Почему я до сих пор не умер? — Глава 1: Ретроспектива
Звенели серебряные колокольчики, из стороны в сторону метались фигуры.
Жгучая боль распространилась от груди, пронзенной стремительно летевшей стрелой. Это было последнее, что увидел Сюй Чжицю, прежде чем его зрение затуманилось, а сам он сорвался с обрыва.
Красный атлас развевался на ветру, зацепившись за ветви тысячелетнего персикового дерева.
Торжественный и затянувшийся свадебный банкет, на котором собрались представители различных сект с шести континентов, оказался гораздо более захватывающим, чем ожидалось.
Дикие племена внезапно вторглись на Северный континент, и Даомин-цзюнь, жених, ушел на полпути и бросился спасать свою возлюбленную. Он оставил будущего даосского партнера ждать в высоких покоях. Вскоре на месте проведения банкета появился еще один отряд диких варваров.
К сожалению, он и есть тот будущий даосский партнер.
Мир перевернулся с ног на голову так быстро, но Сюй Чжицю был удивлен только тремя вещами.
Во-первых, оказывается, у Даомин-цзюня есть любимый человек. Во-вторых, он был так далек от хаоса, но все равно был пронзен стрелой. В-третьих, ощущение падения с обрыва на самом деле было приятным.
Пронизывающий горный ветерок беспорядочно развевал огненно-красные одежды, белые волосы растрепались, а алая лента для волос, небрежно повязанная, ослабла и была подхвачена порывом.
Кто-то подбежал к обрыву и что-то прокричал, но из-за шороха ленты, гула ветра и затуманенного зрения Сюй Чжицю ничего не увидел и не услышал.
На вершине десятитысячной горы ветер был пронизывающим, а клубящиеся облака и туман поглотили фигуру в красном. В глазах потемнело, боль исчезла, и все погрузилось в мертвую тишину.
Раздавалось пение птиц, за старыми деревянными рамами желтело солнце, снаружи слышался тихий скрип, когда дул ветер, и доносились чьи-то голоса.
Сюрпризом стал тот факт, что после смерти тоже не удастся выспаться. Он закрыл глаза и, не двигаясь, ждал, но звуки так и не исчезли, поэтому он открыл свои безжизненные глаза и медленно поднял голову.
Только когда он пошевелился, понял, что на самом деле сидит, а вокруг непривычно светло.
Сквозь старое окно пробивался свет, отбрасывая тени деревьев на страницы книги на деревянном столе, в воздухе плясали пылинки. Окружение постепенно прояснилось, а очертания фигур в белых учебных мантиях стали четкими, а голоса — отчетливыми.
Голос, звучащий все это время, принадлежал старому учителю, тот медленно и неторопливо говорил, казалось, одна его фраза длится десять лет.
Спокойная сцена, в отличие от свадебного банкета лишена хаоса. Лишь несколько человек рядом заметили его движения и оглянулись.
— … — Просидев некоторое время в таком положении, он снова начал засыпать и, выбирая между анализом ситуации и проверкой собственного тела, просто решил прилечь.
Живой — ладно, неживой — ладно, хоть выспится перед смертью.
— Подумаешь, отец — император, возомнил о себе что-то из-за одного брака с Даомин-цзюнем. Не хочешь учиться — проваливай.
Как только он лег, за спиной послышались неприятные шепотки.
Голос был негромким, довольно сдержанным, но при этом намеренно такой громкости, чтобы он мог слышать.
Голос показался знакомым, Сюй Чжицю сонно приподнялся, открыл глаза и оглянулся.
Человек позади выглядел прилично, но выражение его лица, отражающее крайнее отвращение, портило впечатление. Сюй Чжицю какое-то время в упор смотрел на него без утайки и, наконец, сказал вслух:
Этот человек — маленький лидер внешних учеников секты Ванцзинь. По его воспоминаниям, тот всегда его недолюбливал, а потом что-то совершил и пропал.
Говоривший лидер знал, что его услышат, но не ожидал, что тот повернется и посмотрит прямо на него. Он почувствовал себя неуютно, а когда встретился взглядом с полуприкрытыми глазами Сюй Чжицю, почувствовал большее раздражение.
Сонное выражение лица и безразличное отношение к нему, граничащее с провокацией, не на шутку разозлили его.
Окружающие соученики уже смотрели в их сторону, но учитель продолжал увлеченно читать лекцию. Лидер сжал руки на столе, сдерживаясь, но в следующую секунду услышал обеспокоенный вопрос. Тело сработало быстрее мозга — его рука уже замахнулась для удара.
Он двигался быстро, и в одно мгновение тело подалось вперед, двинувшись к человеку перед ним. Люди вокруг не успели отреагировать, только закричать.
Когда рука коснулась худощавого плеча, не успел он приложить силу, как затылок заныл, мир перед глазами закачался, и он ударился спиной о край низкого деревянного стола. Боль мгновенно распространилась по всему телу.
Он не понял, что произошло. Когда остальные пришли в себя, тот, на кого нападали, извернулся и избежал удара. Белые волосы приподнялись в пыльном свете, ослепительно сияя и делая его белые одежды почти черными.
Он тоже никак не отреагировал на произошедшее. Лидер, ударившийся о стол, тихо простонал и перевел взгляд на человека, который резко опустил глаза. В глазах лидера, где еще не успело угаснуть отвращение, появилось недоумение.
…Это этот человек что-то сделал?
Не успел он озвучить эту мысль, как увидел, что из уголков рта безразлично выглядящего человека проступила кровь. После кашля тот наклонился и, словно тлеющая на ветру свеча, согнулся, прижимая руку к груди.
Лидер, который еще ничего не предпринял: ?
На этот раз шум был немаленьким. Другие соученики, находившиеся в том же помещении, включая учителя, погруженного в лекцию, оглянулись. Они мгновенно заметили пятна крови на белоснежной форме, задрожали и посмотрели на стоявшего дальше человека.
Было очевидно, о чем они думали. Лидер быстро сел, прикрыв спину, и объяснился:
Он действительно ничего не сделал, напротив, сам получил травму, спина до сих пор болела. Тот парень от начала до конца стоял перед ним и был совершенно невредимым, но вдруг начал рвать кровью — это не имело к нему никакого отношения.
Но соученики, очевидно, придерживались иного мнения.
Его голос потонул в еще более сильном кашле. Игнорируя голоса, Сюй Чжицю сильно закашлялся и встал из-за стола, небрежно положил книги и свитки, разбросанные перед ним, за пояс, повернулся и обратился к учителю:
— Мне немного нездоровится, можно я вернусь пораньше, чтобы отдохнуть?
Голос звучал тихо, с хрипотцой после кашля, казалось, в следующее мгновение он выплюнет еще один глоток крови.
Это явно не относилось к категории «немного нездоровится». Учитель перестал делать строгий вид, отбросил в сторону медлительную речь, махнул рукой и поторопил его вернуться.
Сюй Чжицю смог попасть в секту Сюаньшань не благодаря своему таланту, а потому, что Даомин-цзюнь знатного происхождения покровительствовал ему. Его привезли сюда в основном для того, чтобы поправить здоровье, а учеба с внешними учениками была лишь способом скоротать время. Неважно, учится он или нет, пропускать занятия или уходить вовремя было для него не чем-то новым.
Казалось, обвинение в том, что он довел человека до кровавой рвоты, теперь окончательно закрепилось за лидером. Тот протянул руку, желая что-то сказать, но был схвачен другим учеником, который закрыл ему рот.
— Он и так в таком состоянии, не провоцируй его больше.
— … — Рот лидера была зажат, и он ничего не мог сказать, только продолжал размахивать руками, пытаясь объясниться.
Не обращая внимания на шум позади, Сюй Чжицю ушел. Быстрым шагом он миновал коридор, переступил через порог и, выйдя из-под карниза, поднял руку и прищурился от палящего солнца.
Стоило покинуть учебный класс, где он кашлял на каждом шагу, как недомогание отступило: грудь не спирало, а горло не першило. Смахнув кровь с губ, он медленно побрел туда, где жил.
Горы были высокими и вдалеке уходили в туманные облака. На склоне раскинулись зеленые косые сосны.
Он помнил, что год или два назад случайно сломал одну из них, оставив лишь голый ствол, но сейчас дерево выглядело совершенно здоровым.
Либо проблема в нем, либо — в мире. Время, казалось, вернулось на несколько лет назад, те ученики, о которых он долгое время уже ничего не слышал, все еще сидели на уроках живыми.
Сюй Чжицю немного подумал, но решил, что это пустяк. Не знаешь, что делать — ложись спать.
Горная тропа была извилистой, он лениво махал темно-синей кисточкой, привязанной к поясу вокруг талии, и брел в горку.
Каждая секта занимает вершины, как и его секта Ванцзинь. Внешние ученики проживают на склоне, а сами классы находятся у подножия. Подниматься было изнурительно, а спускаться — легче легкого.
Он также жил на склоне, но поскольку его здоровье было слабым, ему выделили уединенный дом с собственным двором, где можно выращивать цветы и травы.
Только он ступил на тенистую каменную дорожку, ведущую во двор, как из-за увитых лозами ворот появилась фигура. Мальчишка ростом по пояс выбежал навстречу, быстро перебирая ногами и на ходу спрашивая.
— Почему ты вернулся так рано?
Ребенка звали Тунцзы, именно он присматривал за ним в повседневной жизни. На нем был короткий халат с половинчатыми рукавами. Увидев следы крови на губах Сюй Чжицю, не вытертых дочиста, он в ужасе протянул руку.
— Там плохо спал, решил вернуться и поспать здесь, — Сюй Чжицю уже привык к его суетливости. Уклонившись от протянутых рук, он небрежно вытер уголки рта и добавил. — Старая болезнь, ты же знаешь.
Он направился прямо к галерее под навесом, устроился поудобнее, прислонившись к деревянной колонне, как и всегда, сощурился и задал вопрос:
— Пятнадцатый год Ваньли, — Тунцзы последовал за ним.
Прошло много времени с тех пор, как он проснулся. Даже если бы перед глазами проносилась жизнь, это не длилось бы так долго. Назвать все это иллюзией сложно — окружающий мир был слишком реалистичным. Если с ним все в порядке, значит, проблема с этим миром.
Похоже, он действительно вернулся на несколько лет назад.
Будущее, вроде как, можно изменить, но концовка примерно останется той же.
Тунцзы боялся, что тот умрет в следующее же мгновение, поэтому, немного потоптавшись рядом, ушел на кухню готовить лекарство.
В воздухе витал горький запах лекарств, пропитывая деревянные балки и колонны. Даже в дни, когда снадобья не варили, этот слабый, навязчивый аромат никуда не исчезал. Сюй Чжицю закрыл глаза.
Деревянный поднос с нефритовой чашей осторожно поставили на дощатый стол. Тунцзы, вернувшись с лекарством, пододвинул поднос к нему.
Сюй Чжицю слегка приоткрыл глаза и, опустив взгляд, увидел нечто черное и густое в чаше. Он помешал его ложкой: отвар получился настолько вязким, что почти твердым.
Это скорее не как пить чернила, а как грызть чернильные палочки — сырое и слегка теплое. Сюй Чжицю сверкнул глазами и прямо сказал:
— Это все ценные ингредиенты, я только получил их в Аптечном павильоне, — Тунцзы поднял руку, защищая «дрянь», затем вдруг что-то вспомнил и опустил глаза. — Я слышал от других учеников, которые приходили за лекарствами, что Даомин-цзюнь закончил странствие и в ближайшие дни вернется в секту.
Он хотел этим осчастливить человека, однако не получилось. Сюй Чжицю расправился с густым лекарством, выражение отвращения на его лице не изменилось. Ему было все равно, и только спустя долгое время он лишь сухо бросил: