Искры Преступного Мира Глава 33 Любовь мертвеца Предупреждение
Дорогие читатели, если сцены насилия или жестокости вам не по душе, лучше пропустить эту главу. Мы заботимся о вашем комфорте и заранее вас предупреждаем!
Как только слова Ло Цзи растворились в воздухе, Линь Фэн остановился.
Он стоял, не оборачиваясь. Перед Ло Цзи была лишь его спина, спина, которую он никогда прежде не замечал, не разглядывал с такого ракурса.
Этот юноша, чья утончённая красота граничила с хрупкостью, напоминал драгоценный фарфор: изящный, но готовый треснуть от малейшего касания. Линь Фэн всегда смотрел на него прямо: то с мягкой улыбкой, то молчаливым взглядом, то мимолётным поворотом головы, открытый, близкий, будь то в его объятиях или в тихой гармонии их встреч. Но теперь эта спина. Кто бы мог подумать, что за мягкостью и тишиной этого юноши скрывается такая поразительная, почти пугающая гордость? Его одинокая, непреклонная фигура заставляла сердце Ло Цзи сжаться.
— Стой, Линь Фэн... — голос Ло Цзи дрожал, на грани срыва. — Не делай этого, не при мне, умоляю, не заставляй меня...
Не заставляй меня смотреть в глаза этой правде. Я знаю, кто ты на самом деле, но не хочу видеть это так ясно, так беспощадно. То, что не видел собственными глазами, можно отрицать, притворяться, будто этого нет. Но если правда обнажится, если она встанет передо мной во всей своей жестокости, её уже не утаить.
Разве плохо было жить так, как прежде? Два сердца, связанных любовью: Ло Цзи и Линь Фэн. Разве этого не хватало? Зачем срывать маску Линь Фэна, возвращаясь к Линь Шао, к тому, чья душа отравлена грузом прошлого и жгучей ненавистью? Если между ними разверзнется пропасть этой вражды, смогут ли они любить так же чисто, как раньше?
Юноша, не оборачиваясь, вдруг тихо рассмеялся.
— Ло Цзи, в каком же качестве ты пытаешься меня остановить? — спросил он. — Как муж Юй Лишань? Как глава семьи Ло? Или как мой возлюбленный?
Ло Цзи открыл рот, но слова умерли в горле.
Как странно: он любил Линь Фэна, этого хрупкого юношу, но теперь мог лишь беспомощно смотреть, как его душа угасает, вытесняемая другим, Линь Шао, человеком, полным ненависти, забывшим их любовь. И мужчина был бессилен это остановить.
— Если как муж Юй Лишань, — продолжил Линь Фэн, — то, поверь, ни один из вас не достоин пощады. Я утащу вас обоих в ад, даже если мне самому суждено туда рухнуть. Если как глава семьи Ло, на тёмных улицах Гонконга нет силы, способной нас остановить. Перед нашей мощью вы ничтожная пыль. А если как мой возлюбленный...
Он обернулся. Улыбка, медленно расползавшаяся по его губам, была маской хищника, готового сорваться с цепи и вцепиться в добычу.
— Если ты и правда меня любишь, умри. Я не верю в вечную любовь живых. Только любовь мертвеца остаётся неизменной.
Яростный ветер ворвался в комнату, принеся с собой тяжёлый, металлический запах крови, и умчался прочь, завывая.
В комнате повисла гробовая тишина.
Ло Цзи окаменел, не в силах сделать шаг.
— Не можешь? Не хватает духу покончить с собой? — Линь Фэн усмехнулся, отворачиваясь. — Ты всего лишь такой...
Он медленно поднял руку, сжал кулак. Тонкие мышцы напряглись, вены проступили под кожей, суставы издали резкий хруст. Сила, скованная в его теле, достигла предела, и в следующее мгновение послышался оглушительный удар: одним движением кулак пробил стену насквозь!
Камни и пыль обрушились с грохотом, осыпая Юй Лишань, скорчившуюся на полу в ужасе. Линь Фэн возвышался над ней. Он облизнул губы, смакуя момент, и, наклонившись, схватил её за горло, одним движением подняв в воздух.
— Как бы мне хотелось растянуть это на годы, — медленно, почти мечтательно проговорил он, доставая нож и проводя им над её головой. — Мучить тебя, заставлять страдать день за днём, чтобы ты тысячу раз пережила боль моей матери. Но времени нет. Пять лет я ждал, а теперь у меня всего пять минут. Как же выжать из них всё? Может, зажечь небесный фонарь? *1
Юй Лишань билась в его хватке, её голос дрожал от ужаса:
— Умоляю! Нет! Спасите! Помогите!
Один из людей Ло Цзи шагнул вперёд, но Е Лянь, не спеша, убрал сигарету ото рта, выпустил тонкую струйку дыма и остановил его одним взглядом. Остальные замерли, скованные страхом.
— Эй, Е Лянь-Сама, — А Цзюнь, почёсывая затылок, вдруг нарушил тишину. — А тут где-нибудь можно найти клейкие рисовые шарики или гребешки? Всё-таки Гонконг, а я до сих пор ничего не ел. Линь-Сан ведь тоже захочет перекусить после... ну, ты понял. Может, угостишь нас шариками и гребешками?
Толпа вздрогнула, зашепталась в ужасе:
— Лучший эксперт по одиночным операциям?
— Тот самый предатель, за которым гоняется весь мир?
— Это же маньяк, демон, что упивается кровью!
Е Лянь докурил сигарету, затушил окурок ногой и холодно бросил:
— Заброшенный район. Здесь нет закусочных.
— Да ты просто жмотишься, не хочешь угощать! — возмутился А Цзюнь. — Линь-Сан! Эй, Линь-Сан! Заканчивай быстрее, и пусть твой учитель нас кормит шариками!
Линь Фэн нахмурился. Его рука с ножом взметнулась, и в отчаянном крике Юй Лишань на её лбу вспыхнул кровавый крест. Кончик лезвия ловко подцепил кожу, и он начал сдирать её, как кожуру с плода, с ужасающей точностью.
Кровь хлынула по её лицу, заливая глаза. Женщина, ослеплённая алой пеленой, задрожала всем телом и издала вопль, от которого, казалось, само небо могло расколоться.
— Линь Фэн! — крикнул Ло Цзи, срываясь на пронзительный крик.
Его люди, цепляясь за него, удерживали изо всех сил. Его лицо исказилось от боли и отчаяния.
— Линь Фэн! Прекрати! Ты не её убиваешь, ты уничтожаешь себя! Линь Фэн!
— Да, уничтожить себя, — шёпотом произнёс Е Лянь, опустив взгляд. Он отвернулся от кровавой сцены и посмотрел в окно, где в крошечном клочке серого неба отражалась пустота. — Уничтожить того слабого, беспомощного себя, что тонет в ненависти. Пусть ты весь в шрамах, встань, надень самую прочную маску и иди вперёд. Если поддаться ненависти, она сожрёт тебя, и ты никогда не выберешься из её цепей.
— Кстати, Е Лянь-Сама, — снова заговорил А Цзюнь, не замечая ужаса вокруг, — ты вообще знаешь, что такое любовь? В твоём возрасте у каждого мужчины есть хоть одна история. Ну, если, конечно, тебя не задело осколком или кирпичом в каком-нибудь... важном месте.
— Хм, — без тени эмоций отозвался Е Лянь. — Бегать по ночным клубам за продажной любовью, это не любовь.
— Даже самому крутому воину нужна женщина! Обычные, ладно, но настоящая, достойная любовь, это душа нации, Е Лянь-Сама!
Е Лянь молчал. За его спиной послышался очередной, нечеловеческий вопль Юй Лишань. Он закрыл глаза.
Душа нации, судьба семьи, жизнь одного человека: всё зависит от женщины. Если её сердце порочно, она утащит всех в бездну. Но если она чиста и совершенна, она станет спасением, для человека, общества, даже страны.
Убей эту женщину, Линь Шао, что тянет тебя в ад. Когда-нибудь ты встретишь ту, что будет достойна тебя, создашь семью, вернёшь веру в любовь и тепло. Ты можешь оставить поле боя, порвать с нашим тёмным миром. Но как твой учитель я желаю, чтобы, убив Юй Лишань, ты обрёл новую жизнь.
Крик Юй Лишань оборвался, сменившись хриплым, полным агонии стоном. А Цзюнь поднял взгляд и застыл: в порыве мести и крови Линь Фэн потерял всякий контроль. В безумной ярости он содрал половину кожи с её головы и вырвал глаз!
А Цзюнь содрогнулся. Какую же бездонную ненависть носил в себе этот юноша? Какой груз гнёта давил на него все эти пять лет?
— В том мире... проси прощения у моей матери, — Линь Фэн, чьи руки были по локти в крови, высоко поднял нож. — Встань на колени, как она когда-то, и скажи, что её сын отомстил!
Ло Цзи, оттолкнув державших его людей, бросился вперёд, спотыкаясь:
Его старые раны, полученные в перестрелке, разорвались от рывка. Боль захлестнула его, он рухнул на колени, кашляя кровью.
— Господин Ло! — врач, спотыкаясь, кинулся к нему. — Люди, уведите его! Быстро!
В тот миг, когда нож уже готов был опуститься, раздался оглушительный выстрел. Пуля пробила стену и выбила клинок из руки Линь Фэна. Дверь с треском распахнулась, и в комнату ворвались международные полицейские. Щелчки затворов эхом разнеслись в воздухе.
Все замерли. Полицейские окружили комнату, но вскоре расступились, пропуская офицера. На его плечах небрежно висел форменный пиджак, в руке покоилась снайперская винтовка XM109. Он вошёл, лениво остановившись в дверях.
— О, какие знакомые лица, — бросил он с насмешкой, выпуская дым сигареты и раздавливая окурок ботинком. — Удобно, не придётся гоняться. Разберёмся прямо тут. Эй, красноглазый, отпусти женщину, ты же её сейчас придушишь.
— Чёрт, это подполковник Чу Бэй! — выругался А Цзюнь.
Чу Бэй кашлянул и громко объявил:
— Внимание! Объект под контролем международной полиции, отделения Венского бюро и гонконгского филиала! Приоритет: захват предателя первого уровня, Е Ляня! Живым или мёртвым! Остальных взять всех!
Е Лянь молниеносно схватил Линь Фэна и швырнул его А Цзюню. Тот поймал его за воротник, одним прыжком взлетел на два метра и выскользнул через узкое окно.
Е Лянь метнулся вперёд, заслоняя их от полиции. Из сапог он выхватил два короткоствольных пистолета и выстрелил, целясь мимо ушей Чу Бэя. Пули вонзились в стену с глухим стуком.
Чу Бэй лениво поднял винтовку, ухмыльнувшись:
— Е Лянь, с таким снаряжением далеко не уйдёшь.
Грохот взрыва сотряс комнату. А Цзюнь, отброшенный ударной волной, почувствовал, как Линь Фэн вырвался из его хватки и, не думая о себе, бросился в объятую пламенем комнату.
— Рисковать жизнью ради учителя? Дурак, сейчас бежать надо! — сплюнул наёмник, перекатился и запрыгнул на навес за окном, опередив полицейских, бросился к машине.
Линь Фэн не видел ничего в густом дыму. Он кашлял, шаря руками в поисках Е Ляня, когда кто-то вдруг схватил его за руку.
Гангстер был тяжело ранен. По плану он должен был лечить раны и связаться с влиятельными друзьями в правительстве, чтобы уладить дела с полицией. Но, узнав, что Юй Лишань похитила Линь Фэна, он, не раздумывая, вырвал из Ло Шоханя информацию о его местонахождении и примчался сюда, не думая о ранах и риске быть пойманным. Всё, что держало его на ногах, мысль о том, что Линь Фэн в опасности.
— Не... возвращайся... — Ло Цзи задыхался в дыму, слова рвались с трудом. — Гонконг, забудь это место... Живи... и береги себя...
Линь Фэн застыл. Вдруг Ло Цзи с силой толкнул его назад:
Е Лянь подскочил, схватил парнишку и, выстрелив дважды в неизвестные фигуры впереди, выпрыгнул с ним через окно. За спиной послышались тяжёлые шаги: это был Чу Бэй.
А Цзюнь уже завёл машину. Е Лянь, держа Линь Фэна, спрыгнул с навеса на крышу автомобиля. А Цзюнь, не теряя ни секунды, рванул с места, и машина понеслась, словно ураган.
— Куда едем? — орал наёмник из кабины. — Шарики и гребешки ещё в силе?
Е Лянь, одной рукой держа ученика, другой цепляясь за крышу, в ревущем ветре отрезал:
— К причалу. Рено подготовил корабль. Уходим из Гонконга.
*1. Фраза «зажечь небесный фонарь» в данном контексте — метафора.
Символизм «небесного фонаря»: Небесные фонари (китайские фонарики желаний, Kongming lanterns), это бумажные фонари с горящей свечой внутри. Когда их запускают, они красиво и ярко поднимаются в ночное небо, но горят относительно недолго (пока не прогорит топливо), а затем гаснут и падают.
Предлагая «зажечь небесный фонарь», персонаж метафорически хочет сказать: Свернуть всю свою жестокую месть, всю боль, которую он хотел растянуть на годы, в одно яркое, мощное, но очень кратковременное действие. Как фонарь, красивый, впечатляющий, но быстротечный. Создать максимально сильный, «ослепительный» эффект страдания и возмездия за эти считанные минуты. Чтобы эти пять минут «горели» так же ярко, как взлетающий фонарь, оставив незабываемый (и смертельный) след.