Сюжет.

Пролог. Акт I. ???

6 июля 2013 года — день, когда мир настигла Третья мировая война — ядерно-бактериологический конфликт, в котором бомбардировке подверглась четверть земного шара. Победителей в этой войне не было, так как большинство крупных городов планеты были уничтожены точными ударами, а остальные — уже радиацией. Редкие выжившие, в свою очередь, сбежали в бомбоубежища или малонаселённые пункты. Государства распались, а связь между городами если и оставалась, то редкая, что уж говорить о перемещении между ними.

Столица России, конечно же, подверглась атаке, и убежищем для абсолютного большинства москвичей стал Московский метрополитен. Несмотря на то, что об ударе было заявлено заранее — из одиннадцати миллионов жителей и гостей Москвы удалось спастись лишь двумстам тысячам человек. В ближайшие месяцы активная жизнь на поверхности прекратилась. Все, кто ещё оставался на поверхности, либо погибли, либо мутировали. В первые годы жизнь в метро поддерживалась благодаря вылазкам сталкеров, которые добывали на поверхности еду, медикаменты и оборудование. Постепенно на станциях наладилось собственное производство: появились грибные фермы и свинарники, но даже так дефицит многих товаров, в том числе оружия и защитного снаряжения, оставался острой проблемой. Однако на станции Арбатская началось формирование "Объединённого штаба" из уцелевших военных и немногочисленных правительственных сил с целью наладить управление в метро, а самим, следовательно, стать его центром. В итоге несмотря на достижения на примере восстановления электроснабжения на многих станциях, идея не прижилась — местные дворцовые перевороты дошли до того, что многие станции объявили о независимости, что привело к раздробленности и частым конфликтам.

Московский метрополитен разделён на две главные части: станции метро и туннели. Из 194 станций более половины обитаемы, но есть и такие, которые были заброшены по разным причинам, обрушены в результате бомбардировок, затоплены грунтовыми водами, сожжены по неосторожности жителей или захвачены существами с поверхности. Впоследствии многие станции объединяются, чтобы выжить сообща.

Со временем, к 2033-му году, население подземной Москвы сократилось до 40-50 тысяч человек, точное число которых по естественным причинам не назовёшь.

Теперь самая распространённая пища — не макароны и крупы, а крысы, свинина и грибы, не требующие солнечного света, массово выращиваемые на фермах. Огурцы, помидоры и картофель, что раньше казались обыденностью, теперь строго и с осторожностью выращиваются в гидропонных теплицах.

Про безопасность? Про безопасность забудь, даже на собственной станции вы не можете быть уверены, что в один момент на вас не нападёт мимо пробегавшая стая упырей. А туннели, что соединяют станции, таят ещё большую опасность, казалось бы, последнего оплота человечества — на заброшенных станциях водятся и мутировавшие мрази, и происходят сверхъестественные явления — новые болячки Земли, называемые аномалиями.

Акт I.

НОЯБРЬ 2033

Ноябрь пришёл в метро незаметно. Снаружи, говорят, выпал снег. Сталкеры, возвращавшиеся с поверхности, рассказывали об этом вскользь, между делом, пока стягивали заледеневшие перчатки и просили налить что-нибудь горячее. Внутри же — всё те же коптилки, всё тот же запах грибной трухи, всё те же голоса в темноте тоннелей. Метро не знает сезонов. Метро знает только то, что происходит здесь и сейчас.

А сейчас — война.

Она, впрочем, никуда и не уходила. Красная Линия и Четвёртый Рейх грызлись друг с другом уже десять лет — вяло, позиционно, с перемириями, которые никто не соблюдал, и наступлениями, которые никуда не вели. Окопная война в тоннелях — самая изматывающая из возможных: когда не видишь ни неба над головой, ни горизонта впереди, а только бетон, шпалы и темноту за следующим поворотом. Но к ноябрю что-то изменилось. Что-то сдвинулось — как бывает, когда долго давишь на плотину и она наконец даёт трещину.

Красная Линия пошла на юго-восток. Первое настоящее наступление за долгое время, методичное и злое, с попытками занять приграничные станции, прижать нацистов к центру и, главное, перекрыть им пути снабжения. Политбюро давно вынашивало этот план, ждало нужного момента. Момент, по их расчётам, настал.

Дело в том, что Генеральный Секретарь — тот самый, что пришёл к власти меньше полугода назад, оттеснив предшественника с такой хирургической точностью, что многие до сих пор не вполне понимают, как это произошло, — нуждалась в победе. Не в выживании, не в статус-кво, не в очередном перемирии, которое продержится до следующей осени. В настоящей, громкой, задокументированной победе. Той, что можно повесить на стену в виде плаката. Той, что заставит жителей самой дальней станции произносить её имя с уважением.

А потом случилась история с поездом.

Анархисты — мелкая группировка, не сыскавшая уважения у других, угнали траурный состав с телом Ленина прямо с «Проспекта Маркса», где собирался митинг. Паровоз прогромыхал через платформу, платформа с саркофагом отцепилась, тоннель сложился под взрывом — и всё. Тела вождя больше не было. Символ исчез под завалом бетона и арматуры, как будто его никогда не существовало.

Генсек сделала единственное, что можно было сделать в такой ситуации. Она объявила войну тем, кто, по донесениям разведки, украл важнейшую реликвию группировки. Война для Красной Линии стала необходимостью, ответом на оскорбление, которое им нанесли. Враги внутренние смешались с врагами внешними в одну агитационную массу, и армия пошла на юго-восток с той яростью, которая бывает только у людей, которым объяснили, на кого злиться.

Рейх ответил на севере.

Это было неожиданно. Пока красные давили на юго-восточном направлении, подразделения Метромахта активизировались у «Проспекта Мира» — станции, которую Ганза считала своей и которую охраняла соответственно. Недостаточно, как выяснилось.

Появление фашистских разведчиков в непосредственной близости от Кольцевой линии было именно тем, что могло вынудить Ганзу забыть о нейтралитете. Содружество не воевало ни с кем — это было их главным принципом и главным источником богатства. Торговать можно только в мире, но и позволить двум воюющим державам растащить по кускам транзитные маршруты, от которых зависит каждый патрон в казне, Ганза тоже не могла. Совет директоров заседал за закрытыми дверями. Пограничные гарнизоны получили приказы, формулировка которых намеренно оставляла пространство для интерпретации.

Война началась. Новый порядок в метро настанет по её итогам. Победит идея или же личность?

Далеко от фронта, в освещённых залах Боровицкой, Совет Полиса собрался на очередное заседание. Обсуждали Великую Библиотеку имени Ленина. Она стояла наверху все эти годы — огромная, тёмная, полная всего того, что человечество успело записать до того, как попыталось уничтожить себя. В этот раз речь зашла не о простых экспедициях сталкеров туда.

Прошёл слух, который уже невозможно было проверить на правдивость и серьезность. Где-то в глубине библиотеки, в хранилищах, куда не добирались даже самые опытные экспедиции, лежит фолиант. Его называли по-разному, но чаще всего — Книга Будущего. Говорили, что в ней записано всё — история человечества до самого конца, включая тот конец, который ещё не наступил. Брамины слушали эти разговоры с показным скептицизмом, но нескрываемым интересом.

Если книга существует и они её найдут — это будет не просто научная находка, а доказательство того, что их роль в метро не просто «хранить старые бумаги». Это будет власть другого рода: не военная и не экономическая, а та единственная, против которой не помогает ни армия, ни патроны. Власть знания о том, что будет.

Экспедицию начали готовить в тайне, но недостаточно тайно, чтобы утаить от разведчиков.

Разведка Ганзы работает хорошо — это знают все, кто хоть раз пытался провезти что-нибудь через Кольцевую без пошлины. Информация об экспедиции Полиса дошла до нужных ушей раньше, чем первый брамин успел собрать рюкзак. Главный Менеджер выслушал доклад молча, помолчал ещё немного, а потом сказал именно то, что ожидали услышать все присутствующие.

Ганза не верит в пророчества, она верит в активы. И фолиант, способный изменить расстановку сил в метро, был активом, которому нельзя было позволить оказаться в чужих руках. Особенно в руках людей, которые используют знание не для торговли, а для влияния.

Две экспедиции. Один маршрут. Библиотека, в которой уже двадцать лет живут твари, которым нет названия. И книга, которая может быть или не быть — этого не знает никто.

Ноябрь только начался.

Где-то снаружи лежит снег на руинах Москвы. Где-то в тоннелях идут люди с оружием — одни за идею, другие за патроны, третьи просто потому что деваться некуда. Где-то в темноте библиотечных залов стоит тишина, которая ждёт, пока её нарушат.

Метро живёт. Метро воюет. Метро задаёт вопросы, на которые никто не знает ответа.

Добро пожаловать в ноябрь 2033 года. Всё только начинается.