Почему я до сих пор не умер? — Глава 6: Завершающий штрих черепахи
Сюй Чжицю говорил сам с собой, однако маленький лидер рядом ему ответил:
— Это личный ученик старейшины, кажется, по фамилии Дуань.
Дуань Минцзя. Тот совсем недавно стал учеником старейшины. Происходил из знатного рода мастеров талисманов и формаций, талантливый любимчик. Вступил в секту в то же время, что и Даомин-цзюнь, говорят, у них хорошие отношения.
Между внешними учениками и внутренними была непреодолимая стена, и новости доходили по-разному, однако истории о гордых сынах небес, известных всем, разносятся повсюду. Здесь границы расплываются, и даже многие внешние ученики знают о нем.
Так это личный ученик, неудивительно, что он такой высокомерный. Травинка, крутившаяся в руках Сюй Чжицю, остановилась. Он так и не вспомнил, где его видел. Возможно, на свадьбе — тогда в основном были внутренние ученики, вероятно, он видел его, но особо не запомнил.
Покинув телепортационный массив, Дуань Минцзя на ходу развернул свиток, оглядел толпу и представился:
— Сегодня пятый старейшина занят, поэтому я, Дуань Минцзя, временно заменю его и проведу занятие.
Его голос был таким же гордым, как и внешний вид. Это высокомерие проистекало из происхождения и выдающегося таланта семьи, казалось, это вполне обосновано, а поскольку мастерство имело доказательства, не раздражало. Ученики переглянулись глазами, полными зависти.
Существовала разница между внутренними и внешними дверьми, а также качественный разрыв между людьми. Внешние ученики, вероятно, никогда не смогут стать внутренними до конца своей жизни, тогда как другие могут напрямую ими стать и открыть себе врата в многообещающее будущее.
Вот и каторга. Сюй Чжицю встал, смирившись с судьбой, небрежно отряхнул пыль с одежд и направился к указанному месту.
Сегодняшнее занятие посвящено рисованию массивов. Базовые знания и теория, которые каждый день забивали голову в будние дни, должны были примениться на практике. Только выучив все, можно пройти ежегодную аттестацию.
— Сегодня изучим промежуточную формацию — «Чудесный щит», который представляет собой…
Все, что связано с учебой, не касалось Сюй Чжицю. Стоило ему сесть, как он принялся радостно играться с травинкой.
Лидер был прилежным учеником: даже с одним открытым глазом он все равно серьезно наблюдал за демонстрацией Дуань Минцзя, не упуская ни единой детали.
Формация «Чудесный щит» — первый из массивов среднего уровня, направленный в первую очередь на защиту и оборону.
Раньше они видели его только в книгах, и каждый узор запечатлелся в их сердцах. Многие недолюбливали массив из-за его серости, он казался скучным и без изюминки.
Но увидев его в реальности, все наконец осознали, как выглядит эта простая формация не на белом фоне страниц.
Частички яркого света вырвались из кончика пера, скользящего в воздухе и рисующего аккуратные линии. В момент завершения формация вспыхнула ярким светом, озаряя все вокруг. Когда кисть была отложена, поднялся внезапный порыв ветра, заставивший одежду развеваться.
Отовсюду раздались восторженные возгласы. Лицо Дуань Минцзя, освещенное формацией, осталось неизменным, а сам он продолжил сидеть неподвижно, окутанный ветром. В конце демонстрации он отложил кисть и повернулся к ученикам — настала очередь других практиковаться.
Травинку в руках Сюй Чжицю сдуло ветром. Его недолговечный друг исчез, к счастью, в руки всучили бесплатные бумагу и кисть.
Они пока не способны рисовать массив в воздухе, поэтому в помощь были предложены бумага и чернила, только так они могут проявить себя.
Движения Дуань Минцзя были плавными, но имитировать их было не так-то просто. Все усердно тренировались, но только изредка вспыхивали искорки, результаты были посредственными.
Взгляд Дуань Минцзя молча скользнул по толпе. Отложив в сторону свиток, он уже собирался уйти, когда краем глаза увидел яркую вспышку.
Яркую в прямом смысле. Среди множества блеклых и слабых огней, в задних рядах отличился маленький лидер, сумевший в точности повторить его формацию.
Она светилась не так ярко, как во время демонстрации, но была отчетливой. Остальные обернулись, и Дуань Минцзя, собиравшийся уходить, тоже повернулся и двинулся в ту сторону.
К тому моменту, как тот подошел, формация, ярко мигавшая мгновение назад, почти потускнела. Присев рядом с лидером, Дуань Минцзя осмотрел тонкие линии и сразу понял, в чем проблема.
— Твое понимание хорошее, но духовных сил недостаточно. Если повысишь уровень своего совершенствования, то…
На полуслове его прервал легкий кашель. Он машинально перевел взгляд, чтобы мельком посмотреть, однако когда собирался отвернуться, вдруг замер и проглотил слова.
Человек, сидевший рядом, был одет в лунно-белый ханьфу, длинные волосы сливались с одеждой, ниспадая до земли. Одной рукой он держал кисть, а другой слегка придерживал рукава. Опустив голову, тот держал спину прямо, словно бамбук, расслабленный и непринужденный.
Казалось, в воздухе повеяло запахом ранних весенних цветов. Сцена из прошлого мгновенно всплыла перед глазами, и Дуань Минцзя на мгновение застыл на месте. Помедлив, он неосознанно протянул руку, будто что-то проверяя.
Но прежде чем рука коснулась плеча, человек, склонивший голову и писавший что-то, повернулся.
Перед ним оказалось совершенно незнакомое и заурядное лицо. Собеседник опустил взгляд на протянутую руку, затем поднял глаза и открыл рот, бросив одно слово:
— … — Дуань Минцзя редко удавалось определить воспитание человека по паре слов, это был первый раз.
Его разум мгновенно вернулся к норме, а зрение прояснилось. Только тогда он заметил белые волосы и болезненную худобу человека.
И кучу уродливых черепах, кроликов и тому подобное, нарисованных тушью на бумаге. Такой целеустремленный и серьезный на вид человек рисует «это».
— Все в порядке, просто вспомнил старого знакомого, — Дуань Минцзя посмотрел на бумагу, полностью заполненную рисунками, и спросил. — Что это?
Сюй Чжицю любезно продемонстрировал свой шедевр и только тогда ответил на его слова:
— И правда, я многим кажусь знакомым.
Если быть точнее, то с таким лицом — брось его в толпу, и он растает, как сливки, с трудом отыщешь.
Дуань Минцзя задал вопрос не для того, чтобы слушать пояснения к каракулям. Поняв, что они как курица с уткой, он нахмурился и уже собирался что-то сказать, когда вдруг кое-что вспомнил. Вглядевшись в обычные черты лица, он сосредоточился на бескровных губах.
Поколебавшись пару секунд и удостоверившись в своей догадке, он полуутвердительно-полувопросительно сказал:
Хотя в обычное время он редко упоминал это имя, смутно помнил, что жених его хорошего друга обитает где-то среди внешних учеников секты Ваньцзинь.
Он не видел его раньше, но слышал от других, что тот слаб здоровьем и круглый год принимает лекарства. Люди предполагали, что прекрати он прием лекарств, вероятно, умрет со дня на день.
Внезапно прозвучало его имя. Сюй Чжицю, едва шевеля губами, бросил то же слово:
Действительно. Тяжело болен, лишен таланта и бесцельно проживает жизнь — слухи оказались правдивы. Неясно, что именно понравилось в этом человеке его другу. Дуань Минцзя слегка нахмурился и больше ничего не сказал.
Старейшина сказал, что ему нужно как следует обучить внешних учеников, но если кто-то не сможет с этим справиться, не заставлять. Ученики внешнего круга тоже обладают определенными навыками, так что «не справиться» здесь редкость. Теперь же, оглядываясь назад, он мог понять, кого касалось это наставление.
— У тебя есть талант, но базы совершенствования недостаточно для поддержания формации. Больше практикуйся и улучшайся, — поговорив с маленьким лидером, Дуань Минцзя встал и ушел. Уже на полпути он обернулся и сказал Сюй Чжицю. — Он на тебя не похож, он был силен.
Это ответ на недавние слова о сходстве. Дуань Минцзя по-прежнему гордо развернулся и ушел. Нефритовый кулон на поясе описал круг.
«Великий художник» Сюй Чжицю отложил кисть, закончив рисовать глаза черепахи, и только тогда обернулся:
— Вероятно, о господине Циюне, — маленький лидер тоже отложил кисть. — Единственный, кого брат Дуань может назвать «сильным», — это господин Циюнь.
Вне зависимости от времени вступления в секту или реального возраста, все внешние ученики обязаны называть внутренних «старшими братьями» и «старшими сестрами», если только нет особого титула.
Что-то новенькое, такого не слышал. Сюй Чжицю поднял глаза и навострил уши, готовый к подробностям.
— … — Этот человек не слушал, когда объясняли формацию, зато сейчас полон энтузиазма. Лидер какое-то время хранил молчание, прежде чем вновь заговорить. — Говорят, брат Дуань очень уважает Ци Юньцзюня и даже ради него пришел в секту.
Ци Юньцзюнь тоже ученик секты Сюаньшань, некогда прямой воспитанник старшего брата главы. Будучи чрезвычайно талантливым, тот прославился во время первого состязания сект, и с тех пор Сюаньшань держалась на позиции самой первой.
Он не только обладал природным даром, но и отличался хорошим характером. Странствуя по миру, он восстановил справедливость во множестве сомнительных дел, каждое его деяние прославилось на все шесть континентов. Никогда не скупался на советы ученикам других сект, был мягок и обходителен, честен и благороден, долгое время оставался идолом для многих, включая Дуань Минцзя.
Вот только судьба была к нему неблагосклонна. Несколько лет назад во время вторжения диких племен он, в одиночку сопротивляясь врагам, погиб. Секта Сюаньшань сильно пострадала после его потери, и только после появления Даомин-цзюня ее положение, наконец, стабилизировалось.
Лидер вступил в секту после всех событий и мало что знал о прошлом — все сведения рассказаны в общих чертах.
Слушая первую половину, Сюй Чжицю хранил молчание, но к середине второй уже был готов щелкать дынные семечки, но тех в карманах не оказалось, и пришлось смириться.