Искры Преступного Мира Глава 11 Тренировочная база наёмников, Часть Первая
У Бинь, сжимая в руках измятый и перепачканный край своей одежды, бросил с раздражением:
— Думаешь, извинения хватит? Через минуту построение на плацу, а я выгляжу как чучело!
— Да брось, У, — хмыкнул его собеседник, ухмыляясь. — Не девица же, кто на тебя смотреть будет?
— Может, тогда свою рубаху отдашь, Уорик? — огрызнулся У Бинь.
— Ха, и не мечтай! Постирай свои шмотки в реке. Солнце жарит — через час высохнут.
У Бинь, выругавшись, скинул грязную одежду и плюхнулся на речной берег. Стирка, как и другие бытовые мелочи, была для них делом привычным. В спецназе никто не возился с их комфортом — стирать рубашки, чинить снаряжение приходилось самим. Но сейчас это ощущение полного провала бесило до чёртиков.
Юноша, кашляя и держась за живот, медленно поднялся, опираясь на ствол дерева:
Он окинул взглядом троих парней, стоявших перед ним. Чёрные волосы падали на лоб, прикрывая острый взгляд. Он смотрел искоса, чуть прищурившись, и несмотря на невысокий рост, его приподнятые брови придавали ему надменный, почти вызывающий вид, будто он смотрел на всех свысока.
Этот юноша был красив — по местным меркам, пожалуй даже утончённее иных девушек. Такие парни, с их изящной внешностью, часто оказывались задиристыми. Их природная гордость и потребность доказывать свою силу кулаками скрывали под привлекательной оболочкой крепкие, жилистые мышцы. Их аура излучала яростную, звериную энергию — жажду борьбы и превосходства.
— Зачем? — холодно спросил юноша.
— Я спрашиваю, зачем ты меня пнул!
Его голос прогремел неожиданно громко, заглушив даже Уорика. Эбби, лениво почесав ухо, ответил:
— Потому что ты занял наше место, понял, малявка? Запомни это на будущее!
Юноша откинул голову, уклоняясь от замаха верзилы. Похоже, выпитый алкоголь замедлял его движения — он едва увернулся, а затем прищурился, внимательно разглядывая номерной знак на груди Эбби:
— Лучше запомни как следует! — рявкнул тот. — Ещё раз увижу здесь — изобью до полусмерти!
Он с силой ударил кулаком по стволу молодого дерева. Послышался треск, и деревце, качнувшись, рухнуло на землю.
Юноша, морщась, потер лоб и пробормотал что-то по-китайски. Эбби не разобрал слов, но по выражению лица понял, что это было что-то язвительное. Он шагнул ближе, закатывая рукава и выставляя напоказ мускулистые руки:
— А ну, повтори, щенок! Что ты там вякнул?
У Бинь, мгновенно разобравший фразу «Иди на хуй», вскочил, одной рукой хватая товарища, другой — юношу:
— Хватит, братья! Успокойтесь! Хотите в первый же день на неприятности нарваться?
— Это не твоё дело, У! Что сказал этот гадёныш?
Юноша, потеряв терпение, рявкнул на английском:
Всё произошло в одно мгновение. Эбби вырвался из хватки У Биня и бросился на юношу.
Сила громилы была такова, что одним ударом он мог свалить быка. Когда он выходил из себя, никто не мог предсказать последствий — этот парень был настоящей машиной разрушения. Удар с такого расстояния мог стать смертельным.
Но в доли секунды У Бинь оттолкнул юношу в сторону и напрягая всё тело, перехватил Эбби. Уорик подскочил, помогая удержать разъярённого товарища. У Бинь, пошатнувшись, отступил на полшага, тряся запястьем:
— Чёрт, чуть руку не вывернул… Эбби, хватит махать кулаками!
У Бинь обернулся к юноше и крикнул:
— Беги, я сказал! — У Бинь схватил его за руку и перейдя на китайский, торопливо добавил: — С Эбби тебе не справиться, не выпендривайся! Говорят, в девятнадцатом районе за убийство даже не наказывают. Беги, пока можешь!
Юноша не шевелился, но алкоголь явно брал своё — ноги подкашивались. У Бинь, не церемонясь, потащил его за собой. Уорик с трудом удерживал здоровяка, который орал во всё горло:
— Не смей убегать, сопляк! Стой, если мужик!
У Бинь, не обращая внимания на крики Эбби, тащил юношу прочь, даже не вспомнив о своей испачканной одежде. Они бежали, спотыкаясь, к плацу, где уже собирались новобранцы. У Бинь и сам не понимал, почему так упорно вмешивается. В прежние дни, в подготовительной команде, он бы просто прошел мимо — издевательства над новичками были обычным делом, и никто не бросался спасать слабаков. Но этот парень… Может, дело в его хрупкой внешности? Или в том, что он, как и У Бинь, говорил по-китайски, и это вызывало невольное чувство близости?
Они добежали до тени учебного корпуса. Юноша вырвал руку и прислонившись к стене, начал судорожно кашлять, извергая лишь алкоголь и воду. Его желудок был пуст, и выплеснув всё, он тяжело задышал, опираясь на стену.
— Эй, обезвоживание заработаешь, — заметил У Бинь. — Воды хочешь?
У Бинь метнулся к кулеру на втором этаже и вернулся с бумажным стаканчиком тёплой воды. Парнишка, не удостоив его даже словом благодарности, выпил всё залпом.
— Слушай, ты вообще пить умеешь?
— Алкоголь на базе под строгим запретом. Откуда у тебя пиво и сигареты?
— Эй, не трынди! — возмутился У Бинь. — Мы с Уориком только что спасли твою шкуру, забыл?
— Это ты сам себе напридумывал.
У Бинь аж задохнулся от возмущения. Зря он, что ли, рисковал ввязываясь в драку? Надо было дать Эбби проучить этого наглеца!
— Я пошёл, — заявил юноша, скомкав стаканчик и метко закинув его в мусорку в нескольких метрах. — Не забудь, скоро сбор на плацу. Не опоздай на речь нового инструктора.
— Эй! — крикнул У Бинь ему вслед. — Ты мне все шмотки уделал, и я теперь должен голым на построение явиться?
Юноша остановился и обернулся. Его чёрные глаза под длинными прядями волос сверкнули ледяной ясностью. Высоко поднятые брови добавляли взгляду насмешку, будто говоря: Как же ты меня достал.
— До сбора десять минут, — бросил он. — Хватит, чтобы добежать до склада и взять новую форму. Бегом, понял?
С этими словами он развернулся и ушёл, оставив мужчину в одиночестве.
Чертыхаясь, У Бинь рванул к складу. К счастью местные работники, обычно заносчивые, не стали его донимать. Едва завидев, они молча кинули ему комплект новой формы, будто заранее знали, зачем он явился.
У Бинь хотел спросить, как они догадались, но времени не было. Пробормотав «спасибо», он на бегу содрал грязную футболку и натянул новую.
На плацу уже выстраивались новобранцы. Шестьдесят человек под командой помощников инструкторов стояли в пяти ровных рядах. Каждый тащил на спине тяжёлый рюкзак с экипировкой, был одет в камуфляж и замер под палящим солнцем. У Бинь влетел в строй и вдруг заметил того самого юношу — тот лениво стоял в самом конце шеренги. Мужчина нахмурился: неужели этот парень тоже новобранец?
Обогнув строй, он подскочил к юноше и шепнул на китайском:
— Давай в строй, живо! Помощники инструкторов уже на тебя косятся.
Тот лишь бросил на него взгляд, полный холодного равнодушия.
И не только У Бинь — многие в строю украдкой разглядывали этого хрупкого восточного парня. Теперь он был не в простой рубашке и джинсах, как у реки, а в полном камуфляже: три слоя формы, армейские ботинки, шлем на голове. Лицо, покрытое маскировочной краской, всё равно не скрывало его утончённых черт. Он выглядел чужеродно, как молодой олень среди стада медведей. Казалось, любой из этих громил мог раздавить его одним ударом.
— Это же тот пацан с реки. Он что, тоже новобранец?
Его гнев, так ярко вспыхнувший у реки, уже угас, сменившись обычным любопытством.
Шум в строю постепенно стих. Несколько помощников инструкторов переглянулись, и один из них — судя по всему, старший — подошёл к юноше и что-то тихо сказал. Тот кивнул и уверенно шагая, вышел из шеренги к трибуне.
Толпа вздрогнула. Кто-то замешкался, но через пару секунд все выровнялись под гулкий топот и шорох.
Юноша, заложив руки за спину, прошёлся вдоль строя. Его острый взгляд, резал по лицам новобранцев.
— Для начала представлюсь. Большинство из вас небось гадают, какого чёрта я тут стою. Сейчас объясню.
Он замолчал, а затем гаркнул так, что эхо разнеслось по плацу:
— Меня зовут Линь! Я ваш главный инструктор, отвечающий за всех вас, шестьдесят зелёных новичков! И вы, чёрт возьми, запомните два слова «инструктор Линь» так, будто от этого зависит ваша жизнь!
По толпе прокатился гул изумления.
— Да ладно, этот парень — инструктор?
— Что за бред? Я видел фото инструктора в учебном отделе — там был белый мужик!
Помощники инструкторов врезали плетью самым громким парням по голове, рявкнув:
Шум неохотно затих. У Бинь смотрел на Линя, чьё лицо оставалось непроницаемым, и не мог выдавить ни слова от изумления.
— Эбби… — пробормотал Уорик, — …тебе конец.
В этот момент из первого ряда поднялась рука. Индийский новобранец громко заявил:
Инструктор Линь кивнул подбородком:
Тот, чуть помедлив, выпалил с вызовом:
— Почему в вступительном отчёте сказано, что главный инструктор девятнадцатого района — белый, южноамериканский оружейный конструктор мистер Стивенс? А вместо него здесь вы, инструктор Линь? И ещё, я читал историю базы — говорят, в прошлом году вас отстранили из-за учебного инцидента. Что это был за инцидент?
Многие не удосужились изучить документы базы, так что слова новобранца заставили всех навострить уши.
— Хорошие вопросы, — спокойно ответил Линь. — Во-первых, мистер Стивенс в прошлом месяце получил тяжёлое ранение во время спецоперации по подрыву. Сейчас он в медпункте девятнадцатого района. Если кто-то из вас жаждет его наставлений, можете прямо сейчас топать в медчасть и просить аудиенции. Но учтите: в ближайшие три года Стивенс не встанет на ноги, так что готовьтесь слушать его лёжа.
Никто не шелохнулся. Плац погрузился в мёртвую тишину.
— Что до второго вопроса — учебного инцидента прошлого года…
Линь не спеша прошёлся перед строем, его взгляд полосовал лица новобранцев в первом ряду. Внезапно он повысил голос, и слова его хлестнули:
— Прошлогодние новички были такими же, как вы! Невежественные! Глупые! Неспособные держать себя в руках! Самоуверенные! Чертовски раздражающие и проблемные! Я их воспитывал но, скажем так, слегка перестарался!
Довольная улыбка скользнула по его губам:
Несмотря на сорокаградусную жару, на плацу все задрожали.
Красивый юноша-инструктор стоял в центре, его улыбка исчезла, и голос стал ровным:
— По правилам, инструктор вправе закалять вас, тренируя выносливость и волю. Если новобранец не справляется из-за слабой подготовки или неподчинения, получает травму, попадает в медчасть и умирает от плохого лечения — это не моя вина. Вы все, поступая сюда, подписали — или за вас подписали — договор, освобождающий нас от ответственности. Но если инструктор бьёт слишком сильно, и студент умирает на месте — это ошибка инструктора. Один такой случай — штраф в месячное жалованье. Два и больше — отстранение от преподавания на год.
Номер 0098013 снова поднял руку:
— Докладываю! Какая разница между двумя и тремя-четырьмя смертями?
Линь наклонился к нему и спросил:
— Знаешь, сколько новобранцев в этом году в девятнадцатом районе?
— Вот именно. Два или шестьдесят — разницы нет.
Номер 0098013 замолчал, испугавшись. Но через пару секунд, собравшись с духом, упрямо продолжил:
— Могу ли я запросить данные о тех двух погибших?
Линь кивнул помощнику. Тот открыл планшет и зачитал монотонным голосом:
— Выпуск девяносто седьмого года. Номер 0097073, родился в 1977 году, японец, рост метр восемьдесят девять, вес девяносто килограммов. Разрыв селезёнки, смерть от неэффективного лечения. Номер 0097076, родился в 1972 году, японец, рост метр девяносто один, вес восемьдесят восемь килограммов. Перелом черепа, вытек мозг, смерть на месте. Конец доклада.
Двое крепких, почти двухметровых мужчин, прошедших спецподготовку, были забиты с такой жестокостью, что травмы оказались фатальными. На плацу все умолкли.
— Раз вопросов нет, у меня есть парочка для вас, — сказал он и внезапно ткнул коленом в пах номера 0098013. — Ты индиец?
— Да, — выдавил тот, сдерживая стон.
Линь, чеканя каждое слово, произнёс:
— Знаешь, почему? — продолжил инструктор. — Индийцы любят сбиваться в шайки! Устраивать разборки! Привередничать в столовой! И обожают шептаться на своём языке, который я не понимаю! Запомните: любое из этих нарушений — и вы пакуете вещички и валите домой!
Он прошёлся по рядам, вглядываясь в лица новобранцев:
— А теперь правила для вас, зелёных новичков! Первое: никаких шаек! Неважно, выполняете вы задание или треплетесь в свободное время — увижу, что сбиваетесь в группки, выгоню немедленно! Эта база и директор Е Лянь приняли вас, чтобы сделать из вас одиночных бойцов. Сбивание в стаи здесь под запретом!
— Второе: никаких драк между собой! Я могу бить вас, вы можете бросить мне вызов, но если увижу, что вы схватились друг с другом — это самоуправство. Неважно, кто начал, а кто защищался, — все вылетаете!
— Третье: никаких жалоб на условия! Если я прикажу вам жрать дерьмо, вы будете его жрать! Вы здесь не на курорте, а на тренировке!
— И последнее: я китаец. Здесь я буду говорить с вами на английском, но требую уважения к своему языку! Не заставляю вас болтать по-китайски, но вы обязаны выучить основные команды: «смирно», «вольно», «бегом», «вперёд», «огонь» и прочие. Кто не справится — не выгоню, но будете считаться отбросами в девятнадцатом районе! И учтите: уважение одностороннее. Вы уважаете меня, а я вас — нет. Забудьте про равенство и права человека! Здесь я — справедливость! Я — закон! Я — ваш единственный ориентир! А вы, новички, — слабаки и трусы, без прав и голоса! Усвоили?
Шестьдесят голосов рявкнули в унисон:
— Что, с утра не жрали? Кричите, как девчонки!
— Усвоили!! — прогремел строй так, что уши заложило.
Линь, похоже, остался доволен. На миг. Затем он не спеша вернулся к трибуне, похрустывая суставами пальцев, издавая звонкие щелчки.
— А теперь у меня есть личные дела к некоторым из вас… Какой там был номер?
Он в задумчивости, потёр виски, а затем медленно, с расстановкой произнёс:
— Номер… 0098… 046. Сорок шестой, выйти из строя!
Лицо Эбби побелело. Под взглядами всего строя он шагнул вперёд, его плечи напряглись, а кулаки сжались.