Поздняя осень — Глава 86: Ты мне нравишься
Когда они возвращались, уже начало темнеть.
Ши Цюси выехал с парковки и остановился на перекрестке в ожидании зеленого света.
Чи Ван, обычно сидевший на пассажирском сиденье, сегодня молча съежился на заднем рядом с тетей Ван.
— Тетя, ты правда не хочешь сесть вперед? Не то потом укачает и вырвет, — Ши Цюси взглянул в зеркало заднего вида.
— Не буду, — тетя Ван махнула рукой. — Мне неприятно смотреть на твое длинное ослиное лицо.
— Разве у меня такое лицо? Когда разбогатею, сделаю подтяжку и подпилю кости, чтобы укоротить его, — Ши Цюси пошутил, но человек остался неподвижен.
— Кости можно подпилить? Тогда возьми своего дядю, у него лицо в три раза длиннее твоего, — тете Ван было все равно.
— Черт, только и умеешь что ругать дядю, услышит — разозлится, — Ши Цюси улыбнулся уголками губ и, наконец, расслабился.
Чи Ван тоже неосознанно вздохнул с облегчением, но это продлилось всего 3,1415926 секунды. При мысли о том, что его ждет дома, он снова забеспокоился.
Тетя Ван открыла окно машины, и ветер приподнял ее челку.
— Брось, он сегодня весь день один дома, наверное, прыгает от счастья и тайком ест лапшу быстрого приготовления. Чжу-цзы не позволяет ему есть ее много, только два раза в месяц, поэтому каждый раз он вылизывает даже капельки масла.
— На самом деле лапша быстрого приготовления, если добавить в нее яйцо, овощи и мясо, тоже очень питательная. Просто Чжу-цзы пересмотрел видео про здоровый образ жизни и теперь ему кажется, что каждый хочет его отравить.
Ши Цюси включил поворотник, когда в кармане зажужжал телефон, который у него не было возможности достать.
— Нашелся гурман, драконье мясо тебе подавай? — Тетя Ван вздохнула. — Это нам, старикам, уже не страшно есть отраву и тонны масла, а вам, молодым людям, следует не налегать на вредности.
— Разве я ем? Я готовлю домашние блюда: полезные и сытые, недорогие и вкусные.
За разговорами дорога пролетела незаметно. Когда Ши Цюси довел тетю Ван до дома, дядя Ли вышел им навстречу. На его губах прилип маленький кусочек сушеной моркови.
— Дядя, ну как? Тушеная говядина или что-то остренькое? — С улыбкой спросил Ши Цюси.
— Ни то, ни другое. Я добавил квашеной капусты в три пачки лапши и еще разбил два яйца. Кисленькая немного, очень даже аппетитно, — дядя Ли отмахнулся.
— В новостях же говорили, что эту капусту ногами топчут, — тетя Ван скривилась от отвращения. Дядя Ли безмолвно коснулся своего живота, очевидно, очень довольный.
— У меня есть мазь от грибка, если зачешется рот, приходите, — Ши Цюси улыбнулся, уклоняясь от поднятой руки тети Ван. — Мы поехали, если что, звоните.
Как только они отошли от ворот, улыбка исчезла с лица Ши Цюси.
Чи Ван следовал за ним попятам, не смея дышать.
Лицо брата Ши темнее камня над банкой квашеной капусты тети Ван.
Ши Цюси опустил голову и затопал, лихорадочно прокручивая в голове произошедшее днем.
Честно говоря, он немного разочарован.
Тщательно подготовленное (придуманное) свидание было двухстах восьмидесяти шагах от сладости, а появление некоего психопата сделало еще хуже.
Возможно, общепринятый подход не подходит ни ему, ни Чи Ваню.
В конце концов, их мысли редко сходятся в одной точке.
Чи Ван, шедший позади него, не успел затормозить и ударился носом о затылок. Из носа хлынула кровь, словно из источника Баоту.
Чи Ван зажал нос, долго рылся в карманах и смог найти только салфетку, которой вытирал рот, но сейчас было не до этого — он быстро засунул ее в ноздри.
Ши Цюси сжал кулаки, подбадривая себя. Руки были настолько мокрыми от пота, что он даже подумал, не гипергидроз ли это. Из-за переживаний он совсем не заметил, что Чи Ван ударился и обливался кровью.
Рука Чи Ваня, прикрывающая нос, задрожала. Ему было немного… грустно?
Честно говоря, с тех пор, как они познакомились, Ши Цюси всегда был очень добр к нему и мог долго ругаться на него из-за крохотной царапины. Но теперь у него шла кровь, а он даже не повернул голову.
В момент сомнения в голове всплыли сцены из сериалов.
Черт возьми, он в немилости брата Ши!
Это конец, как все исправить? Есть ли еще шанс вернуться во дворец после того, как его выгнали?
В глубине души Ши Цюси был напуган.
«Хочешь есть траву у моего гнезда?»
Тц, слишком эвфемистично, боюсь, этот дурачок подумает, что трава у гнезда — это Сюй У.
«Если чувствуешь себя одиноко и печально, я могу вытянуть тебя из моря страданий».
Шшш, звучит так, будто он — гангстер, который собирается сбить добропорядочного молодого человека с пути истинного.
Ши Цюси закатил глаза и вдруг ударил себя кулаком по лицу.
Чи Ван, наблюдавший со стороны, не сдержался и отступил на несколько шагов.
Вопрос: Как вернуть себе расположение, если в ярости?
Ответ: Дорогой, предлагаю опуститься на колени и признать свою неправоту.
Заметив, что Ши Цюси собирается обернуться, он не успел хорошенько обдумать решение и с тяжелым вздохом опустился на колени.
Ши Цюси сжал руки в кулаки, не понимая, как все дошло до этого.
Он просто хотел признаться в чувствах, а Чи Ван уже перешел к предложению руки и сердца?
— Идиот, скажи мне, что это за игра такая? — Ши Цюси шумно упал на колени.
Оба стояли на коленях лицом к лицу, но Чи Ван не смел называть это «поклонением небу и земле».
— Признаю… признаю свою ошибку? — Выдавил Чи Ван дрожащим голосом.
— Какую ошибку? Вставай, говорят, преклоняются перед небом, землей и предками, а мы стоим перед друг другом, — Ши Цюси встал первым, потянув Чи Ваня за руку и вынуждая того выпрямиться.
— …Что с носом? — Ши Цюси был шокирован. Он размышлял всего пять минут, а тот уже выглядел так, будто сбежал с драки.
— Ударился, ударился о твою голову, — Чи Ван ответил самым тихим голосом, на который был способен.
— Чушь! Я этого не чувствовал, — Ши Цюси коснулся своего затылка — даже не больно.
— …Может быть, твоя голова цементная, — Чи Ван вздохнул.
— Тц, у тебя в голове цемент, а у меня бетон, — Ши Цюси повысил голос так, что фонари закачались, и Чи Ван сжался и стих.
Этот парень снова сбил меня с мысли.
Очевидно, я собирался признать, почему я снова кричу?
Каждый раз ему хочется создать романтичный и трогательный момент, а в итоге все превращается в ссору.
— Хватит разыгрывать из себя слабака, подойди, мне нужно тебе кое-что сказать, — Ши Цюси схватил Чи Ваня за руку.
— Что, здесь? — Чи Ван поднял голову, его нос был забит бумажными шариками.
— У тебя все еще идет кровь? — Ши Цюси вырвал бумажный шарик и бросил на землю, и Чи Ван тут же присел на корточки, чтобы поднять.
— Нельзя же так бросать мусор…
— Стой! — Ши Цюси уставился на него и заставил вновь выпрямиться. — Побеспокоишься о сортировке мусора позже. Замри и стой по струнке, руки по швам, да, вот так, и продержись так минуту.
Чи Ван не знал, что происходит, и просто стоял по струнке.
Ши Цюси тяжело вздохнул, перевел взгляд с Чи Ваня на маленькие цветы на обочине, которые покачивались на вечернем ветру, и медленно произнес:
— Ты раньше говорил, что любишь меня, это все еще так?
Чи Ван хотел было заговорить, но Ши Цюси перебил его:
— Не отвечай сейчас, просто послушай.
— Я, я говорил раньше, что натурал, но теперь, — Ши Цюси сглотнул и, запинаясь, объяснил. — Натурал ведь тоже может согнуться, верно? Даже стальной прут при достижении температуры в 360 градусов станет пружиной.
— Арматура и пружина не противоречат друг другу. Я имею в виду, раньше я был прямым, а теперь… согнутый. Это не противоречие, просто я такой.
Ши Цюси посмотрел на Чи Ваня. При тусклом свете звезд он не мог разглядеть эмоции в глазах Чи Ваня, зато мог отчетливо слышать голос в своем сердце.
— Ты мне нравишься, вот что я хочу сказать, — Ши Цюси наклонил голову и улыбнулся.
Чи Ван затаил дыхание, вдалеке послышался собачий вой, перекрывающий стук сердца, словно барабанный бой.
— Ну, тебе не нужно отвечать мне сейчас. Я признаюсь не для того, чтобы сразу быть вместе. Просто мне показалось, что если я не скажу, наши отношения станут еще более странными, чтобы не превратиться из любовников во врагов, лучше сказать сразу.
Сбросив камень с души, Ши Цюси расслабился и вторую половину пути домой чуть ли не шел в припрыжку.
Даже Сюй У мог увидеть разницу. Он посмотрел на Ши Цюси, который напевал песенку, хлопал себя по ягодицам и готовил корм для животных на кухне, и не удержался:
— Брат Ши выиграл в лотерею? Мне кажется, он рассмеется, даже если ему на голову бросить кошачье дерьмо.
— А, если хочешь кинуть кошачье дерьмо, я могу найти в лотке… — Чи Ван направился к кошачьему лотку, но был быстро утянут Сюй У.
— Стой! Кумир, в тебя вселился демон? Почему… Черт, ты перегрелся? Почему лицо такое красное?
Сюй У покрутил Чи Ваня на все 360 градусов и почувствовал, что что-то не так, очень-очень не так.
— Ты поругался с братом Ши? — Сюй У почти тут же покачал головой. — Нет, если бы вы поссорились, брат Ши не был бы таким счастливым.
Сюй У потер подбородок и внезапно понял.
— Наверное, одержимы, точно одержимы! Пойду к тете Ван, пусть поможет мне!
Сюй У выбежал, как заведенный волчок, и Ши Цюси высунулся из кухни, держа дымящийся собачий рис.
— Куда ты? Я пеку яблочный пирог, он скоро будет готов. Если сейчас уйдешь, горячим его не съешь!
— Тогда я никуда не пойду, я хочу попробовать его горячим.
Только что испеченное — самое ароматное. Сюй У облизал губы.
Мысль о том, чтобы найти тетю Ван и попросить о помощи, вылетела из головы.
Какая еще одержимость? Может ли одержимый испечь такой вкусный яблочный пирог?!