заметил, что парень выше, чем ему казалось раньше, около метра семидесяти восьми. Стройный, чуть худощавый, с той утончённой грацией, что отличает восточные фигуры от более крепких европейских. Увидев хозяина квартиры, Ли Бицин замер, но тут же его лицо осветила тёплая, чуть застенчивая улыбка.
— Лео, когда вернулся? Ужинал уже?
Говорят, китайцы при встрече первым делом спрашивают, поел ли ты. Похоже, это правда.
Мужчина невольно ухмыльнулся и отступил, освобождая проход.
— Заходи. Откуда у тебя ключи?
Ли Бицин, направляясь на кухню с пакетом, ответил:
— В американских сериалах запасной ключ всегда прячут под ковриком. Поискал и нашёл его под незакреплённой плиткой. Вы что, воров не боитесь? Такой очевидный тайник!
— «Бойся не злодеев, а честных людей». Добрый человек не станет рыться у порога, а вор, если захочет, взломает любой замок. К тому же многие ставят сигнализации. Люди просто ленятся придумывать хитрые укрытия или часто забывают ключи.
Ли Бицин хмыкнул, раскладывая продукты и специи.
— Американская беспечность так же знаменита, как ваше неумение считать.
— Оставь нам хоть каплю гордости, — хмыкнул Лео, прислонившись к кухонной стойке. Он с любопытством наблюдал, как парень моет морковь и нарезает помидоры. Они встречались лишь однажды, обменявшись парой слов, но теперь беседа текла на удивление легко. — Как ты умудрился всё это купить? Молли говорила, ты почти не знаешь английского.
— Простые слова я знаю: «супермаркет», «где», «купить». Люди на улице добрые, а в магазине помог консультант. Но главное, у меня есть доллары, и я разбираюсь в цифрах, — серьёзно ответил Ли Бицин.
Агент рассмеялся. За эти десять минут он улыбался чаще, чем за последние пять дней. Парень, кажущийся наивным, на деле оказался вовсе не так прост. В нём угадывалось тонкое чувство юмора. Пожалуй, мы могли бы поладить, — подумал он. По сравнению с прежними бойфрендами Молли, которых мне доводилось проучить, этот парень куда симпатичнее.
— Ты умеешь готовить? Китайскую еду?
Ли Бицин кивнул, ловко орудуя ножом. Тонкие ломтики сельдерея, похожие на зелёный нефрит, ложились один за другим.
— Немного домашних блюд. Сегодня приготовлю баклажаны с рыбным ароматом, свиные рёбрышки в кисло-сладком соусе, сельдерей с кальмаром и суп из помидоров с яйцом. Умеешь есть палочками?
— Могу подцепить соевые бобы. Бабушка научила в детстве.
— Сразу видно, в тебе чувствуется восточная кровь. Метисы нередко бывают чертовски привлекательны. Уверен, наши с Молли дети будут очаровательными.
Упоминание сестры заставило Лео спросить:
— Когда вы планируете свадьбу?
— Пока ещё не решили. Нужно выучить язык, получить сертификат, найти работу. Молли хочет жить в Америке.
Он наблюдал, как Ли Бицин сосредоточенно нарезает мясо. Эмоции парня было трудно уловить, возможно, из-за восточной сдержанности, непривычной для Лео. Но что, кроме любви, могло заставить человека оставить родину и отправиться за тысячи километров ради Молли?
Его умная, красивая и независимая, но вечно ошибающаяся в мужчинах сестра, кажется, наконец нашла достойного. Эта мысль согрела сердце агента.
За ужином три блюда и суп оказались восхитительными, куда вкуснее пресной еды в ресторанах Чайнатауна. Они опустошили кастрюлю риса, съели все овощи и суп, а после Ли Бицин, не говоря ни слова, собрал посуду и принялся её мыть. Лео не удержался:
— Когда ты с Молли, тоже всегда занимаешься хозяйством?
— У нас принято, чтобы мужчины брали на себя дела по дому.
— Ходят по магазинам, тратят деньги, играют в маджонг.
— Легко представить, как счастлива будет Молли после свадьбы.
После ужина он, вопреки привычке, не вернулся в офис для сверхурочной работы. Мужчина устроился за письменным столом в спальне, погрузившись в изучение файлов на ноутбуке. Как мозаику, он собирал разрозненные улики, пытаясь воссоздать образ «Ша Цина».
На стене висели три портрета с разными лицами. Последнее, что он видел перед сном, и первое, что встречал утром. Каждую ночь они являлись в его снах: смеялись, говорили, бродили, раз за разом прокручивая сцены охоты. Лезвие, рассекающее плоть, казалось таким реальным, будто он сам наносил удары. Мужчина просыпался в холодном поту.
Каждое дело было таким: как он мог позволить этим хладнокровным убийцам, попирающим жизнь, оставаться на свободе? Только когда преступник оказывался мёртв или за решёткой, Лео мог ненадолго обрести покой.
Не загоняй себя в темноту, гоняясь за убийцами. Только так ты сохранишь свет в душе, говаривал старый Кеннет, похлопывая его по плечу. Он пытался, но не мог.
Темнота укрывала убийц, безжалостно защищая их. Как рассеять туман и добраться до правды, не погрузившись в эту тьму?
Лео закрыл глаза, глубоко вдохнул и, открыв их, почувствовал, как в его взгляде вспыхнула несгибаемая решимость.
Спустя три часа, а может, больше, разум начал затуманиваться. Нужна была бодрящая чашка чего-нибудь. В квартире стояла старая кофеварка, но возиться с ней не хотелось. Он выбрал растворимый кофе, сладковатый, но лучше офисной бурды.
Закрыв ноутбук, мужчина потёр лицо ладонями, затем встал и вышел из спальни. Часы на стене показывали час ночи. В гостиной горела настольная лампа, а на диване, поджав ноги, сидел Ли Бицин. Лео напрягся, рефлекторно потянувшись к пистолету, но тут же вспомнил о новом жильце.
— Ещё не спишь? — спросил он, подходя ближе.
Ли Бицин, в голубой майке и бежевых брюках, босой, уютно устроился на диване. На коленях лежал толстый блокнот, в руке карандаш, кончик которого он задумчиво покусывал.
— Нет… Пишу кое-что, — он смутился, заметив, что жуёт карандаш, и быстро спрятал его в блокноте, закрывая страницы.
Лео зашёл на кухню заварить кофе и крикнул:
— Нет, спасибо, я заварил красный чай.
— Лапсанг Сушонг из Тунмугуаня. Попробуешь?
— Почему бы и нет. Кофе уже не спасает.
Парень лениво перегнулся через подлокотник, дотягиваясь до чайника. Свет лампы мягко очертил его фигуру: изящную шею, тонкую талию, округлые ягодицы. Естественная гармония.
Лео показалось, что он похож на кота, потягивающегося на диване. Эта поза могла бы выглядеть соблазнительно у женщин, но в нём она была непринуждённой, уютной, вызывая образы тепла камина зимней ночью, мягкой подушки или мятного чая с черничным печеньем. Домашний уют и тепло.
Может, за это чувство Молли его и полюбила, — подумал он.
Сев на диван с чашкой чая, агент заметил книги на столике. Взял одну на китайском, иероглифы были непонятны, но обложка показалась знакомой. Это были китайские издания книг, которые он когда-то читал по-английски.
— «Шёпот у кровати больного», «Разбитый кокон», «Мёртвая бабочка» — трилогия «Последние крылья»? Произведения Роя Ли! Ты фанат детективов? Я обожаю этого автора. Он не просто пишет бестселлеры, он самоучка в криминальной психологии. Эти книги, как «Молчание ягнят» или «Костяной пазл», у нас в офисе в списке рекомендованной литературы.
— Офисная литература? Тяжёлый вкус, — удивился Ли Бицин.
Лео усмехнулся, не вдаваясь в объяснения, и спросил:
— В «Шёпот у кровати больного» я так и не понял кто убийца, старший из близнецов или вторая личность младшего брата?
Ли Бицин ответил без колебаний:
— Ни тот, ни другой. Раздвоения личности не было, и старшего брата не существовало, он его выдумал. Все преступления: сахар, засыпанный в бензобак соседской машины, повешенная собака, убийство соседа клюшкой для гольфа, убийство соседки с последующим расчленением, а её голова лежала под окном, чтобы «смотреть», как насилуют её дочь, — совершил он сам. С самого начала он сознательно играл две роли, чтобы все верили в близнецов. Подделал записи о рождении, ужинал с манекеном, инсценировал бегство «старшего брата» и обманул присяжных, избежав наказания.
— Но в конце старший брат появился. Как это объяснить?
— «Подозрения рождают призраков». Если веришь в вымысел, он становится правдой, потому что ты сам делаешь его реальностью. Выдуманный близнец обманул всех, а потом загипнотизировал создателя. В его душе родился призрак, шептавший по ночам о преступлениях.
— Он перехитрил закон, но не сбежал от демонов. Тот, кто теряет грань между реальностью и вымыслом, близок к безумию.
— А безумие — путь к саморазрушению, — добавил Ли Бицин.
— После твоих слов я наконец-то могу не переживать, что этот тип ушёл от правосудия, — Лео выдохнул. — Ты не представляешь, как я ненавижу фильмы и книги, где убийца ускользает, а полиция выглядит беспомощной. Это вводит людей в заблуждение!
— Чувствуешь, как рушится мировоззрение? Но зрителям это нравится. В каждом есть зверь, скованный моралью. Найти баланс между человечностью и звериной натурой — задача всей жизни.
А что с Ша Цином? Что разорвало его цепи морали, выпустив зверя, пожирающего людей?
Многие, вдохновлённые голливудскими героями вроде Человека-паука или Бэтмена, считали, что Ша Цин движим извращённым чувством справедливости. Он якобы играет роль «социального полицейского», охотясь на серийных убийц, и потому менее опасен, чем обычные преступники. Но Лео лишь презрительно фыркал на такие теории.
Он был уверен, что мотивы Ша Цина коренятся в психологической травме: возможно, он сам стал жертвой насилия или убийства в детстве. Выбор серийных убийц в качестве жертв был формой мести. Сначала эта месть могла быть осознанной, но со временем каждая новая смерть подпитывала его, усиливая внутреннее удовлетворение. Зверь внутри становился всё более диким, и скоро Ша Цин не сможет его обуздать, окончательно погрузившись в безумие крови и смерти.
Безумие ведёт к саморазрушению, но Лео не мог ждать этого. Цена для общества была бы слишком высока.
Мне нужно вернуться назад по временной шкале, — размышлял он. Группа поведенческого анализа оценивает возраст Ша Цина от двадцати до двадцати восьми лет. Значит, стоит искать серийные убийства, совершённые в разных штатах двадцать лет назад...
Очнувшись от размышлений, он заметил, что фарфоровый чайник давно остыл. Потянувшись, Лео размял затёкшие плечи и взглянул на Ли Бицина, всё так же сидящего на диване. Не удержавшись, он мягко упрекнул:
— Не собираешься спать? Уже почти три часа. Недосып вредит здоровью.
Ответа не последовало. Ли Бицин не шелохнулся.
Лео присмотрелся. Парень, ничего не подозревая, уснул, обхватив колени. Свет лампы мягко падал на его каштановые волосы, закрывающие глаза. Дыхание было ровным и тихим.
Поза эмбриона выдавала его внутреннюю хрупкость и неуверенность. Лео вспомнил слова какого-то психолога, и в его сердце внезапно шевельнулась необъяснимая нежность. Он наклонился, бережно поднял юношу, аккуратно поддерживая его голову, и перенёс в гостевую спальню. Осторожно уложив Ли Бицина на кровать, он укрыл его одеялом, стараясь не потревожить сон.
Тот, ничего не подозревая, спал крепко и безмятежно. Лео присел у кровати, вглядываясь в его лицо. В глазах мужчины промелькнула тень зависти, то ли к этой беззаботности, то ли к чему-то ещё, неясному. Вернувшись в свою спальню, он устало опустился на кровать. Впервые за многие дни его взгляд не задержался на портретах, висевших на стене. Выключив свет, Лео попытался уснуть.
Но сон не приходил. Проворочавшись около получаса, он резко откинул одеяло и, ступая босиком по холодному полу, направился в ванную. Там, из аптечки, он достал маленький белый пузырёк без этикетки. Секунду поколебавшись, Лео вытряхнул на ладонь две овальные таблетки, проглотил их и вернулся в постель.
Под действием лекарства сон наконец окутал его, тихий и глубокий, в полной темноте. Лео медленно погрузился в забытье.