[НАЗВАНИЕ УДАЛЕНО В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ]
Самолет коснулся шасси серой размазанной полосы. От мягкого удара родной земли она вздрогнула и открыла глаза: за окном ее встретила привычная грязь февральского Питера. Вопреки унылой погоде, от которой обычно клонило в сон и уныние, на душе у нее было радостно: после зимовки в тропиках она наконец-то вернулась домой, и совсем скоро, сойдя с трапа и минуя контроль, поймает такси и вернется в уютную теплую квартиру среди старого центра, уже окончательно обжитую, где ее встретят такие родные красные шторы, изящный кофейник и суета под большим балконом, где летом она встречала закаты с вином.
В Северную столицу она переехала несколько лет назад после развода с мужем: процесс дался ей тяжело, учитывая, что из-за обид и необъятной мелочности он забрал у нее собаку, которую они когда-то завели вместе. «Она больше привязана ко мне, чем к тебе. Тем более без нормальной работы тебе просто не хватит денег на ее содержание», — сказал бывший муж перед тем, как она видела пса в последний раз.
В чем-то он оказался прав: стабильного заработка она не имела, перебиваясь случайными подработками и редкими заказами, где вся ее роль, как дизайнера, сводилась к простой перемене цветов и перемещению деталей из одного угла в другой — потребность в подобном возникает обычно в тех случаях, когда проект уже завершен, однако заказчик хочет переделать его под себя, а автор отказывается править работу, которая ему кажется совершенной.
Тем не менее, вскоре ее таланты были оценены, вопреки ожиданиям все того же бывшего мужа, который изо всех сил старался ее убедить, что в дизайне у нее нет перспектив, а единственное, на чем у нее получится делать деньги — это ее внешность. «Посмотри на себя, какой из тебя дизайнер? Оставь это серым мышкам и стань уже, наконец, моделью. Для любой другой работы у тебя слишком красивое лицо».
Касательно внешности он тоже был прав: его ныне бывшая жена и впрямь была нечеловечески красива: светлые карие глаза, при свете почти что янтарные, россыпь веснушек, пухлые губы, прямой, вздернутый ближе к кончику нос. Ее ровный тон кожи, чуть темнее обычного, восхищал людей, а густые волнистые темные волосы вызывали зависть, которая преследовала ее со школьной скамьи. Только в модели идти не хотелось: ей всегда было интереснее создавать самой, а не быть фоном для чего-то готового, и в последние годы совместной жизни она стала подозревать, что он сделал ей предложение из-за картинки, так и не сумев разглядеть то, что за ней.
Так или иначе, методом проб и ошибок, а также путем новых знакомств, напора и уверенности в себе она все-таки получила постоянную должность в одной из питерских дизайн студий, а так как в Москве ее больше ничего не держало, то приглашение приняла без промедлений.
Первое время ей было сложно: совсем одна в чужом и холодном городе, где ни одно лицо еще не успело стать знакомым, она терялась в сырых его переулочках и дворах, но быстро освоилась и даже почти стала в своих же глазах петербурженкой. Почти, потому что окончательно перестроиться с нежной московской погоды на суровый северный климат и лишенные солнца дни так и не смогла.
Да, она слишком сильно скучала по яркости дней и теплу, поэтому, зарекомендовав себя на работе, уговорила начальство дать ей три месяца удаленки, чтобы спокойно сбежать от мороза на острова: теперь она зарабатывала достаточно, и могла содержать сразу несколько собак, хотя впрочем так и не завела ни одной — животные ограничивали ее мобильность и напоминали о бывшем муже, которого она тоже была склонна считать бесполезной домашней скотиной.
Задумавшись ни о чем, она сама не заметила, как уже стояла в зоне подачи такси, вызвав самый дешевый тариф — машину с попутчиком. Что ж, тем интереснее. В прошлый раз такая поездка не принесла ей особого удовольствия: спутник был пьян, но беззлобен. Дважды робко пытался пристать, но после отказа смирился и захрапел. Возможно, сама судьба направила ее руку, когда та выбирала тариф, и новый опыт перепишет дурные воспоминания, ведь сегодня она вернулась домой и все внутри будто шептало, что ее ждет прекрасный день.
Неспешно шурша и перебирая шипами зимней резины по сырому асфальту, подобралось такси. Водитель, увидев ее чемодан, спешно выскочил из авто и с улыбкой забросил его в багажник. Солнце лениво пробивалось сквозь облака, и она, ощущая тепло, на мгновенье закрыла глаза в ожидании, что принесет ей сегодняшний день.
Усевшись и пристегнувшись, она бросила беглый взгляд на попутчика, который сидел на переднем сидении и молчал. Лица его было не разглядеть, одет он был во что-то невзрачное вроде кожаной куртки и черной простенькой водолазки, а на руках у него лежал белый пакет, содержимое которого так и осталось загадкой. Было только не до конца понятно, откуда он такой взялся в аэропорту: провожал кого-то или наоборот, ждал, но не встретил? А может, он здесь работал, и теперь тоже хотел добраться домой.
— Вернулись из отпуска? — завел диалог веселый таксист.
— Лучше, с зимовки! — отвечала она. Настроение у нее было приподнятое, даже игривое.
— В тропиках, все три месяца! Смотрела на пальмы, грелась под солнцем, слушала море и ела много фруктов!
— Даже завидую вам! А у нас, как обычно, тоска! Раньше хоть в Финку на выходные могли с женой съездить, а теперь что? Остается только смотреть на город, на сосны, да на залив…
— Ну, город у нас все же очень красивый. Я бы даже сказала, самый красивый в стране.
— Не поспоришь, но беда с управлением! Все ветшает, рушится, а зимой из-за этих узеньких тротуаров и широких сугробов не проехать и не пройти!
— Этой зимой было так же плохо, как предыдущей?
— Еще хуже! Снега то видели намело сколько?
— Откуда, я же была далеко, — рассмеялась она.
Случайный попутчик, сидевший смирно все это время, полез в карман, достал кейс с наушниками и недовольно надел их.
— А второй ваш клиент не из разговорчивых? — улыбнулась она.
— Да, он угрюмый какой-то, — бросил таксист, — сказал, что очень устал, и просил не донимать разговорами. А я не могу так, мне всегда с людьми интересно, особенно с теми, что едут из аэропорта. Но чужие просьбы я привык уважать.
— А давно вы работаете в такси?
— Да уж лет пять! Раньше был менеджером, но потом уволили из-за сокращения, и теперь мне так нравится, вы не представляете! Еду из дома — беру заказ, еду домой — беру еще, но уже так, чтобы по пути было.
— Хорошо, наверное, получаете?
— Не жалуюсь, но могло быть и больше! К тому же сейчас агрегатор скрутил процент, и денег с поездки нам капает уже менее половины от стоимости! А еще всякие штрафы, аварии.
— Конечно! Одно дело ездить из дома до офиса, и совсем другое весь день проводить за рулем. Шансы, что в тебя врежутся не по твоей вине вырастают в разы!
— А я и не знала, что у вас все так сложно устроено…
— Вот! И пускай все эти дураки-журналисты трижды подумают перед тем, как писать, что таксисты зарабатывают по 300 тысяч! Вы, кстати случайно, не журналист?
— Нет, что вы, я совсем из другой сферы.
И тут к ней пришла забавная, как ей показалось, идея: конечно, она могла бы рассказать про работу дизайнером, рассказать про проекты студии, некоторые из которых, к слову, были сделаны специально для этой службы такси, но настроение у нее было иное, душа требовала веселья и шалостей. В тот момент они уже въехали в город, до ее дома оставалось совсем ничего, а этот таксист уже вряд ли когда-нибудь ее снова встретит. К тому же случайный попутчик в наушниках, вероятно даже уснул, так что точно ничего не узнает.
— Я тесно связана с [ЧАСТЬ РЕПЛИКИ УДАЛЕНА В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ], — выпалила она, ожидая реакции.
Водитель замялся и вздрогнул. Было видно, что он удивлен, но своего настроя после ошеломляющей реплики не растерял.
— Теперь ясно, откуда у вас взялись деньги на зимовку, — с улыбкой ответил он, — а как вы во все это ввязались?
— Ой, это очень смешная история: бывший одногруппник перед дипломом рассказал, что у него за городом есть [ЧАСТЬ РЕПЛИКИ УДАЛЕНА В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ]
— То есть вы [ЧАСТЬ РЕПЛИКИ УДАЛЕНА В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ]! Ну слава Богу, а то я уже испугался, что такая милая девушка [ЧАСТЬ РЕПЛИКИ УДАЛЕНА В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ].
— Нет, вы чего, таким я точно заниматься не буду!
— И хорошо! Я и сам в свое время пробовал, но мне не понравилось, приоритеты сменились и все уже позабылось.
— Хотите, я вам дам контакты? У нас [ЧАСТЬ РЕПЛИКИ УДАЛЕНА В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ].
— Не обижайтесь, но все-таки воздержусь. А что полиция? Не приходила?
— Ни разу! Кроме того, некоторые из сотрудников у нас в доле!
— О как! А я всегда об этом догадывался.
— Остановите, пожалуйста, здесь, — оживился внезапно попутчик, когда машина уже пробиралась по центру, — спасибо за время в пути.
Такси встало на остановке напротив арки, и безликий мужчина с короткой стрижкой вышел.
— Вы бы не распространялись при посторонних о своей работе, а то мало ли что, — не успел виновато проскулить таксист, как покинувший машину мужчина открыл дверь со стороны девушки и резко сунул ей под нос удостоверение.
Февральское солнце устало бороться с очередным облаком, сдалось и сбежало в глубину космоса. В глазах и на улице потемнело. По асфальту то и дело сновали машины, а за ним, по небольшому бульвару с жалкими голыми кленами, проходили редкие люди, которые проживали свой день, вполне вписывающийся в рамки привычного, без каких бы то ни было больших потрясений. Никто из них даже не обратил внимания, как мужчина и женщина, вышедшие из притормозившего на остановке такси, прошли в темную арку.
— Называй адреса, — буркнул неизвестный, представившийся сотрудником, когда они вышли в маленький двор, окруженный пожелтевшими домами. Она инстинктивно встала спиной к стене, будто надеялась, что та ее защитит.
Голова наотрез отказывалась соображать. Было слишком сумбурно и непонятно, а испугаться мозг еще не успел. Тогда она даже не допустила и мысли перепроверить удостоверение изображавшего маятник человека или вспомнить, что всегда есть опция отказаться продолжать любой разговор — до этого она дошла уже задним умом, когда пересказывала историю мне. Забилось сердце, свело в животе, заскреблось в пересохшем горле. Она медленно задыхалась от неизвестности ближайших пяти минут.
— Долго будешь молчать? Называй адреса, — повторил он, шагая из стороны в сторону.
— Какие? — еле выдавила она из себя, после чего громко набрала воздуха в грудь.
— Адреса [ЧАСТЬ РЕПЛИКИ УДАЛЕНА В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ], — не унимался мужчина. Его голубые глаза наливались кровью, а раздражение в голосе только росло. Он был похож чем-то на ее бывшего мужа во время ссор, только тот бил посуду и холодильник, а что будет делать этот — загадка. Ее никогда не били, только грубили и обсуждали. Она ощутила на коже уже знакомое прилипшее напряжение, от которого она привыкла избавляться при помощи юмора.
— Это все шутка… — да, точно, шутка! Сейчас она все объяснит ему, и они разойдутся, будто и не было этого страшного недопонимания.
— Шутка блядь! Я тебе покажу шутки, — накинулся он на нее и схватил за ворот пальто, прижав к холодной стене, которая должна была ее защитить, — такие, как ты, десять лет назад моего брата в трамвае убили, потому что им [ЧАСТЬ РЕПЛИКИ УДАЛЕНА В СВЯЗИ С НОВЫМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ]! Признавайся!
— Мне не в чем! — глупо и растерянно сказал она. Голова закружилась и заболела, как вести себя дальше идей не было. В развернувшейся во дворе сцене она чувствовала себя скорее отсутствующим персонажем.
— Посажу, тварь. Знаешь, что с такой внешностью с тобой сделают?
Слова про внешность больно прошлись по ее уху. Всю жизнь за ее лицом люди упорно отказывались видеть человека, и в какой-то момент маска из плоти стала для нее слишком обременительна. Когда мужчины начинали говорить о ее внешности, она всегда знала, к чему все идет.
Он резким движением развернул ее и запустил руки под блузку. Мужчина давил всем телом, прижимая ее щекой к прохладному зданию. В ушах зазвенело, во рту появился привкус металла, а от боли она опомнилась, когда его грубые пальцы с мозолями уже расстегнули верхнюю пуговицу черных джинс и стали спускаться все ниже.
— Не надо, пожалуйста, — начала бессильно плакать она, — у меня справка есть, мне нельзя.
— Какая еще справка, — смутился он и остановился.
— О ВПЧ, только недавно вылечила.
Он брезгливо отдернул руку и отошел от нее. Ороговевший заусенец на большом пальце больно резанул нежную кожу под животом.
— Врешь же, — растеряв былую уверенность, сказал он.
— Нет, во время зимовки подцепила, пришлось там и лечить. Больницы на островах просто ужасные, — она проговаривала все это слишком спокойно. Ей даже казалось, что смотрит она на себя со стороны.
— Вот блядь все настроение обломала, — бросил мужчина и скрылся в тенях двора, как огромный мохнатый паук. Она, воспользовавшись моментом, тут же вышла из арки.
Добравшись домой без памяти, следующие пару часов она провела в ванной и постоянно плакала. Только утром она вспомнила про багаж, оставленный у таксиста, но сил обращаться в поддержку у нее уже не осталось. Солнце заливало балкон, приглашая посмотреть на подступающую весну и последний зимний закат, но выходить совсем не хотелось.
В таком состоянии она провела еще пару дней, а в начале весны, когда снег шапками падал с крыш на прохожих, под стук капель по подоконнику она собралась и поехала на работу, где легко улыбалась, была приветлива и даже шутила, особенно, когда речь заходила про отпуск.