Поздняя осень — Глава 85: Уксус, уксус, уксус, уксус, уксус, уксус
На большом экране переплетались тени и свет. Ши Цюси тяжело вздохнул.
Больше никто не издавал ни звука.
Они в тишине досматривали фильм.
Когда в финале главный герой, несмотря на мольбы возлюбленной, друзей и семьи, все же решился на эвтаназию, Ши Цюси впал в еще большую депрессию.
Несмотря на то что он давным-давно знал, что у фильма несчастливый финал, Ши Цюси не мог смириться с поведением главного героя.
Он считал, что после встречи с любимой женщиной болезни парализованного мужчины должны исцелиться, но между сказкой и реальностью, похоже, стоит непреодолимая преграда.
Когда в зале зажегся свет, Чи Ван вздохнул с облегчением.
Ши Цюси вздохнул раз восемь за последние два часа. Ему очень хотелось сказать, что он не возражает против его слов, но объясняться сейчас казалось неуместным.
Дядя, который вышел перед началом показа, медленно вошел в сопровождении своих вассалов — метлы и совка.
— Нет, другие лечат душу, а этот вгоняет в уныние, — Ши Цюси нахмурился.
Чи Ван откинулся на спинку кресла, не смея пикнуть.
В конце концов, он выбрал этот неудачный и депрессивный фильм.
— Эй, жизнь ведь неидеальная. Если бы я, как и тот иностранец, был прикован к постели, не захотел бы жить, — дядя постарался подбодрить его.
— Но разве после встречи с тем, кто ему нравится, он не должен был почувствовать, что жизнь лучше? Почему он оставил любимого человека и умер? — Ши Цюси не сдержался и хлопнул себя по бедру, очень взволнованный.
Но рука промахнулась и хлопнула Чи Ваня.
Чи Ван несколько раз шевельнул губами, но так и не пискнул.
— Действительно ли становится лучше? Та девушка считала, что это к лучшему, зрители так думали, но он сам, наверное, нет, — дядя принялся подметать ступеньки. — Идите, сцены после титров не будет.
— Мы сейчас же уйдем, — Ши Цюси потянул Чи Ваня за рукав, и тот последовал за ним, держа полведра недоеденного попкорна.
— Голоден? — Как только Ши Цюси вышел, он почувствовал аромат жареных сосисок и повернулся к Чи Ваню.
Пищеварительные способности этого парня такие же, как у гиены, а с момента, как они пообедали прошло почти целых три часа.
— Я… кажется, голоден, или нет? — Чи Ван растерянно следил за выражением его лица.
Но сосиски на гриле в кинотеатре такие ароматные.
Вроде хочется кушать. Чи Ван сглотнул.
— Что за чушь ты несешь. Не знаешь, голоден ты или нет? — Ши Цюси посмотрел на него, обернулся и позвонил тете Ван. — Эй, закончили с окрашиванием? Ага, приехать? Хорошо, уже в пути.
Повесив трубку, он подошел к аппарату для жарки сосисок.
— В пакетик? — Девушка за стойкой быстро накалывала сосиски шпажками.
— Да, заверните, а то руки в масле будут, — Ши Цюси усмехнулся.
Чи Ван стоял у него за спиной и кривился.
Как со мной разговаривать, так хмурится, а как с девушкой, то улыбается.
— Ты чего пялишься? Не можешь отвести взгляд от сосисок? — Ши Цюси повернул голову с пакетом в руках и вздрогнул: Чи Ван смотрел на него, не моргая.
— Ах, в самом деле, — Чи Ван улыбнулся, достал из пакета сосиску и, откусив кусочек, замолчал.
Вид аппетитный, а вкус ужасный.
— Невкусно? — Ши Цюси заметил, как Чи Ван изменился в лице после того, как съел жареную сосиску, и сам взял одну.
— Пахнет вкусно, и черный перец добавлен, — Ши Цюси прожевал сосиску. Когда это Чи Ван успел стать привередливым?
— Вот именно, выглядит лучше, чем есть на самом деле, — Чи Ван доел и взял другую.
— Разве ты не сказал, что невкусно? — Ши Цюси с прищуром смотрел на него.
— Я голоден, так что могу съесть что угодно, — Чи Ван отбросил две шпажки, достал из пакета последнюю сосиску, засунул в рот и принялся усердно жевать.
С той девушкой мило разговаривал и смеялся.
А со мной только и делает, что спорит.
— Тогда… может, сначала поужинаем, а потом вернемся? — Ши Цюси достал телефон и начал просматривать ближайшие заведения.
— Нет, — Чи Ван с трудом проглотил то, что было во рту. — В полдень тетя Ван была очень злой, когда мы ели вкусную еду. Если мы съедим что-нибудь еще перед ней, боюсь, она превратит нас в лепешки.
— Ты прав, мы не должны запугивать стариков, — Ши Цюси кивнул.
— Не позволяй тете Ван услышать, как ты называешь ее старушкой, иначе она снова разозлится, — Чи Ван наконец доел противную жареную сосиску, чувствуя себя измотанным, он забрал остатки попкорна и запихнул в рот.
— Ты думаешь, я идиот, который говорит плохие вещи в присутствии других… Черт!
— В чем дело? — Чи Ван сжался, испугавшись внезапной ругани Ши Цюси, и прикусил язык.
— Увидел одного придурка, — Ши Цюси явно был не в духе и уже потянул Чи Ваня к лифту. — Пойдем отсюда.
— Ой, какое совпадение, — Ши Кэ приподнял бровь, глядя на них и держа в руках несколько пакетов с покупками.
— Совпадение, еб твою дядя! Ты что, клей, иначе откуда взяться этому «совпадению»? — Ши Цюси закатил глаза. Из-за одной улыбки этот придурок заслуживал взбучки.
— Пришли посмотреть фильм? — Ши Кэ указал на попкорн в руке Чи Ваня, игнорируя Ши Цюси.
— … — Чи Ван взглянул на лицо Ши Цюси, которое было вонючее тофу, вздохнул и не стал ему отвечать.
— Ах, понимаю, жена строгая? — Ши Кэ рассмеялся. — Я не со зла, не волнуйся. Если вы действительно вместе, я не стану вам мешать.
— Ты слишком много думаешь, — Ши Цюси нахмурился. — С таким, как ты, даже если придется есть дерьмо, Чи Ван не свяжется.
— И если не придется есть дерьмо — тоже, — спешно добавил Чи Ван.
— О, так вы действительно вместе? — В голосе Ши Кэ послышались недобрые нотки.
— Ну и что? Не нравится — катись! — Ши Цюси ткнул в него пальцем.
Чи Ван сжал губы в плотную линию, стараясь не смеяться перед Ши Кэ.
— Нравится, очень нравится. Желаю вам счастья, — Ши Кэ щелкнул пальцами, опустил голову, достал из пакета коробку и бросил ее Ши Цюси. — Бывайте, играйте осторожно.
Ши Кэ зашел в лифт, не забыв подмигнуть Чи Ваню перед уходом.
— Псих, — Ши Цюси передернуло, будто он проглотил муху. Увидев содержимое коробки, он раскраснелся и закричал. — Чтоб его! Извращенец!
Чи Ван смотрел несколько секунд, прежде чем осознать.
— Неужели у него вместо мозга член? Он не может думать ни о чем другом, кроме как о сексе? — Ши Цюси протянул руку и собирался бросить коробку в мусорку рядом, когда чья-то рука остановила его.
— Тебе это даже не нужно, почему ты меня останавливаешь?! — Ши Цюси уставился на него.
— В будущем… может, нужны будут, — Чи Ван кашлянул. — Эта модель мне подходит, и такая коробка дорогая, стоит больше сотни.
— Я дам тебе двести, купишь сам, когда понадобится, ясно? — Ши Цюси искренне выдвигал предложения.
— Разве ты сам не говорил, что тот, кто не может воспользоваться халявой, — черепаха? Раз подвернулась такая возможность, нам это на руку, — Чи Ван ответил еще более искренне.
— …Вот, пожалуйста, — Ши Цюси сунул коробку ему в руки и вошел в лифт, не оборачиваясь. — Отныне это твое, Сюаньу.
— Как… как ты меня назвал? — Чи Ван вбежал в лифт, коробочка в кармане неприятно давила.
— Сюаньу, ты так хорошо умеешь пользоваться халявой, что не иначе как прародитель всех черепах — Сюаньу, — Ши Цюси холодно усмехнулся.
— Ты не устал изворачиваться и ругать людей? — Чи Ван добродушно улыбнулся.
— А ты не устал строить ему глазки? — Ши Цюси цокнул.
— Что? — Голос Чи Ваня задрожал. — Кому я строю глазки?
— Ши Кэ, кому еще?! Перед уходом не забыл ему подмигнуть. Если так сильно скучаешь по нему, можешь пригласить его на ужин! — Как только дверь лифта открылась, Ши Цюси убежал, будто за ним гнались собаки.
— Брат Ши, ты с ума сошел?! Я ни слова не сказал этому парню, почему ты злишься?! — Гнев Чи Ваня начал нарастать.
— Что, жалеешь? Тогда иди к нему, ты ведь даже «спасибо» не сказал за то, что он тебе дал, — Ши Цюси развернулся и расправил плечи.
— За что мне благодарить? С чего ты вдруг взбесился? Ты так громко смеялся, когда разговаривал с той девушкой, жарящей сосиски, я хоть слово сказал?
Чи Ван пошатнулся от толчка и почувствовал, что от ярости у него вот-вот глаза вылезут, как у черного кота из мультика.
— Кто распутный? Сам ты распутный! Ты еще более качающийся, чем качели!
Наглость Ши Цюси, который делал то, что хотел, но запрещал другим даже смотреть, повергла Чи Ваня до глубины души, и он перестал следить за языком.
— Хорошо, я распутный, я распутнее всех, кто только может, дух качелей. Сейчас вернусь и поблагодарю Ши Кэ за подарок! — Выпалил Чи Ван, прежде чем подумать.
— Пошел ты, скажи это еще раз! — Ши Цюси яростно схватил его за воротник.
— А вот и повторю! Пойду найду его, чтобы поблагодарить за… Ах!
— Ох, ваши руки чудесные, как можно так красиво покрасить волосы! — Тетя Ван смотрела на себя в зеркале, помолодевшую на несколько лет. От счастья ее рот не закрывался.
— На том и живем, — мастер улыбнулся, повернулся и достал флакон шампуня с полки. — Держите, вымойте этим голову через несколько дней, и цвет продержится подольше.
— Спасибо, приду к вам в следующий раз, — тетя Ван радостно взяла шампунь. — Сегодняшний день того стоил.
— Тетя, будет еще лучше, если купите членский билет! — Ананасовая голова встала. — Оформите сегодня: заплатите 500 — подарим 200, заплатите 1000 — подарим 500!
— Ой, парень, напугал меня, — тетя Ван похлопала себя по груди. Она взглянула сначала на мастера, который ухаживал за ее волосами, затем в зеркало, чтобы полюбоваться собой.
Стиснув зубы и топнув ногой, она приняла решение.
— Сколько кладем, 500 или 1000, тетя? — Ананасовая голова замахала телефоном.
Мастер посмотрел на него и покачал головой.
Нашел же помощника — помешанный на деньгах.
— Давай 100, 200 за покраску — быстро закончится, — тетя Ван открыла сумочку и начала искать наличные. — Ой, не хватает 200. Подождите, сейчас придет мой племянник и доплатит.
Вспомнишь солнце, вот и лучик. Как только она протянула 800 юаней, за стеклянной дверью салона показались Ши Цюси и Чи Ван.
— Вот и они. Иди к тому с рыжими волосами, он найдет 200 юаней, — тетя Ван похлопала по спинке стула, Ши Цюси уже открыл дверь и вошел.
— Ну как? Я на несколько лет помолодела… Ой, что с твоим лицом, Сяо Чи? Какой ублюдок избил тебя! — Не успела тетя Ван продемонстрировать свой новый образ, как заметила фингал под левым глазом Чи Ваня.
— Кто это сотворил? Средь бела дня, при ясном небе, в правовом государстве руки распускает! — Тетя Ван взяла Чи Ваня за подбородок, разглядывая синяк. — Нашему ребенку все лицо испортили!
С другой стороны, Ши Цюси молчал. Выслушав восторженное объяснение ананасовой головы, он внес 200 юаней и взял членскую карту.
— Что это такое? Я просила тебя сводить человека в кино, а ты вернул его с побитым лицом? — Тетя Ван уставилась на Ши Цюси.
Он молча скрестил руки на груди.
— Я в порядке, тетя, меня ударила собака, это не очень больно, — Чи Ван взял тетю Ван за руку.
Чтоб ты от боли скрючился, ублюдок!
— Собака, может ли собака бить людей? — Тетя Ван была шокирована.
— Большой пес, очень свирепый, это моя вина, я сам его спровоцировал, — Чи Ван опустил голову, выглядя благовоспитанно.
— Ха, — Ши Цюси закатил глаза.
Значит, понимаешь, что сам виноват. Кого ты собакой назвал, придурок, ты сам напросился!