Первая любовь всего сервера — Глава 79.
Юй Цзин был слишком ненасытным. Юнь Ци начал сдуваться.
Хотя он был в самом расцвете сил, такая частота, чуть ли не каждый день, была невыносимой, даже с голодом кожи.
Более того, Юй Цзин продолжал так долго, что его сознание почти рассыпалось. Не выдержав, он вцепился в его руку и взмолился о пощаде. Но это только сильнее распалило.
В постели Юй Цзин словно становился другим человеком: нежным и одновременно жестким. Юнь Ци тянуло к этой крайности, ему нравилось, когда с ним обращались грубо. Раньше он часто фантазировал о подобном, однако в реальности едва ли выдержал двух раз, как начал умолять о снисхождении, содрогаясь в объятиях.
Чужие руки намокли от слез, Юнь Ци обнимал его и называл «братом», но в обмен на это получил более беспощадное отношение, чем до этого. Юй Цзин страстный в этом деле, хороший любовник, и ему это нравилось, проблема заключалась лишь в частоте. Только в этом.
В ту ночь он планировал обсудить это, потому что не хотел, чтобы его «выжимали». Каждый раз после близости ему казалось, что его душа разбита вдребезги, а тело настолько обессилено, что не в силах двигаться. Как это может продолжаться в том же духе?
Юнь Ци лежал на кровати, раздумывая, как обсудить это, с чего начать? Как сформулировать, чтобы это звучало разумно? Для такого нужен подходящий момент, нельзя ведь заговорить без причины, могут понять неправильно. Но когда наступит этот подходящий момент?
Юнь Ци задумчиво уставился на изголовье кровати. Вскоре рука Юй Цзин потянулась к нему и притянула в объятия.
— Ты чего? — Юнь Ци выдохнул при тусклом освещении.
Его тон был не самыми приветливым, с легкой обидой. Юй Цзин сразу это подметил, открыл глаза и, приподняв его подбородок, заметил жалостливое лицо.
Парень повернулся к нему спиной, но прежде чем улегся был насильно повернут обратно, вынужденный посмотреть тому в лицо, без возможности скрыть эмоции. Момент настал. Юй Цзин заговорил первым, нужно воспользоваться этим, но слова никак не желали формулироваться.
— Я тебя не жалею? — Юй Цзин нахмурился, припоминая свои действия, и приобнял его за талию.
— Да, ты так часто это делаешь. Я сегодня совсем не хотел заниматься… — Юнь Ци пожаловался.
Они делали это только вчера и повторили сегодня, каждый раз Юй Цзин был таким настойчивым, что закрадывались сомнения, а не одержим ли он, но прямо об этом не сказал.
Юй Цзин перевернулся, нависая над ним. Прижав голову Юнь Ци, он припал к теплым губам. Свет от ночника был тусклым, часть лица тонули в ночных тенях. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь двусмысленными влажными звуками поцелуев.
Юнь Ци уперся ладонями в грудь, тяжело дыша, когда наконец отстранился. Мужчина стер влагу с его губ и честно признался:
Юнь Ци смотрел на лицо, лицо, способное вскружить голову любому, и когда из его уст вылетали бесстыдные желания, возникало какое-то особое очарование, которому тяжело сопротивляться.
До того, как они воссоединились, он каждый день грезил быть рядом, ловить его дыхание и желал тесно сблизиться. Теперь же, когда его желания наконец исполнились, был счастлив, но вместе с тем охватывал страх. Его беспокоила такая частота, хотя понимал, что Юй Цзин в энергичном возрасте. Юнь Ци иногда задавался вопросом: это природная ненасытность или чувство новизны, которое еще не угасло? А что будет потом? Не станет ли он со временем реже проявлять инициативу и охладеет к нему? Разве это лучше?
Нет, это тоже плохо. Юнь Ци казалось, что он лицемерен.
— Ты ведь не возненавидишь меня?
Слова вернули его к реальности, и он быстро ответил, с тревогой в голосе:
— Нет, с чего ты взял? Я не ненавижу тебя, Юй Цзин, потому что без ума от любви к тебе…
— Тогда почему ты не хочешь? — Во взгляде Юй Цзина промелькнула обида. — Тебе неприятны мои прикосновения?
Разговор, начатый посреди ночи, принял неожиданный оборот. Увидев в глазах напротив неуверенность, он занервничал и приподнялся, сев к нему лицом.
— Это не так. Ты нравишься мне больше всего на свете, и мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне. Не пойми неправильно, я не это имел в виду, просто… не слишком ли часто мы это делаем? Ты не устаешь?
— Нет, — решительно произнес Юй Цзин.
Очевидно, он получал удовольствие от понимания, что с ним хотят быть вместе. Хотя секс — не всегда про любовь, через него можно выразить чувства. Юнь Ци чувствовал, что его любят, и через физическую близость ощущал всю пылкость. Единственный минус заключался в чрезмерности этой пылкости.
— Если не хочешь, я не буду тебя трогать, я не буду тебя трогать.
— Понял, услышал. С завтрашнего дня будем два раза в неделю, ладно?
— Ты не злишься на меня? — На такую сговорчивость Юнь Ци нечего было сказать и лишь кивнул.
— За что мне злиться? За то, что ты мне не даешь? — Кончики пальцев коснулись маленького носа.
— Но я ведь… — Юнь Ци обхватил его лицо и смущенно пролепетал.
Юй Цзин рассмеялся. Он видел, что Юнь Ци пытается ограничить его, но при этом боится разозлить, поэтому ведет себя крайне осторожно.
— Я не настолько мелочный. К тому же сам понимаю, что перегибаю палку. Хорошо, что ты поднял этот вопрос, в будущем будем делать это реже.
— Когда приступы, можно и почаще, — он отвел взгляд, уставившись в область плеча. — В такие моменты можно хоть каждый день…
В его планы не входило, чтобы тот сдерживался.
— Хорошо, — Юй Цзин наклонился и поцеловал его в щеку. — Уже поздно, давай спать.
Однако после обсуждения вопроса реализовать это не получилось. В чем проблема? Наверное, Юнь Ци слишком мягкосердечен. Когда они лежали в обнимку, он всегда чувствовал реакцию Юй Цзина, или когда тот долго принимал душ, понимал причину. В такие моменты он отбрасывал все принципы и сам предлагал близость, поэтому их договоренность о двух днях в неделю разлетелась уже в следующие несколько дней.
Юнь Ци смирился с поражением. Он проигнорировал это из-за врожденной мягкости, но если так подумать, заниматься любовью с любимым — это приятно. Постепенно он привык и перестал настаивать.
Те два дня, что они прожили в новой квартире, Юнь Ци держался подальше от интернета и городской суеты, не зная, что происходит во внешнем мире. В полдень он провозился с синим плюмбаго в горшке, совсем новеньким, семена были куплены во время прогулки. Ему не хотелось брать уже цветущее растение — хотелось вырастить что-то самому, с зернышка, чтобы посмотреть, получится ли засадить весь двор.
Юнь Ци закопал семена, полил и удобрил, соблюдая инструкцию продавца. После того, как растение в горшке было посажено, он поставил его на место, куда не попадали прямые солнечные лучи. Ростки не проклевывались, но он терпеливый, готов подождать хоть год.
В эти дни стояла хорошая погода. По утрам он выставлял горшок погреться в лучах, а в полдень, когда солнце было самым сильным, уносил его в тенек. Юй Цзин наблюдал, как он возится с цветами, и тоже стал осторожнее. Время от времени они вместе заглядывали в справочник, изучая, как ухаживать за цветами.
— Хочешь засадить целый двор? — Юй Цзин стоял в тени с сигаретой в зубах. Одетый в домашнюю одежду, он наблюдал, как Юнь Ци вертится вокруг горшка.
— Да. Но сначала нужно посмотреть, что выйдет из этого. Если не получится, попробую другой вид, а если получится, посажу еще. Я новичок, так что покупать много пустая трата.
Юй Цзин, не выпуская сигарету, подошел к залитому солнцем месту и снял лейку, стоявшую на мраморной подставке. Под подставкой был еще один ярус, подходящий для лейки, куда обычно переставлялся в горшок в полдень.
— Тогда тренируйся, места достаточно. Когда решишь засадить двор, сделаем это вместе, — Юй Цзин указал на свободный участок. — Здесь можно поставить навес, как раз под оранжерею.
— Это, должно быть, масштабно.
— Ничего подобного, вызовем специалистов, они все быстро сделают. Но придется ставить ограждение. Тата шаловливый, эти нежные плюмбаго не выдержат его напора.
— Тогда поставим, — Юнь Ци согласился. — Ограничим ему пространство для прогулок.
— Или можешь повесить на входе плакат со мной, — предложил Юй Цзин. — Он меня терпеть не может, видит и сразу не подходит.
— Это не так. Тата не недолюбливает тебя, наоборот, его тянет к тебе.
— Неужели? — Юй Цзин затушил сигарету. — Будь у него смелости побольше, он бы с радостью бросился на меня.
Животные тоже выбирают, что им нравится, а что нет. Тата по-настоящему привязан к Юнь Ци, и Юй Цзин замечал, как он тянется к нему. До его прихода в KRO отношения между Юй Цзином и Татой строились по принципу «где один, там точно не второго».
— Поэтому ты должен быть добрее к Тате. Животные очень чувствительны, он не идет к тебе, потому что ощущает опасность. У него характер не сахар, а когда вдвоем сталкиваетесь, вообще ощущается жить как на пороховой бочке. Вы оба недолюбливаете друг друга, ваши ауры отталкиваются, — Юнь Ци невольно усмехнулся.
— Теперь ты понимаешь, насколько я великодушен, раз не выбросил его за те пару лет? Честно говоря, когда ты впихнул его мне, я всерьез подумывал запихнуть его в ближайший мусорный бак.
— Но ты этого не сделал, — Юнь Ци подошел ближе, встал на цыпочки и, опираясь на грудь, оставил легкий поцелуй в уголке губ. — Спасибо, капитан Юй, за усердную работу.
Юй Цзин отвел взгляд, выдохнул глубок дыма и, взяв его за подбородок, произнес:
— Попробуй еще раз бросить меня — увидишь, что будет.
Зазвонил телефон, Юй Цзин отпустил его и вошел в дом. Юнь Ци последовал за ним, одетый в фирменную домашнюю одежду — бренды, сотрудничающие с Юй Цзином. Тот забил шкаф до отказа, и каждый день у него возникал мучительный выбор, что надеть, впрочем, это не так уж плохо.
Вернувшись в комнату, мужчина встал у стола, отвечая на звонок, а Юнь Ци прошел к окну и сел за письменный стол. Там стоял стакан воды и лежала книга с золотистой закладкой в форме листа. Сделав глоток, он открыл ее, подперев щеку рукой, и погрузился в чтение.
Книга по психологии оказалась довольно интересной, хотя местами и скучноватой. Чтение помогало обрести душевный покой, Юнь Ци понимал, что над его характером следует поработать. Иногда он и сам осознавал, что его вспыльчивость неуместна.
Только в одном случае он позволял себе проявить характер: когда рядом был Юй Цзин. На протяжении многих лет ни родители, ни учителя не упрекали его в невоспитанности, поэтому все подавленные эмоции выплескивались на его парня. С этим нужно что-то делать. Никто не обязан терпеть его вспыльчивость. Злоупотреблять чужой любовью — ужасно, когда он грешил этим.
После того, как телефонный разговор завершился, Юнь Ци повернулся и заметил, что Юй Цзин стоит и смотрит в экран.
— Скучно, да и что там вкусного, — Юй Цзин немного постоял на месте, затем бросил телефон на диван и подошел к нему.
— Капитан Юй, твоя команда выиграла чемпионат, они хотят поздравить. Дай им лицо, — Юнь Ци опустил руки, прижимая книгу к груди.
— Все в порядке. Именно потому, что я слишком часто давал им лицо, они стали лезть в мою личную жизнь. То пытаются познакомить с подругой, то с сестрой. Когда это все закончится?
— Многие не хотят знакомить своих сестер с друзьями. Если они на это пошли, значит считают, что тебе можно доверять, — Юнь Ци улыбнулся.
— Еще лучше, — Юй Цзин посмотрел на него глубоким, пронзительным взглядом. — У меня уже есть тот, кто вверил свою жизнь в мои руки, я за него в ответе. Как я могу пойти на встречу с чьей-то сестрой?
Гены смешанной расы придавали его глазам невероятную притягательность. В его внешности был легкий европейский оттенок, особенно это заметно по глазам и форме лица. Юнь Ци порой даже сомневался, а не из-за красоты ли начал с ним встречаться. Хотя сомневаться в этом не надо, конечно, повелся на красоту.
— Но это не предотвратить, — Юнь Ци смотрел ему в глаза с искренним восхищением, игриво проводя рукой по щеке. — Капитан Юй такой красивый, даже мне, парню, до жути понравился, что уж говорить о других.
Мужчина взглянул на руку, перехватил ее и поднес к губам. Палящее солнце припекало, а тени у окна, разделенные лишь письменным столом, сплетались воедино.
— Но у капитана Юй сердце только одно, и я отдал его давным-давно, — он с вожделением поцеловал руку и совсем тихо добавил. — Бог Ло, сжалься надо мной, не вздумай снова меня бросить.
Глаза Юй Цзина горели. Его слова прошли от ушей до самого сердца, заставляя того дать обещание, уже не в первый раз, но с той же твердостью.
Несколько дней они провели дома в тишине и покое. В день возвращения на базу для участия в мероприятии Юнь Ци и Юй Цзин выглядели отдохнувшими — их сияющий вид был заметен невооруженным глазом. Как только они появились, кто-то спросил, чем они занимались два дня.
— Ничем таким, — быстро ответил Юнь Ци. — А что?
— Цвет лица стал лучше, не могу точно сказать, в чем дело, просто ты будто… стал красивее? — Подметил Пан Фэн.
— Неужели? Спасибо, — Юнь Ци оглядел его с ног до головы. — Ты тоже очень красивый сегодня в костюме, сделал укладку?
— Лао Сюань сказал привести себя в порядок, потому что нашел для меня рекламу. Я сейчас сбросил вес и прическу сделал, неплохо выгляжу, да? — Пан Фэн смущенно почесал затылок.
— Да, вполне сносно, — Юнь Ци оглядел его. Волосы выглядели опрятно, раньше прическа портила его внешность, но стоило поработать над образом, как все изменилось. — Думаю, тебе стоит попробовать прическу как у Цзы У, у вас похожая форма лица.
— Нет, даже не сравнивай меня с братом Цзы У. Я вряд ли дотяну до его уровня, лицо полнее, черты менее выразительные, к тому же его изюминка форма глаз, такие притягательные, не думаешь? С моими глазами прическа будет смотреться ужасно, — Пан Фэн тут же замотал головой.
— Не говори так. Как сидит прическа прежде всего зависит от формы лица, а потом уже черт. Ты выглядишь хорошо, у одинарных век тоже есть свое очарование, не нужно сравнивать себя с кем-то.
— Забудь, «волчий хвост» — прическа капризная, если лицо не как у Цзы У ничего не сделать, — Пан Фэн оставался при своем мнении.
Юнь Ци больше не стал уговаривать. У каждого свой выбор, ему не стоит влезать в дела Пан Фэна.
После начала праздника вокруг появлялось все больше и больше людей. Местом проведения сделали бассейн на заднем дворе, рядом накрыли стол с горой шампанского и тарталетками. Люди толпились вокруг стола, разговаривали и смеялись, создавая шумную атмосферу.
Все соседи пришли, в основном виделись члены KRO, без посторонних, поэтому все вели себя непринужденно. Было шумно, оживленно и свободно, в отличие от банкета в Берлине, здесь никто не бегал с камерами и ходить можно без ограничений. Юнь Ци стал главной звездочкой ужина, объектом всеобщего внимания. За десять минут к нему подошло бесчисленное количество личностей, чтобы поздороваться. Стажеры наперебой восхваляли его и называли эталоном топлайнеров.
Юнь Ци благодарил каждого. Чем чаще это случалось, тем спокойнее он воспринимал внимание и понимал, почему Юй Цзин отказывался давать автографы. Даже внутри базы все фанатично выпрашивали подписи для друзей и родственников, руки уставали писать, о встрече с фанатами не могло быть и речи.
— Бог Ло, твой Тэн Я просто невероятен! Это мой любимый персонаж, но я давно за него не играл, потому что его сильно ослабили. Твое выступление на турнире было ослепительным, я влюбился в твой стиль игры! Пожалуйста, подпиши несколько карточек, я даже готов вылететь из KRO ради этого, только подпиши!
— Не нагружай Бога Ло, его руки на все золота, а если он переутомится?
— Бог Ло, я сижу на том месте, где ты проходил стажировку. Надеюсь, это принесет мне удачу!
Мероприятие по размаху не уступало встрече со звездами. Лао Сюань и Чэнь Вэнь стояли рядом, чокаясь бокалами, и невольно засматривались на царившую шумиху вокруг.
— Популярность идет ему на пользу, — произнес Лао Сюань.
Юнь Ци с каждым днем становился приятнее глазу. Тяжело сказать, что изменилось, но чувствовалось, что это не тот человек, которого они встретили впервые. Уверенность в себе? Или сияние ореола чемпиона мира?
— Он прошел через тернистый путь и в итоге добился счастья, — заговорил Чэнь Вэнь. — Когда капитан Юй передавал его мне, я думал, что это красивая ваза, попавшая к нам по блату. Кто бы мог подумать, я так ошибался — и в нем, и в капитане Юй. Зря сомневался в намерениях капитана, надо будет выпить с ним в качестве извинения.
— Точно, кто мог знать? Его сильно критиковали. Да что ты, кто вообще воспринимал его всерьез? Я изначально держался вежливо только из уважения к капитану, кто же знал, что это «темная лошадка»? Думаю, как топлайнер, он будет доминировать еще несколько лет.
— Даже Лир не смог его одолеть, невероятный уровень. Я думал его максимум попасть в топ-10, но никак не топ-1. Его талант ничем не уступает капитану Юй.
— Оба благословлены небесами, — Лао Сюань отпил из бокала. — Эх, такой удаче только позавидовать можно.
Юнь Ци сбежал сразу после раздачи автографов, потому что чувствовал неловкость от того, что мероприятие превратилось в его фан-встречу. Прошло уже столько времени, а поклонники все еще энергичные. Хотя их понять можно, лидерство у топлайнеров долги годы удерживал Лир, а тут на тебе, появился Юнь Ци и в одночасье победил. Закономерно получить восторг у игроков и поклонников киберспорта.
Он спрятался в укромном уголке, притворившись, что разговаривает по телефону. Возвращаться не хотелось, Юй Цзин беседовал с руководителями, а Юнь Ци не то чтобы боялся их, просто терпеть не мог деловые расспросы, поэтому решил не лезть и немного отдохнуть от толпы. Он свернул на узкую тропу и отошел подальше от бассейна.
База огромная, и Юнь Ци, успевший изучить ее вдоль и поперек, легко избежал внимания и нашел укромное местечко. Выдохнув, он взгляну на обширное ночное небо.
Телефон оставался при нем. Ночь выдалась удивительно красивой, даже снимок захотелось сделать. Он не умел пользоваться фоторедактором, поэтому, оставшись недовольным результатом, не стал ничего переделывать, в любом случае камера не передаст величие и красоту неба. Попытался сделать еще несколько снимков, но они вышли хуже первого
Юнь Ци пролистывал галерею, как вдруг услышал отчетливую мелодию. Сначала он подумал, что ему показалось: вокруг все шумели, и даже здесь, вдали, доносился смех людей у бассейна. Прислушавшись, он уловил тот звук, похожий на бренчание музыкального инструмента. Определив направление, Юнь Ци двинулся в путь.
Пройдя несколько дорожек, он заприметил фигуру того, кто еще не появился на мероприятии, в окружении зелени и ровных тропинок — Цзы У. Тот держал гитару и, опустив голову, перебирал струны тонкими пальцами, доносился приятный звук.
В ночной тишине, без ярких фонарей, он казался совсем одиноким, его единственным компаньоном была гитара. Слегка отросшие волосы были собраны на затылке, казалось, даже в темноте можно разглядеть глубокие глаза.
Говорят, люди, любящие музыку, имеют богатый внутренний мир. Какие мелодии и как их исполнить, — все это отражало истинное состояние. Цзы У перебирал струны решительно, но мягко, и раздавалась грустная мелодия. Неужели расстроен?
Юнь Ци не разбирался в музыке и считал себя полным дилетантом. Он всегда завидовал одноклассникам, умевшим играть на пианино, и считал, что музыканты — воплощение элегантности и величия. Если бы не знал Цзы У достаточно хорошо, наверняка решил бы, что перед ним влюбленный молодой человек, изливающий чувства через музыку.
— Я отошел так далеко, неужели и здесь тебя побеспокоил? — Цзы У, заметив его, остановил руку, перебирающую струны, и мелодия оборвалась. Он уставился на человека неподалеку.
— Помешал? — Юнь Ци мог отличить доброту от колкости. Учитывая их отношения, он решил, что тот недоволен тем, что его потревожили, поэтому не дожидаясь ответа, добавил. — Сейчас же уйду.
Он уже сделал шаг, собираясь уйти.
— Я не говорил, что ты мне мешаешь, — Цзы У пригласил его. — Просто практикуюсь, подойди послушай.
— Ничего страшного, — быстро ответил Цзы У. — Одинокому музыканту тоскливо, нужен слушатель.
А какая разница, разбирается он или нет? Разве тяжело отличить приятную мелодию от неприятной? К тому же, это дело вкуса, даже если не скажет ничего заумного, Цзы У не упрекнет.
Думая таким образом, он расслабился, подошел и встал на том расстоянии, на котором не будет мешать играть.
Полилась приятная музыка. Инструмент Цзы У явно не из дешевых: тонкая работа, чистое и звонкое звучание. Юнь Ци не мог судить о правильности техники и полагался только на ощущения. Никогда раньше он не слышал такой мелодии, звучала как песнь о любви, но не в типичном стиле. Даже простой обыватель мог прочувствовать глубокую привязанность исполнителя.
Цзы У попросил его быть слушателем.
Однако короткая мелодия закончилась, а вопроса о звучании так и не прозвучало, вместо этого тот сменил тему:
— Когда-то с помощью этой гитары я завоевал сердце любимого. Он был от меня без ума. Я написал для него много музыки, но эта — моя самая любимая.
— Любимого? — Юнь Ци задумчиво повторил.
— Что, мой привычный образ жизни не укладывается с тем, что я могу влюбиться? — Почти сразу от Цзы У послышался скептичный вопрос.
Ему не очень нравилось обсуждать дела сердечные Цзы У, раньше — из-за легкомысленного поведения, сейчас — из-за конфликта с родителями, он избегал этой темы, боясь задеть за живое.
Он помнил, что Цзы У говорил, что у него был человек, в которого был влюблен, но все закончилось плохо: совратил его собственный отец. Вероятно, речь о нем.
— Честно говоря, все такие скучные. Как бы сильно ни любили, перед властью и деньгами не могут устоять, — Цзы У дернул струну, и гитара издала резкий звон в ночи. — Не думаешь?
— Не все такие, — Юнь Ци нахмурился.
— Да, не все такие, ты не такой, один единственный, — Цзы У пялился на него, темнота делала его откровенно диким.
Юнь Ци не до конца разобрал его бормотание.
Цзы У поставил гитару вертикально, взглянув на упавшую струну, с нечитаемым выражением лица.
— Каждого ждет своя расплата. Например я, играющий чувствами, в итоге оказался ими же скован. Например он, променявший меня на власть, в итоге заразился ВИЧ. Совсем молодой, а уже на пороге смерти, жалко, что скоро умрет.
Ресницы Юнь Ци заметно дрогнули. От этих слов по спине пробежали мурашки. И пугала не чья-то смерть, а то, с каким равнодушием Цзы У говорил об этом.
— Мой отец умер именно так, — Цзы У перебирал струны, в голосе слышалось наслаждение. — Скоро он отправится вслед за моим отцом, как пара уток мандаринок.
Какое язвительное сравнение. Юнь Ци не мог уловить ни любви, ни ненависти, словно речь шла о совершенно посторонних людях. Он не знал, что ответить, и оставался слушателем.
— Ты робкий, не буду больше пугать тебя, — Цзы У поднял голову и потряс гитару. — Хочешь попробовать?
— Именно поэтому попробуй. Многие вещи обретают смысл только тогда, когда их пробуешь. Жизнь полна открытий.
Хотя смысл предыдущих слов оставался не до конца понятым, с этим он был согласен. Инструмент будто обладал какой-то магией, Юнь Ци никогда раньше не прикасался к подобным вещам, но из любопытства подошел, присел на корточки и принял гитару.
Подражая Цзы У, он осторожно коснулся струны, но звук получился слишком громким, даже испугался и замер, вдруг испортил.
— Ты слишком сильно давишь, — Цзы У наклонился и потянулся к гитаре. — Дергай здесь, совсем легонько, вот так.
Юнь Ци повторил жест, и когда тот убрал руку, сам дважды тронул струны. Действительно, звук стал мягче, ровно настолько, чтобы не мешать окружающим, но при это отчетливо слышался ему самому. Он быстро привык.
В этих словах звучало что-то вроде одобрения. Юнь Ци, почувствовав себя увереннее, перестал осторожничать и начал с прежним рвением перебирать струны. На лице появилась улыбка, необычный опыт игры на гитаре оказался успешным и вызывал интерес. Он пробовал разные звуки, пытаясь найти ритм.
Хотя нот не было, новичку они ни к чему, нужно лишь следовать своим ощущениям.
Цзы У внимательно наблюдал за переменой в настроении парня, и на душе стало легче. Юнь Ци мог и дальше продолжать в том же духе, если бы не внезапно брошенная фраза.
— У каждого свое возмездие, и мое — это ты.
Звук резко прервался, и Юнь Ци обернулся.
Цзы У смотрел на него с самоуничижительной улыбкой.
— Моя расплата за легкомыслие к другим — возможность смотреть на тебя лишь со стороны? Если так, я бы предпочел заразиться ВИЧ.
Юнь Ци испуганно отпрянул, затем нахмурился и холодно посмотрел на него.
Цзы У ловко перехватил гитару, едва не выскользнувшую из рук Юнь Ци, и прервал неопределенную тишину, словно пугая ее своим признанием.