Выборы-2024. Часть 1: "Меж трех огней"
Каждые выборы для режима – испытание. Испытание административного аппарата, на плечи которого ложится обеспечение нужного результата всеми доступными методами. Этих методов много: от банального недопуска кандидатов до массовых фальсификаций. Однако, порой даже всех административных средств недостаточно для того, чтобы обеспечить победу нужному человеку.
Так случилось, например, в 2011 году на выборах в Государственную Думу РФ, когда протестный электорат показал свою силу. Единая Россия тогда при всех усилиях государственной машины набрала 49.3% голосов[1]. После этого последовали волны массовых митингов, какими удалось добиться частичной либерализации избирательного законодательства и закона о партиях. Конечно, их потом подстроили под режим, но какие-то результаты все же были.
Электоральный авторитаризм в России обладает одним очень важным для россиян преимуществом и очень неприятным для власти изъяном – транспарентностью (прозрачностью). С каждым годом эта открытость все понижается и понижается, но полностью закрыть все каналы информации невозможно. По крайней мере, без отключения интернета (если кого-то волнует эта тема, спешу обрадовать: его не отключат). Причем открытость эта одновременно служит как власти (как некая часть фасада демократии, за которым скрывается авторитарная сущность), так и народу. Поясняю: речь идет об открытости той или иной статистической информации, а в контексте выборов – количестве голосов и за кого они были отданы. Такие статистики собираются ежегодно, когда проходят избирательные процессы разного уровня. Поэтому власть должна адаптироваться под эти данные, чтобы совсем полностью не попасть «впросак с мухлежом». Конечно, где-то за данными следят плохо, а где-то вообще не следят (имею в виду независимых акторов, а не официальную статистику), но самые крупные центры ими обладают и каждый итог голосования тщательно анализируется независимыми специалистами.
Так, например, есть условный Гагаринский район в Москве, где проживает N человек. Исторически сложилось, что электорат там протестный. Поэтому, если вдруг события сложатся таким образом, что на каких-то выборах жители Гагаринского района безоговорочно выберут кандидата от власти, а процент проголосовавших будет значительно выше всех предыдущих годов – появятся вопросы. Люди поймут, что их обманули и протестные настроения в районе вырастут, что может привести к тем или иным негативным последствиям для власти. Какие-то города представляют из себя большой рассадник таких оппозиционных районов, поэтому, например, в Москве в принципе опасаются использовать подобные жесткие методы фальсификаций.
Однако, даже если смухлевать правильно, людей далеко не всегда получится обмануть. Тут в дело вступают горизонтальные связи, а также доступ к интернету. Приведу пример. Есть человек А., который идет голосовать на президентские выборы. Там он голосует за оппозиционного кандидата Б., который получил достаточно широкую поддержку среди оппозиции. Приходя домой, он спрашивает у своих знакомых, за кого голосовали они – и все как один отвечают, что их выбор тоже пал на Б. Потом А. заходит в интернет, читает новости и комментарии и видит колоссальную поддержку Б., в то время как за действующего главу государства П. никто в его информационном поле не голосует. По истечению голосования ЦИК публикует результаты, в соответствии с которыми по итогам первого тура голосования безусловную победу с 50%+ голосов одерживает нынешний глава государства П. В это время А. продолжает серфить интернет и натыкается лишь на мнение о том, что победа П. была полностью сфальсифицирована, а наши голоса «украли». Приподнятое настроение А. сменяется злостью и обидой в отношении власти, и при правильных действиях оппозиции это недовольство может вылиться в протест.
Эти два случая, с которыми власти приходится считаться, характерны для электорального процесса в обычное время, когда общий уровень недовольства властью не омрачен масштабными внутренними проблемами. Однако на выборах 2024 года режиму придется столкнуться не только с опасениями неправильной подтасовки результатов, но и гораздо более негативно настроенным электоратом.
Представим, что вышеупомянутый А. устал от войны, его уволили с работы или сократили зарплату, он теперь не может выехать с семьей на отдых за границу, а также испытывает определенные трудности с привычной покупкой продуктов или лекарств (ведь цены тоже выросли, а часть продукции в принципе перестала появляться на прилавках из-за санкций). При этом в оппозиционном сегменте интернета народ утверждает, что причиной всему – действующая власть, и А. будет склонен согласиться с этим утверждением, ведь, как ни странно, но именно высшие чиновники управляют страной. Если в 2018 году у А. в целом все было неплохо и можно было сводить концы с концами, и даже время от времени выбираться на отдых, то теперь его этих благ лишили, какие-то знакомые умерли или были покалечены на войне, а в отношении людей из интернета были применены репрессии. Какой выход у А., если все вокруг недовольны? Правильно, его выход – протест.
Количество подобных граждан, у каждого из которых свои издержки в связи с политической ситуацией, будет только расти изо дня в день. Причем их недовольство связано не только с либеральной пропагандой из интернета. Приведем в пример соцопросы[2], по данным которых люди, смотрящие телевизор и испытывающие при этом различные финансовые трудности, более склонны оценивать ситуацию негативно и, соответственно, начинают придерживаться оппозиционных взглядов.
При этом направленность этих оппозиционных взглядов не столь важна для власти. Кремль столкнулся с очень интересной ситуацией, при которой Путина не поддерживают ни сторонники войны, ни ее противники. Аргументом сторонников является недостаточная активность и эффективность боевых действий, а аргументы противников сводятся к гуманистическим ценностям и экономическим проблемам. Очень важно, что консолидация протестного электората составляет приблизительно 60%[3], что даже при высокой раздробленности голосов заставит власть проводить второй тур голосования, в котором эти 60% непременно выберут не Путина.
Держим в голове еще и то, что даже в обычной стабильной ситуации, когда в стране все идет своим чередом, Путина поддерживали не более 73% избирателей (и это со всеми электоральными уловками организаторов выборов).
Именно поэтому для власти крайне важно не пустить этих людей на участки под любым предлогом. Главная цель кампании будет состоять в том, чтобы на участок пришли лоялисты, которые просто поддерживают текущий курс властей (а равно и сохранение статус-кво).
В связи с этим, крайне важно прийти на выборы в 2024 году и выразить свое мнение. Стратегии голосования будут составляться тогда, когда будет известно, пройдут ли выборы вообще и кто будет их участниками. А пока что главное понимать, что не прийти на выборы = выступить за сохранение власти текущим режимом.
[1] https://ria.ru/20111204/506636441.html - СМИ «РИА.Новости»
[2] https://www.chronicles.report/ - Официальный сайт исследовательского проекта «Хроники»
[3] https://www.currenttime.tv/a/sotsopros-v-rossii-69-otvechayut-chto-podderzhivayut-no-vse-bolshe-ne-doveryayut-vlasti/32286288.html - СМИ «Настоящее Время» (на основании данных исследовательского агентства Russian Field)